Игорь Николаев – Справедливость для всех (страница 24)

Раньян тем временем додумал тяжкую думу и выпрямился.

— Похоже, нам остается лишь прямой разговор, — заметил он.

— Возможно, — качнул головой барон. — Зависит от того, что вы можете предложить.

— На что вы рассчитывали? — Раньян сложил руки на груди. — Чего ожидали? Что мы соберем войско и отдадим его под ваше начало?

Косточка оборачивалась вокруг каждого пальца, от указательного к мизинцу, и снова, раз за разом. Одна рука, другая рука. По словам Чернхау с монетой полезнее, но денежку жаль, вдруг да выпадет, к тому же время нынче такое, что наличностью светить не стоит. Елена слушала, забивая сторонние мысли привычным упражнением.

— Я предполагал, что слухи о силах господина Артиго менее преувеличены, нежели следовало бы ожидать… — барон казался человеком, тщательно скрывающим неуверенность, изо всех сил пытающимся явить граду и миру облик истинного бонома, который не сомневается никогда и ни в чем. Но… получалось не очень хорошо.

Елена решила, что Ауффарту нечасто приходилось говорить с кем-то на равных, поэтому искусство блефа и продажи дешевого задорого прокачаны у него слабовато. Похоже и сам барон, глядя на скептические лица собеседников, пришел к такому же выводу.

— Ладно, — Ауффарт слегка хлопнул по столу грубой ладонью без перчатки. — Давайте прямо. Я рассчитываю, что у вашего господина есть какая-то вооруженная сила и средства. Потому что у меня их не осталось… — Молнар скривился и поправил сам себя. — Не осталось в такой мере, чтобы рассчитывать на успех. Я ожидал, что мы объединим силы.

— Но если бы у нас это все было, зачем тогда нам партнерство с… — Раньян сделал красноречивую паузу и закончил, обратившись к собеседнику в третьем лице. — Его милостью?

— На рынок не заглядывают без намерения что-либо купить, — пожал плечами барон. — В денежный дом не заходят, чтобы лишь поглазеть на монеты. Ну… есть конечно и такие люди, но вы мне показались… — Ауффарт замялся, подыскивая слова. — Более деловитыми. Если бы вам не было нужды в помощи, вы бы и не пришли.

— Разумно, — кивнул, соглашаясь, Раньян. — Получается, мы оба ошиблись…

Елена кашлянула. Это вышло случайно, однако бретер счел кашель за легкий намек и добавил:

— … все мы ошиблись.

Молнар склонился вперед, сдвинув брови. Сказал очень серьезно, без тени прежнего злого превосходства:

— Артиго Готдуа — приматор. Пусть и невелик возрастом, он из Двадцати. У него должны быть средства. Я не могу предоставить ему армию, достойную блестящего происхождения…

Ох, как ты заговорил, подумала Елена, ожесточенно крутя деревяшку. То по фамилии избегал называть, то прямо Саруман перед палантиром. «Собери армию, достойную Мордора».

— … Но дружба людей чести может проявляться в разных видах.

Молнар глотнул еще вина, сделал над собой усилие и предложил собеседникам. Елена отказалась, Раньян согласился.

— Я так думаю, Артиго и его прочие спутники засели на Перевале Моряков.

Сказав это, барон стал похож на рака с выпученными глазами — он пытался углядеть сразу за обоими «гостями», ловя малейшую тень их реакции на услышанное. Раньян остался недвижим, как статуя, Елена с прежним отсутствующим видом философа упражняла пальцы косточкой. Прав был Чернхау — тренировка мелкой моторики такая штука, что и неделю достаточно пропустить, а последствия уже чувствуются. Разумеется, могучий фехтмейстер говорил это другими словами, но суть та же.

— Или нашли приют в какой-нибудь деревеньке на отшибе, — разочарованно продолжил Ауффарт, не увидев ответ на провокацию. — Или разбили лагерь в лесу. Сколько вырвалось из Фейхана, десятка два? И не все целиком, как доносят слухи. Да, не повезло вашему бедняге…

Молнар сделал паузу и запустил еще один пробный шар:

— Не имею никакого основания сочувствовать ему, однако… не должно поступать с человеком из свиты благородного господина таким образом. Эти «цыплята» — сущие дикари!

— Да, — согласился Раньян. — Скверные люди.

— Мы спросим с них за это, — невыразительным голосом отозвалась женщина. Деревяшка выпала из напрягшихся пальцев и с глухим стуком брякнулась на скобленые доски пола. Сеном здесь застилали только первый этаж, где шаталась разная чернь.

— Непременно, — кивнул барон. И вновь не увидел на лицах собеседников ничего, что можно было счесть согласием или отрицанием.

— Так о чем я… — задумчиво изрек Ауффарт. — Где бы Артиго ни был, значимого отряда у него тоже нет. А, следовательно, придется вербовать солдат.

— Допустим, — подтвердил очевидное Раньян. — Если, конечно, верные вассалы не стремятся на помощь господину.

