Игорь Николаев – Крип (страница 5)
- Мама, - сказала Ольга. Автоматически, и в самом деле чувствуя себя ребенком, скорее даже младенцем, который обрел разум и способность оценивать предметы, но еще не знаком с их сутью и назначением. Он видит нечто, однако не способен понять, что именно видит.
- Ой, мамочки…
Она посмотрела вниз, с трудом оторвавшись от немыслимо грандиозной, великолепной и подавляющей картины. В сравнении с буйством солнечных красок все остальное - даже гигантский атриум, похожий на вывернутый наизнанку небоскреб - казалось маленьким, камерным, в чем-то даже уютным.
Внизу, на темном дне рукотворного кратера, располагалась фигура. Определить ее размеры Ольга не смогла бы, все чувство масштаба и размерности оказалось напрочь сбито. Одно можно было сказать точно – это статуя, и огромная, как, похоже, все «здесь», где бы это «здесь» ни располагалось.
Фигура имела сходство с мужиком в доспехах, гротескно преувеличенных, геометрически несоразмерных. У мужика имелся меч и нимб, который не то подсвечивался изнутри, не то был сделан из какого-то полированного металла, хорошо отражавшего свет. Поверхность статуи казалась странной, какой-то изгрызенной, с кислотными проплешинами, будто морда Сфинкса в египетской пустыне. Но там поработало время, а здесь общий потрепанный вид фигуры не вязался с окружающим. Будто монумент долго и старательно ломали, а затем бросили. А возможно, его доставили сюда из какого-то иного места, хотя казалось невероятным, что такую махину можно было затащить куда-либо.
Ольга отвернулась и села прямо на твердый холодный пол, привалившись на ограждение, которое было металлическим и, кажется кованым. Во всяком случае, витые прутья смотрелись так, будто вышли из-под кузнечного молота, то есть солидно, грубовато, несимметрично. Девушка закрыла глаза и несколько минут просто сидела, ни о чем не думая. Ольга чувствовала, что если она сейчас откроет разум догадкам, размышлениям, страху, наконец, то и с ума недолго сойти. Зато в игру включился слух.
Теперь, когда восприятие освободилось от бешеного потока визуала, забившего все «инфоканалы», стало понятно, что кругом очень тихо. Слишком тихо для огромного пространства, где должно гулять непрерывное эхо. Какой-то шум вокруг имел место быть, но тихий и слабый, скорее всего работа некой жизнеобеспечивающей автоматики, приглушенной стенами. Очевидно, совсем недавно здесь жило и работало много, очень много людей. Но сейчас «атриум» оказался пуст и заброшен.
Она выбралась из одной могилы, чтобы оказаться в другой, тысячекратно больших размеров.
Что это? Откуда это здесь? Откуда она здесь?
Неважно.
Она умирает от усталости и жажды. А совсем недалеко страдает умирающий, который страшно изранен и, наверное, хочет пить еще сильнее, чем она. Вокруг простирается мир, который непонятен, неизвестен и явно враждебен. И так выходит, что Крип – единственное живое существо, которое могло бы объяснить, что здесь происходит и вообще «за» Ольгу.
Вода. И оружие. И хоть какой-то бинт. Нет, просто аптечка, возможно Крип разберется, чем и как его лучше полечить.
Сначала это, затем все остальное.
Ольга еще раз кинула взгляд на солнце, которое продолжало расползаться. Похоже, объект, на котором оказалась девушка – будь это планета, метеорит или рукотворное сооружение, хрен разберет – вращался и теперь разворачивался «экранной» стороной к ближайшей звезде. Ольга никогда не занималась астрономией, но в такой близости к звезде было что-то ненормальное (если здесь вообще хоть что-то можно поименовать «нормальным»). Однако подумать об этом следовало позже.
Еще раз – вода и оружие, хоть палка какая-нибудь. И любая коробка с красным крестом.
Ольга встала, сжала кулачки и немного пожалела, что не родилась суровым, страшным бойцом, который может и в морду дать. Затем сосредоточилась на осмотре окрестностей. Первым делом она высунулась за край перил и, превозмогая головокружение от высоты, попробовала оценить диспозицию. Уровень, относился, пожалуй, к верхней четверти «колодца», во всяком случае, наверх уходило еще несколько десятков этажей, однако намного меньше, чем открывалось внизу, до самого дна.
Не слишком широкий – метров пять-семь – балкон тянулся длинной дугой, ограниченный с одной стороны балюстрадой, а с другой то ли окнами, то ли витринами. Через неравные промежутки стеклянные провалы, почти все разбитые, перемежались темными, лишенными света коридорами. Многие «окна» скалились выломанными решетками, некоторые, похоже, были перекрыты баррикадами, собранными наспех из поручного материала. Все заграждения оказались разбиты и буквально вынесены по клочкам, будто их сносили бульдозерами. Было очень замусорено, как после серьезного погрома. И грязно. Не пыльно, а именно грязно. Пол и стены вообще, кажется, скоблили, изводя какие-то рисунки, от которых остались лишь позолоченные тени, напоминающие стилизованных орлов.
