Игорь Николаев – Крип (страница 4)

Сука… А ведь предлагали ей идти на курсы парамедицины. И даже почти согласилась. Но потом то да се, пятое-десятое, все откладывалось да откладывалось… А теперь этот херов Блейд в плаще откинется у нее на руках не пойми от чего. И ничего не поделать, она даже диагноз ему толком не поставит.

Ольга с ужасом подумала, что «пивная банка», буквально воскресившая Крипа, наверняка не бездонная, значит, довольно скоро закончится. И тогда … Непонятно, что тогда и главное – как этому помешать, но ближайшая цель маячила впереди, тускло отсвечивая в красном свете металлической полировкой. А там видно будет.

Черт возьми! Глупость какая. Как там у Сапковского было – «от злости захотелось укусить себя в зад», вроде? А, неважно. «Хорошая мысля приходит опосля».

- Стопэ, - «пацанчиковое» словцо, прежде Ольге совершенно не свойственное, оказалось удивительно к месту.

- Давай ка снимем эту хрень, - задыхаясь, предложила девушка. Точнее декларировала намерение, понимая, что, во-первых эту гениальную мысль надо было подумать намного раньше, а, во-вторых не облегчив Крипа хотя бы килограммов на десять, дальше она его не вытянет.

Снять с бедняги плащ и кирасу оказалось задачей мучительной и, книжно говоря, нетривиальной. Для начала здесь было очень тесно, это само по себе сильно ограничивало возможности. Далее выяснилось, что у Крипа нет даже плохонького ножика, так что плотную, тяжелую одежду и броню пришлось расстегивать и снимать по-настоящему. И наконец, с деформированной кирасой пришлось помучиться отдельно, да еще стараясь не задеть капельницу. Попутно девушка заметила, что «банка» замигала желтым огоньком.

Удивляться отсутствию нормальных застежек сил больше не оставалось. Ольга лишь отметила, что никакого фастекса на снаряжении Крипа не оказалось, ничего даже отдаленно похожего на всякие молли, а также прочую радость городского воена. Даже пуговиц имелось раз-два и обчелся, в основном все крепилось на толстых кожаных ремнях, как старые доспехи. И хер с ним, главное – тащить раненого стало не в пример легче. Да и сам он, кажется, вздохнул чуть свободнее. Под броней у Крипа оказалось что-то похожее на футболку в мелкую шестиугольную сетку, плотно обтянувшую крепкие мышцы. Блямбу с мертвой башкой увечный не отдал, сжимая в кулаке, как великую ценность. Ольга помогла перевесить увесистую цепь с кирасы на футболку.

- Imperatorduxitetprotegitme, - прошептал Крип, пытаясь одновременно отталкиваться дальше одной ногой в грязном сапоге, и сложить руки на груди в какую-то фигуру, переплетя большие пальцы. Будто крылья изображал.

- Misitmeadte.

- Ты, блядь, не Крип, - прошипела Ольга, цепляясь из последних сил в жесткий воротник, словно клещ. – Ты хуев Бэтмен. Звякни, что ли, Робину и Харли Квин, пусть они спасут нас побыстрее...

Нареченный Бэтмен снова обмяк и потерял сознание.

- Нет, так не пойдет, - прошептала Ольга, осознав, что с одной стороны без плаща Крип весит куда меньше, но с другой больше нет воротника, за который так удобно цепляться. Пришлось забрать обратно ремень и сделать петлю, пропустив ее под мышками Крипа. Импровизированная сбруя порвалась метра через три, доказав, что кетай остается кетаем, пусть на нем и написано «Rochas».

Девушка больно ушиблась затылком об острый угол кронштейна, сбила костяшки пальцев до мяса и прорвала куртку еще, по крайней мере, в пяти местах. Гематитовый браслет «на счастье» давно порвался и раскатился по углам. Часы «Касио» укоризненно темнели бельмом треснувшего стекла. Но главное, Ольга вымоталась до предела и дальше, перейдя грань, за которой усталость превращается в натуральное истощение.

- Пойду, гляну, что там дальше, - пробормотала она скорее для себя, потому что крипобэтмен ответить все равно не мог, прибывая в обмороке.

Насчет «идти» она, понятное дело, сильно преувеличила, низкий потолок технического канала позволял только ползти на карачках, но без тяжелой ноши и такое ползунство стало в радость. Ольге казалось, что она скользит, как по водным горкам. Метр, еще метр… Стены тоннеля были какие-то странные, похожие одновременно и на бетон, и на пластик. Как будто цемент размешали с клеем. И … Ольга замерла, прислушиваясь, ловя каждый шорох, словно кошка, разве что уши не крутились. Ей показалось, что за тонкой стеной что-то стукнуло. Тихо, осторожно. И очень зловеще.

Мешали посторонние звуки, здесь их было немало. Шипел пар, позвякивал неплотный клапан, жужжала и потрескивала красная лампа в медной – или не медной, по крайней мере, из какого-то красноватого металла – оплетке. Вроде больше ничего.