— Это вряд ли, — позволил себе кривую улыбку Молнар. — Возможно. Но вряд ли. Если они не явились в сколь-нибудь значимых количествах за минувший год, то может быть скачут во главе рыцарских ополчений прямо сейчас?

Переговорщики смолчали. Елена подняла косточку и продолжила ее терзать.

— И кто их упрекнет в чрезмерной осторожности? — развил концепцию Ауффарт. — Учитывая, что юный господин категорически отклонил несколько выгодных предложений о женитьбе. То есть ленники не могут даже надеяться на удачный брак. Это никак не мотивирует показывать кукиши Его Величеству и Четверым. А еще Готдуа плохо обошелся с посланником Острова… если верить слухам.

— Да, грубо обошелся, — подтвердила женщина. — Кстати, тем самым, который до того посещал вас? Что предлагал? Еще раз пойти на приступ, уже за золото Сальтолучарда? И в чем случился затык, отчего не договорились?

Ауффарт прочистил горло, помолчал и спросил:

— Кажется, у меня не очень хорошо получается изображать Короля шпионов. Не так ли?

— Вообще ни разу, — качнула головой женщина. — Ваша милость, позвольте, я скажу пару слов.

Они с бретером обменялись быстрым переглядом. Рыжеволосая как будто спросила: «ничего, что я перебиваю?», и мужчина едва заметно улыбнулся вместо кивка. Елена подошла к столу, на ходу извлекая из ножен короткий, хозяйственный нож. Глаза Молнара опасно сузились, однако барон и мизинцем не шевельнул, к своей чести. Раньян встал и подвинул табурет к столу, когда женщина села, прислонился к стене у двери, по-прежнему скрестив руки на груди, как бы показывая демонстративно: «я сейчас тут не решаю, ее очередь».

— Вашей милости больше идет суровая прямота, — сообщила Елена, положив перед собой нож. — Ту, что вы демонстрировали прежде. Это внушает, это пугает. Временами до ужаса. Вызывает уважение. И внимательное внимание.

Она слегка и безрадостно улыбнулась, оценив забавную и глупую тавтологию, что вырвалась сама собой, можно сказать, стихийно. Молнар не улыбнулся, внимательно слушая.

— Все мы… — Елена запнулась, подбирая выражение. — Немного ошиблись… думая, что противоположная сторона сильнее, чем есть. В итоге это разговор двух слабаков.

Барон стиснул челюсти. Промолчал, даже удержался от того, чтобы в свою очередь скрестить руки на груди, закрывшись от неприятной истины. Хотя, судя по движению плеч, хотел машинально.

— Но два слабака вместе, это все же больше чем каждый поодиночке, — вымолвила женщина, не отводя взгляд. — И вот как я вижу дальнейшее.

Она взяла нож и, не спрашивая разрешения, прочертила острием прямую линию от себя к барону. Заточенная сталь едва слышно скрипела на твердой сосне.

— Нагло, — прокомментировал Ауффарт. — Но интересно. Обычно портить мебель — право хозяина. Неотъемлемое.

— Если все будет хорошо, — оптимистически рассудила женщина. — Этот стол окажется семейной достопримечательностью. Его отполируют и зальют лаком, чтобы мой рисунок остался в веках. А если нет… Думаю, нам всем уже не будет дела до какой-то царапины.

— Да, — согласился барон и устроился поудобнее, слушая.

— Вот это, — женщина постучала клинком по черте. — Мы сейчас. Наша встреча, которая зашла в тупик. Все разочарованы, все понимают, что, наверное, можно как-то по-иному договориться. И никто не готов. Что может случиться дальше?

Она выцарапала развилку, превратив палочку в «Y», направленную рогулькой в сторону Ауффарта.

— Одно из двух. Или мы договариваемся, или нет. В свою очередь вариант с не-договоренностью имеет две возможности… — нож изобразил еще одно разветвление на правом «рожке». — Вы нас отпускаете с миром или начинается драка. И то, и другое — плохо.

— Правда?

Барон даже не скрывал живой интерес, разумеется, в первую очередь формой подачи материала. Так себя в этой комнате под конической крышей недоделанного замка Молнаров не вел еще никто.

— Мы не достигаем цели, — пояснила женщина, аккуратно перечеркивая «плохую» развилку косым крестом. Сдула мелкие крошки дерева в сторону, чтобы не показать неуважение к хозяину стола. Попробовала остроту лезвия подушечкой большого пальца — твердое дерево с легкостью тупило клинок. Осталась довольна и продолжила.

— Мы друг другу взаимно не нравимся. И у вас к нам счеты. Можете их свести. Кровь удовлетворит жажду мести… вероятно… а приведет ли она к главной цели? То есть владению свинячьим городом? Нет. В свою очередь, и мы без поддержки мало чего добьемся. Нет профита. Для всех.

Она вновь постучала ножом по столу, на сей раз у неперечеркнутого «рожка». Продолжила его длинной одиночной линией. Получившаяся фигура обрела следующие очертания:

— Это, надо полагать, выгодный для всех сторон исход? — предположил Ауффарт.