Игорь Николаев – Плохие люди (страница 49)
Бертран заработал руками и ногами со всей возможной скоростью. И тут же вмазался головой в каменную сосульку, чудом уцелевшую от встречи с гневным стенолазом. Искры полетели — хоть костер разводи! Суи зашипел сквозь зубы, выругался. И полез дальше, чувствуя, как кровь течет по лбу. Перед глазами мелькали разноцветные круги…
Он и не заметил, как выбрался из-под земли. Но верные друзья подхватили, поставили на ноги. Дудочник вытер кровь.
— Спасибо, — прохрипел Бертран, с трудом переводя дыхание.
— Не за что, — ответил егерь, протягивая командиру окровавленный платок, — отделали тебя — мое уважение! Но молодец, не каждый от херокрадов отбиться может!
— Видел бы, какими они уползли! — Нашел силы пошутить Бертран.
Вскоре выбрался и Анри. Удивленно посмотрел на командира, молча сел, привалившись к скале.
Лаз из пещеры выходил на склон горы, на небольшую, удивительно ровную площадку. Ее словно заботливыми руками расчистили от малейших камней и присыпали мелким речным песком. Под ногами расстилался бесконечный лес, прорезанный тонкой паутиной дорог. Кое-где виднелись дымки городов и деревень… Солнце медленно ползло по безоблачному небу, обещая жаркий, почти летний день…
— А ведь нам еще к дому пиздовать, — пнул Фэйри скалу, скривился то ли от боли, то ли от разочарования.
— Усталые, но довольные, возвращались мы из похода! — хмыкнул Бертран, стирая с лица засохшую кровь.
— Живые, и с добычей! — гоготнул Дудочник, размахивая руками.
— А значит, солнце встает для нас! — веско проговорил Анри. — Его лучи принесут тепло и свет.
— А наших врагов спалят нахрен! — кровожадно закончил Суи. — Пошли, болтуны. Нам бы еще разобраться, как отсюда спуститься…
Глава 28
Старыми тропами
К дому компания вышла в темноте. Дорога вроде знакомая — совсем недавно проходили, затоптанная трава на старых тропах встать не успела. И все равно плутали, сворачивали не туда, ошибались с развилками. Быстрому даже пришлось на сосну лезть, обдирая кору и распугивая толстых откормленных белок. Но вышли, преодолев все преграды — долгий путь, сбитые ноги, собственную лень и тяжелую добычу.
Дом встречал неприветливо, словно успев позабыть хозяев. Набычился провалами окошек под низкой крышей, ощетинился кривым забором. Со двора взлетели какие-то ночные птицы, громко хлопая крыльями.
— Это же какие тут вороны развелись, — грустно сказал Фэйри.
— Сам ты ворона, — не согласился Бертран, — вороны обязательно каркают. А эти неслышно взлетели.
— Кто тогда?
— Таилисские каменные глухари! — с видом знатока ответил Дудочник.
— Нету таких, не сочиняй! — не поверил стенолаз.
— А ты проверь, — гнусно заржал стрелок.
— Так, умники, блядь, птицеведы, — оборвал научную дискуссию командир, — утром глянем на птичье говно и разберемся.
- И кто из нас птицевед? — прищурился белобрысый.
— Я, — ткнул себя пальцем в грудь Суи, — птицеед. Особенно гусей люблю. А эти ваши глухари — суть обман и залипуха.
— Я их ел! — обиженно фыркнул Дудочник.
— Да плевать, — решительно отмахнулся командир, — про еду потом поговорим.
О еде и впрямь нечего было говорить. Что толку судачить о несуществующем? Последние крошки из сухарного мешка компания вытряхнула еще утром, спустившись в долину. Животы подвело до хребтов…
— Знаешь, я бы сейчас сменял какой золотой самородок на кусок хлеба с колбасой… — мечтательно протянул Фэйри.
— Меняй, — широко махнул Бертран, — я разве против?
— Да понятно, что никто не против… — от вздохов голодного стенолаза рассочувствовался бы и самый жесткосердечный судья. И повелел бы казнить бедолагу, как можно быстрее.
Когда компания оказалась в доме, а в печке забилось первое, робкое еще пламя, стало полегче. Голод отступил от согревшихся людей. Но недалеко, на шажок, не больше.
А потом Бертран с коварным видом вытащил из-за печки мешочек крупы. И посрамленный голод бежал, устыдившись криков восторга, что издавала компания, восхищенная мудростью и прозорливостью командира.
Радость не портило даже то, что крупа лежала за печкой не один год, и не каждый хозяин скормил бы ее даже самой нелюбимой свинье. Съели, урча от удовольствия. И даже горшок мыть не пришлось — пальцами вытерли. Фэйри и вылизать был готов, да голова не пролезла…
Утро встретило черными тучами, что ползли по небу, царапая крышу. Накрапывал легкий, но холодный, а оттого крайне мерзкий дождь. Еда закончилась.
— В такую погоду даже бабу за пивом отправлять жалко, — стоя в дверях, сказал мудрый Дудочник. — Баба, она ведь тоже как человек.
