Игорь Николаев – Справедливость для всех (страница 58)
— Не все…
Хелинда помолчала, бесцельно двигая по столешнице оловянный стакан. Женщина глядела на остатки вина, поджав губы до такой степени, что ее рот казался темной прорезью. Алчный, но расчетливый и неглупый барон молчал, понимая, что ситуация теперь повернулась в обратном направлении. Во владениях Молнара был момент, когда Хелинда поняла дворянина, проникла в чаяния благородного человека. Смогла разделить волчью тоску мелкопоместного владетеля, у которого не было даже замка. Сейчас же сам Ауффарт оказался причастен к вспышке истинной откровенности со стороны этой непонятной и удивительной женщины — убийцы мужчин.
— Моя больница, — тихо сказала, почти прошептала Хелинда. — Мы похоронили двоих, но поставили на ноги в десять раз больше. Приняли пять родов, и потеряли только одного младенца. Да и то по глупости дуры, что не мыла рук. Мы несли добро… настоящее, неподдельное. Во славу Параклета, именем Его.
— Они разорили ее, — констатировал барон. — Горожане. По наущению кентарха. Да, я слышал об этом.
— Нет.
Хелинда подняла голову и посмотрела прямо в глаза Ауффарта.
Барон давно вышел из возраста юности, он готовился отметить третий десяток прожитых лет. Это была непростая жизнь в сложные времена, и Молнар не без оснований думал, что удивить, а тем более напугать его уже нечем. Но… скажем так, в это мгновение Ауффарту понадобилось собрать в кулак волю и выдержку, чтобы не вздрогнуть. Взгляд рыжеволосой лекарки… Если бы кто-нибудь сумел заточить в прочном кувшине саму Смерть и просверлить два отверстия — наверное впечатление оказалось бы примерно таким.
И впервые барон подумал, что, быть может, правдивы слухи о рыжеволосой поединщице, что порезала, как свиней, не то пять, не то целый десяток бретеров на ристалище в Пайте, столице Закатного юга…
— Нет, — покачала головой Хелинда. — Не разорили. Кентарх произнес зажигательную речь том, что мы все дьяволопоклонники. Что крадем души малых сих. Даем надежду на отпущение грехов, которые лишь бог может расточить. И много еще чего сказал… поэтому добрые горожане воодушевились. И устроили погром.
— Они кого-то побили, — может барон и в самом деле не знал всех подробностей, может уточнял, может еще что-то. В любом случае, Ауффарт ныне с большим тщанием подбирал тон и слова.
— Добрые горожане убили всех.
На лице Хелинды, весьма бледном для того, кто много времени проводит на открытом воздухе, не дрогнул ни единый мускул. Но Ауффарт подумал, что если бы с таким взглядом заговорили о самом бароне, он схватился бы за меч — и черт с ними, всеми условностями, правилами, обычаями. Только рубить — сразу, без промедления, потому что нельзя оставлять за спиной человека, у которого в глазах клубится непроглядная тьма ледяного ада.
— Они устроили погром… — очень ровно, очень спокойно сообщила женщина. — Небольшой, но с прилежанием. Убили всех, кто работал в лечебнице. И всех больных. Затем прошлись по всем, кто лечился у меня. Заперли в амбаре и подожгли.
— И даже пожара не испугались⁈ — теперь Ауффарт изумился вполне искренне. Хель красноречиво промолчала.
— Перебор, — барон покачал головой. — Я еще понял бы погром двоебожников… Или островных. Это привычно, это в обычаях. Когда нужно выместить на ком-то злость. Но так… Горожане все-таки!
— Бедняки, — напомнила Хелинда. — Нищие. Отбросы. Шлюхи.
— Что ж, — вновь качнул головой мужчина. — Теперь некоторые вещи… стали понятнее.
— Нашего друга притащили на площадь. Прадин Бост осудил его.
— Бост? Судейский советник? — припомнил барон. — Городской суд, цеховые уставы и споры?
— Он самый. Бост заявил, что Марьядек присвоил какие-то привилегии. То есть повел себя как полноправный человек, не будучи оным. Не будучи горожанином.
— «Да будет его внешний вид приведен в соответствии с его сутью получеловека»? спросил цитатой барон, уже зная ответ. Ауффарт не был правоведом, но когда поддерживаешь тяжбу, что длится многие годы, хочешь, не хочешь, а наберешься разной премудрости в толковании законов.
— Да. Ему отсекли руку, ногу, и выжгли глаз.
— Как это допустил Шапюйи… — пробормотал Ауффарт. — Севин поганый паршивец, однако, не дурак. Далеко не дурак. Уж ему-то следовало бы понимать, что Готдуа — не ловаг с тремя избами под рукой. Нельзя так жестко обходиться со свитой благородного человека. Даже с простолюдином. Отсечь руку или выколоть глаз, это нормально, это допустимо. Даже повесить было бы допустимо. Потом сослаться на неразбериху, всякое бывает, дело житейское… Но тут лишку дали, совсем.
