Игорь Николаев – Крип (страница 30)

Знать бы еще, кто все эти уроды страшные...

Фидус опять вернулся к изучению схемы Б, тяжело вздохнул и сказал что-то непонятное. Звучало без особого оптимизма, однако не совсем безнадежно, скорее как описание тяжелой, безрадостной работы, без которой не обойтись. А затем, казалось, выпал из реальности, уйдя то ли в глубокую медитацию, то ли в обморок. На этом Ольга решила, что сегодня приключений хватит. Кончались резиновые «пайки», воды осталось не более полбутылки, надо было раздобыть еще салфеток, чтобы обтереть Крипа и желательно еще пузырь этого недоконьяка, чтобы сохранить немного здравого рассудка. Но все – завтра. Точнее после отдыха.

Она свалилась, не снимая куртку, на жесткий пол, накрылась лабораторным халатом, который успел лишиться рукавов, пошедших на обтирку Фидуса. Скорчилась, обхватив колени руками, совсем как тот алиен, которому проломил башку гигант. Ольгу трясло и морозило, все время казалось, что откуда-нибудь вот-вот полезет клыкастое мурло с богомольной головой, но заснула девушка на удивление быстро.

Сон выдался обрывочным, нервным, она часто просыпалась. Болела спина и ноги. Крутясь и переворачиваясь, Ольга сама не заметила, как прижалась к спутнику. Стало немного уютнее. Фидус оказался теплый и умеренно мягкий, на его руку можно было удобно положить голову. Ольга поерзала в полусне, устраиваясь, и снова тихонько задремала.

Инквизитор пришел в себя. Девочка тихонько заскулила во сне, очень тонко и жалобно. Ей опять снилось что-то недоброе. Криптман погладил ее по светловолосой голове, мягко провел рукой по плечу, как свернувшегося котенка. Она и в самом деле казалась очень маленькой под боком у почти двухметрового инквизитора. Фидус прижал ее теснее, спутница по несчастью успокоилась, закусила, не просыпаясь, палец. Измученный инквизитор лежал, глядя в низкий, подсвеченный красным, потолок. Гладил очень храбрую и, кажется, очень несчастную светловолосую девочку. И думал о чем-то своем.

Глава 14

Глава 14

Ольга проснулась мгновенно, без переходов и периода сонной полудремы. Удивительно, если принять во внимание, насколько девушка вымоталась за минувшие дни. Ее разбудило ощущение. Нечто странное, как будто сквозняк овеял разгоряченное лицо. Или провели по щеке невидимым перышком. Чувство на грани осязаемого и даже самую малость за гранью, настолько невесомое, что его словно и не было. Но все же Ольга проснулась, открыла глаза, тихонько застонала, увидев ненавистную красную лампочку за толстой решеткой.

- Опять, - прошептала девушка. – Пора бы уж кому-нибудь нас спасти… Машина, выручай, на тебя вся надежда.

Хотелось пить, еще больше – есть, тело жалобно подвывало от боли в суставах и требовало хотя бы матрас, но все это было уже привычным фоном невзгод и лишений, к нему Ольга успела привыкнуть. И все же ... Что-то было не так. Смутное ощущение засело на краю сознания, не позволяя разуму нырнуть обратно в забытье. Ольга попробовала сосредоточиться и понять, что ее разбудило. Однако вокруг ничего, ровным счетом ничего не происходило. По-прежнему едва слышно жужжали лампы, источая кроваво-красный свет. Шипели трубы за бетонными стенами. Гудели отдаленные механизмы, поддерживая жизнь в обезлюдевшей Станции. Скорее даже не гудели, а передавали гудящую вибрацию через …

Стоп.

Нет, не передавали.

Вот именно – тишина. Или … Ольга не могла сосредоточиться и осознать то, что она чувствовала инстинктом, унаследованным от тысяч поколений диких пращуров. Это чувство было слишком глубинным, бьющим прямо в подсознание и самые древние части мозга. Воспринималось оно именно как противоестественная тишина, словно в мире что-то изменилось. Так древняя обезьяна не видела подкрадывающегося ягуара, но слышала, как затихают птицы вокруг. Пропало нечто естественное.

Что-то изменилось. Что-то происходило.

Или могло произойти.