— Жрать захочет, сама побежит, — сварливо ответил Бертран.
— А жрать нечего, — поддержал командира Анри, — даже вчерашние глухари улетели с концами.
Фэйри промолчал, но впавшие щеки говорили сами за себя. Стенолаз был готов на многое.
— В городе пожрем, — отрезал Суи.
— В городе? — переспросил Дудочник.
— Ну, — упрямо мотнул головой командир. И продолжил. — В одиночку в город нельзя, куры лапами загребут. Уж поверьте.
Компания кивнула — Бертран многое рассказал о своем опыте жизни в Таилисе. Да и сами они были не сиволапой деревенщиной, отлично понимали, что одиночка, чей кошель набит золотом, долго в зажиточном состоянии не проживет. Всего достатка ему — полдня от силы. Проще сразу ценности раздать прям у ворот, Пантократор, по крайней мере, увидит, в пользу душе зачтет.
— Надо всем идти. Вместе, — Бертран показал кулак, — вместе мы — сила. Отобьемся от лихого люда.
— Не. Так мы, куда раньше мы привлечем внимание, — почесал подбородок Дудочник. — Подумай сам, является четыре человека, не один день проживших в лесу, — стрелок вытряхнул полдюжины хвоинок из взлохмаченной головы. — Но с оружием. К нам сразу начнут присматриваться. Прям вот тут же. А разделяться по дороге, чтобы сойтись в одном месте, в одно время…
Бертран кивнул:
- Это сложно.
— Это невозможно, — отрезал Дудочник. — Город — это омут, это страшная сила. Не успел войти, как тебя подхватило, закружило… — стрелок закрыл глаза, потряс головой, словно отгоняя недобрые воспоминания.
— А если не начинать бухать в первом же кабаке? — пытливо уставился на егеря Анри.
Тот аж поперхнулся, вытаращился на стенолаза с удивлением и гадливостью — как на говорящую микаву. Затряс головой, раскидывая хвоинки и веточки — Бертран подумал, что длинные волосы, это, конечно, аристократично и вообще, но мороки с ними…
— Если не начинать бухать, то кто ж нам поверит? — страдальчески проговорил Дудочник. — И вообще, зачем тогда вот это все?
— Понятно, — кивнул ему Бертран, — тебя в одиночку нельзя пускать.
— Меня вообще пускать нельзя, — признался Дудочник. — За мою голову в Таилисе дают серебром. Или медью по весу.
— Слушай, — с неподдельным интересом Бертран смерил оценивающим взглядом товарища, открывшегося с новой, весьма увлекательной стороны, — а голову на вес считают с шеей или надо ровно под подбородок?
— Не знаю, — покачал головой Дудочник, потер кадык, — наверное, как отрубить. Вряд ли в ратуше лежит колода с топором, чтобы подравнивать.
— Плохо ты, брат, судейских знаешь! — фыркнул Анри. — Они еще и побрить заставят, мол, чтобы сходство проверить. Тех волос-то, а все казне сбережение!
Дудочник пуще прежнего взлохматил шевелюру:
- Короче говоря, не знаю я.
— Вот что медью, — протянул Бертран, — это вот прям обидно даже. Мы, понимаешь, без передышки с весны трудимся в поте лица. Кровь вытереть не успеваем, а всего лишь серебром иль медью. Лучше бы золотом!
— Может, и подняли уже, — почал плечами стрелок, — я за новостями как-то не слежу.
— Вот и узнаем, — хищно оскалился Суи.
Беременные затяжным ливнем тучи, всю дорогу нависали над головами, застревали в вершинах деревьев, утыкались в холмы. Блуждали стадом коров, оставшихся без пастуха.
Но какой-то из святых все же умолил Пантократора о толике милости к невезучей компании. И первые тяжелые капли грянули о землю лишь в тот миг, когда Бертран шагнул в протопленное нутро придорожного кабака. Тем, кто шел следом, повезло куда меньше. Дождь, хлынувший как из трех ведер сразу, успел вымочить даже за те краткие мгновения промедления на пороге.
Командира чуть не сбили с ног, кубарем прокатившись по заведению. Остановились только у стойки. Заведение пустовало, потому что вечер пока не наступил и, следовательно, время честному люду отдохнуть, то есть напиться до бесчувствия, еще не пришло. Кабатчик внимательно посмотрел на гостей, от которых повалил пар. И выставил зеленую пузатую бутылку. К ней добавил четыре невысокие, но широкие чашки из мятого олова — вместительные, хоть карликов супом корми. И тарелку с солеными орешками, похожими на желуди, только помельче, а также ломтями соленой репы, столь тонкими, что можно было на просвет глядеть.
— Вяленины не ждите, — буркнул кабатчик в ответ на злобные взгляды, — мяса нынче недовоз. Похлебка из требухи после заката будет. Комната ваша будет на втором этаже. С лестницы не падать, по углам и в окно не ссать. Горшок для оправки под лестницей.
И ушел, спиной и затылком выражая негодование к бродягам, забывшим каноны святой веры.