— Не знаю. Да и важно ли это? Главное то, что было сделано.
— Соглашусь. Сделанное — сделано. А дальше?
— Дальше… Мы встретились и поговорили. Это случилось через несколько дней. Встреча на перекрестке дорог, отряд с каждой стороны. Чистое поле, чтобы нельзя устроить засаду. Городские передали нам искалеченного товарища, принесли скупые извинения. Сообщили, что чернь побунтовала. С виновных соберут штрафы и все такое. Предложили расторгнуть договор. Шапюйи…
Хелинда фыркнула, передернула плечами.
— Шапюйи даже взял все письменные принадлежности. Поставил столик прямо на дороге. А Вдова красиво положила на тот столик шкатулку с золотом. Откупное.
— Вы не приняли, — опять же констатировал Ауффарт. Барон ждал развернутый ответ наподобие «не меняем кровь на золото» и прочие рассуждения в стиле ярких легенд о том, как высокая честь сталкивалась с низким расчетом. Однако вышло не так.
— Мы не договорились, — лаконично сообщила Хелинда. — Дальнейшее вам известно.
Барон подождал немного, но женщина, похоже, решила, что на этом история закончена.
Ауффарт подумал, выпив еще вина. Какие мысли укрывались под низким лбом, осталось неведомым. Молнар тяжело, по-черепашьи моргнул и произнес коротенькую тираду. Она подвела естественную черту под всем разговором, поставила ясную, исчерпывающую точку насчет прошлого и открыла простор неопределенного будущего.
— Что ж, благодарю за угощение и беседу. Время идти договариваться с наемником.
— Я составлю вам компанию? — светски осведомилась Хелинда.
— Почту за честь, — вежливо склонил голову барон.
Женщина вдруг нахмурилась, будто вспомнила о чем-то. Барон вежливо приподнял бровь.
— Простите, — сказала Хелинда. — насколько срочна… встреча?
— Да как соберемся, — пожал плечами Ауффарт. — Суи никуда не денется.
— Хочу попросить один час отсрочки, — сообщила женщина. — Есть одно дело, которое, как мне кажется, лучше урегулировать сейчас, нежели потом.
— Отправляйтесь, — вновь двинул плечами барон. — Как закончите свое дело, возвращайтесь. Ну… в разумных пределах. Все равно здесь ни у кого нет часов.
Былое…
Перекресток дорог выглядел в точности как место, где положено вызывать демонов, продавать душу и заниматься иными предосудительными делами. Сумрачный, пустынный, холодный, стылый. Две банды, вооруженные до зубов, расположились каждая на «своем» пути, одни к западу, вторые к востоку. Движение было слабым, и если кто двигался туда или сюда, спешил повернуть заранее, видя столь опасную диспозицию.
Ветер зло трепал и дергал два знамени — красно-желтую свиную голову Фейхана и бело-черную хоругвь с геометрическими фигурами. Противники глядели друг на друга волками, однако внешне разговор шел почти спокойно. Тем не менее, напряжение повисло такое, что, казалось, мечом рассекать можно. Артиго Готдуа здесь не было, все как-то естественным образом сошлись на том, что слишком уж опасно, поэтому за него «слово держали» фамильяры.
— Так, давайте подведем итог, — сказала Хель. — Чтобы между нами не было разногласий и недопониманий. Вы предлагаете разрыв договора…
— Расторжение! По согласию, — быстро вставил Шапюйи с такой ловкостью, что доступна лишь по-настоящему великим юристам. Он вклинился в паузу между словами женщины так, что это не показалось грубым перебиванием. Наоборот, звучало как уместная корректирующая вставка, устраняющая те самые
— Очень интересно… — качнула головой Хель, скосив глаза на телегу, в которой лежало неподвижное тело, замотанное в бинты до состояния мумии. Серо-белая ткань обильно пропиталась кровью. Марьядека не только искалечили, но и страшно избили перед экзекуцией, вымещая на пленном злобу и религиозный испуг, распаленный кентархом Шабриером. Сам церковник тоже отсутствовал, наверное, решив не искушать судьбу. Вообще состав городской делегации был подчеркнуто нейтральным, он включал тех, кто выказывал «друзьям» по меньшей мере уважение. Только рыцарь Больф Метце выбивался из этого ряда, но тут все было понятно — главный военный специалист, начальник охраны делегатов.
— Между Городом и благородным господином Артиго вышло
— Хорошо, — кивнула Хель. — Назовем это таким образом. Итак, мы взаимными усилиями, ко всеобщей пользе устраняем… противоречие. Забываем о трагической ошибке. За плату.
Со стороны женщина казалась вполне спокойной и даже чуточку расслабленной. Она глядела поверх голов и шляп горожан. Раньян же наоборот, скользил взглядом на уровне груди, положив руку на оружие. Лица всех остальных участников переговорного процесса выражали сложные чувства, от явной злобы до искренней озабоченности «как бы чего не вышло».