Ольга посмотрела на эфирный экран, где приглушенный диск звезды занял уже не меньше пятой части обзора. Затем на балкон, который словно пришел из середины ХХ века. Или скорее из тогдашних представлений о том, как станет выглядеть будущее. Ретрофутуризм, вот! – Ольга вспомнила красивое слово. Наклонилась и провела рукой по каменному – каменному! - покрытию пола, собранного из квадратных плит.
Голограмма. Наверное, это какая-то удивительная голограмма. В космосе важен каждый килограмм, это Ольга помнила точно. А здесь … она посмотрела вниз, на темную статую, которая весила дохренища тонн … здесь на развесовку плевали. И такое близкое солнце давно сожгло бы все к чертовой бабушке или, по крайней мере, хорошо разогрело бы. А здесь прохладно, пожалуй, даже холодно. Она поежилась, плотнее натянув грязную куртку на худые плечи. Надо какой-то пледик найти или одежду потеплее. Но брать в руки страшное рванье, которого набросали вокруг, не хотелось. Наверняка в разбитых витринах найдется что-нибудь поприличнее.
Вода! За всеми этими раздумьями она совершенно забыла о том, что за неплотно закрытым стимпанковым люком продолжает тихо умирать Крип.
Не отвлекаться, нельзя отвлекаться. Вперед, превозмогая усталость и ноющие мышцы. Искать. Искать.
Глава 3
Глава 3
При более внимательном рассмотрении получился необычный эффект. С каждой минутой окружающий мир казался все менее знакомым. И все более чуждым, чужим. Сначала беглый взгляд скользит по битым витринам, ни за что особо не цепляясь, потому что сознание и так перегружено впечатлениями. Да, что-то здесь не так, однако не более того. А затем, когда приходит время всмотреться более тщательно … Неправильные, какие-то асимметричные пропорции рам; стекло, толстое, чуть ли не в два пальца толщиной и мутновато-сиреневое, да еще, кажется, с тонкой армирующей сеткой в глубине. Пластмасса, которая похожа одновременно и на дерево – а может и в самом деле является деревом – и на бакелит советской выделки, как на магазинах старого оружия. Большие лампы в грубых колпаках из толстой решетки. Все какое-то не новое и в то же время не ветхое, но архаичное. Как в небольшом городке, который застрял где то в 80-х, а то и раньше.
Ольга выдохнула, потерла виски, оглянулась на полузакрытый люк, запоминая окружение. По всему выходило, что придется углубиться в темный лабиринт внутренней планировки. Она оглянулась, пытаясь найти хотя бы гвоздь, но как назло мусор вокруг казался безобидным, в основном обрывки каких-то тканей с желтым шитьем и бумажки. Разве что большой разводной ключ… Она подняла и взвесила инструмент. Тяжеловат, но сойдет на первое время.
К разводному присоединилась торба, похожая на старую хозяйственную сумку, и почти целый блокнот. На твердой обложке из какого-то кожзама было написано полустертым золотым тиснением «Statio ballistorum sedecem». Ольга перелистала страницы, грубые, как оберточная бумага, с впрессованными волокнами и едва ли не опилками. В уголке каждого листа раскинул крылья орел, не совсем геральдический, а какой-то более «рубленый», грубый. Все без исключения орелики были перечеркнуты чем-то похожим на фломастер, к некоторым пририсовали всякую гадость, в основном обыгрывая мотивы гадящей птицы. На последней странице крупными буквами неизвестная рука вывела с большим старанием: «cadaver putridum».
Зачем ей понадобилась тетрадь, девушка и сама не знала. Возможно, захотелось прибрать, как самую целую вещь в пределах досягаемости, как стартовый предмет для удачного собирательства. Выкинуть никогда не поздно, а так, глядишь, и пригодится. Например, общаться с Крипом рисунками… Мысль сразу показалась ей привлекательной, если нельзя переговариваться, можно зотя бы рисовать. Правда нужно, чтобы парень сначала выжил. Но будем верить в лучшее.
Крип.
Мысль о попутчике поторопила, заставила, наконец, решиться. Ольга машинально перекрестилась и шагнула к темному проходу. Ну … не такому уж и темному, надо сказать. Так показалось на контрасте с атриумом и светом звезд. В глубине темного коридора горели все те же бронированные лампы, еще какие-то сигнальные огоньки, синие и желтые. Что-то равномерно и тихо пищало, очень по-машинному. Ольга перелезла через остатки баррикады, держа наготове ключ и приготовившись к новым приключениям. Приключений не последовало.