Ольга прокляла себя за то, что оставила ножик дома, хотя обычно китайская копия какого-то пафосного американского пырялова всегда была при ней. Как и баллончик со слезогоном, потому что береженого, как известно... Но кто же знал, что ее дернет в бездну жопного ада именно в тот момент, буквально с голыми руками. Хорошо хоть не с голым задом. Ладно, поползли дальше. Она оглянулась, как будто Крип мог куда-то деться. Он и не делся, лежа темной беспомощной куклой в кроваво-красном свете.

На восьмиугольном люке имелась большая стальная блямба. Вроде как эмблема, на этот раз не нацистская, но тоже с черепом, разделенным пополам в черно-белом цвете. И еще шестеренки какие-то. Стимпанк, чтоб его. Это какой-то ад косплееров?

- Ехали кошмарики на воздушном шарике, - сказала Ольга и, стиснув зубы, начала отжимать запор на люке. Это замок открылся удивительно легко. Или его отпирали недавно, или смазывали чаще. В общем, пошло как по маслу. Аллилуйя, йопта!

Восьмиугольник открылся наружу и, не заботясь уже о безопасности и шорохах, Ольга вывалилась наружу, неведомо куда, в грязи, пыли, войлочной паутине и мусоре неясного происхождения. В голове настойчиво крутилось ник селу ни к городу взявшееся «Свобода нас встретит радостно у входа». И еще было что-то про жизнь за царя, но тут девушка в очередной раз стукнулась – и пребольно – головой, так что мысль куда-то испарилась.

Так, руки-ноги на месте, кругом вроде никого. И где это мы?.. И что за свет впереди?

Где…

- Боже мой, - прошептала девушка.

Не то, чтобы Ольга верила в бога или вообще какую-нибудь трансцендентную сущность. Предшествующая жизнь, насчитывающая без двух месяцев шестнадцать лет, приучила ее верить в себя, в наличные деньги и волшебную силу удара коленом промеж пяток мудаков, не знающих слова «нет». Только бить надо внезапно, как можно резче и сильнее, тогда все будет хорошо. Но то, что открылось ее глазам, оказалось настолько дико, несообразно, невозможно, что …

В общем, обратиться к богу оказалось самым подходящим. Впрочем, он не ответил. Как всегда.

- Боже мой… - повторила Ольга, вытягивая трясущуюся, коричневую от грязи и крови ладонь, словно пытаясь заслониться от мертвенного сине-белого света. На глаза навернулись горячие слезы, обожгли яростным огнем пересохшую роговицу.

«Я не проснусь»

«Потому что это не сон»

«Ни разу не сон»

Описать «это» не представлялось возможным, по крайней мере, сразу. Слишком далеко от привычных шаблонов восприятия, от всего жизненного опыта, даже с обширным довеском интернетного знания, данного нам в ю-тубе и прочих инстаграмах. Больше всего открывшийся Ольге «пейзаж» походил на торговый центр с круглым атриумом, вздымавшимся подобно колонне. Высота … бог его знает, честно говоря, девушка могла сказать лишь, что сотни, многие сотни метров, размером с небоскреб. Половина цилиндра (если разрезать надвое, вдоль по осевой линии) была снизу доверху заполнена ярусами, похожими одновременно и на магазины с решетчатыми витринами, и на жилые уровни. Они шли друг за другом как ребра в гофрированном шланге, бугрясь выступами, балконами, чем-то похожим на причальные площадки, взаимными переходами и еще сотней непонятных конструкций, которые Ольга не могла ни описать внятно, ни даже понять, что это собственно такое. А вторая половина… Ее не было. Просто не было.

Ольга схватилась побелевшими от напряжения пальцами за металлический поручень, за которым открывалась пустота, огромный колодец. Уставилась огромными, расширенными зрачками на призрачный экран, который подобно гигантскому полукруглому щиту отделял атриум от слепящей пустоты. Это явно не было стеклом, скорее нечто эфирное. А снаружи, открывалась Вселенная. Не пустой космос, как на фотографии, а нечто сияющее мириадами красок, похожее на газовую туманность или пылевое облако, состоящее из размолотых в пыль драгоценных камней всех мыслимых и немыслимых оттенков, бесконечно ярких, химически чистых. Словно этого было мало, сбоку, из-за края эфирного щита, лезло нечто гигантское, очень близкое (или кажущееся таковым) ослепительно яркое. И круглое.

- Боже мой, повторила девушка в третий раз, поняв, что видит краешек звезды в слепящей желто-белой короне.

По экрану засверкали звездочки, прошла рябь, а затем он разом потускнел, затемнился, как поляризованное стекло. Почему-то именно это поразило девушку больше всего – скорость и эффект, с которым нечто грандиозное, площадью в тысячи, десятки тысяч квадратных метров отреагировало на поток света. Звезда продолжала наползать, заставляя внешние объекты, оказавшиеся за пределами экрана, сиять отраженным светом, как точки электросварки, так что глазам становилось больно даже несмотря на общее затенение.