После дремы зрение отказывалось фокусироваться, перед глазами все расплывалось. Крип шумно сопел рядом, навалившись торсом, прижав спиной ольгину ладонь. Кажется, парень спал, и снилось ему что-то очень скверное. А может боль вернулась и запустила когти в измученное сознание даже сквозь тяжелый сон. Или и то, и другое. Ольга, стараясь двигаться как можно тише, освободила руку. затекшие пальцы кольнуло возобновившимся током крови. Девушка моргнула, и ей на мгновение показалось, что низкий потолок шевелится. Красный свет мигнул, помрачнел, словно где-то прикрутили реостат.

Девушка почувствовала, как начинают дрожать пальцы. Капелька слюны поползла в уголке рта, тонкой струйкой испачкала щеку. Хотелось в ужасе кричать и вообще устроить отменную истерику. Крип, не просыпаясь, дернулся и застонал, похоже, его сонные демоны лишь крепчали. Ольга уставилась вверх, стиснув зубы и сжав кулаки. Все казалось нормальным, иллюзий пропала, как случайная иллюзий, обман зрения.

Секунды шли одна за другой, Ольга дрожала, неистово надеясь, что все это и вправду было только фокусом уставшего разума. А затем уже без всяких морганий и созерцаний уголками глаз низкий серый потолок прошел судорогой искажения, как волна помех на старом телеэкране. Замигал красный свет. Из шероховатой поверхности скользнули тонкие ниточки, похожие на свиную щетину. Они не росли, а буквально проявлялись в окружающей вселенной, как будто всегда находились тут, просто отставали от времени на долю секунды, а может наоборот – опережали на ту же долю. А сейчас выравнивались с мирозданием, проникали в реальность. И чем сильнее обозначалось проникновение, тем гуще и толще росла «щетина».

- Крип … - шепнула девушка, чувствуя, как скрутило низ живота спазмом дикого ужаса. – Крип. Надо уходить.

Фидус проснулся мгновенно, как будто и не засыпал вовсе. Ольга закрыла ему рот узкой ледяной ладонью, даже не думая, что может повториться его давешняя реакция с попыткой убийства. Однако лекарства сотворили чудо, а может ей просто повезло. Крип все понял сразу. Понял и крепко взял ее ладонь здоровой рукой. Сжал, молча, в знак понимания. Ольга не поняла, что Крип сделал после, но судя по характерному жесту и тихому шипению - вколол что-то себе в шею, наверное очередной шприц из аптечки Машины. Почти сразу за этим судорога запрокинула голову Фидуса, длинный протяжный вдох с шипением прорвался сквозь стиснутые челюсти. Ольге показалось, что она слышит скрип зубов раненого. Что бы там ни зарядил себе Крип, штука была убойной и вставляла сразу.

Девушка собирала торбу, стараясь действовать тихо и быстро. Параллельно удивлялась, насколько быстро и естественно случился переход от «все отдыхаем» к «валим со всех ног», причем совершенно неясно - от кого, однако побыстрее. Руки продолжали трястись, вещи беспорядочно пихались в сумку, по-прежнему хотелось упасть на шершавый пол и забиться в истерике. Ольга закусила губу. И тут что-то коснулось волос, свалявшихся в плотный войлок, тронуло мягким, почти ласкающим движением. Ольга наклонила голову, скосила глаза вверх и прикусила кулак, чтобы не заорать в голос.

Потолок тоннеля исчез окончательно, вместо него - по прежнему моргая в чередовании реального и призрачного - опускалась знакомая девушке масса кожаных шнурков, похожих на пропитанное кровью и жиром мочало. Или паутину. Как это могло быть? Ольга не представляла и на логический анализ времени не оставалось.

- Бежим, - шепнула она, и перевода не понадобилось. Судя по зрачкам, Фидус если не видел то, что узрела спутница, то в любом случае чувствовал близость потусторонней жути.

Бежим...

Да, и в самом деле, укол был жестким. Тело Крипа все еще подрагивало в конвульсиях, однако Фидус мог даже ограниченно шевелить поврежденными конечностями. Ольга старалась не думать, во что превращаются при этом его и без того переломанные рука и нога, Крип, судя по выражению изможденной физиономии - тоже. На этот раз его почти не пришлось тащить, Фидус довольно бодро полз, вытягиваясь и отталкиваясь, как длинный краб. Но крутить запор люка снова пришлось Ольге.

Вывалившись наружу, Фидус упал, сильно ударился о каменный пол и не сдержал долгий мучительный стон, который застрял на самой границе с воем. Раненый побледнел еще сильнее, Ольга ухватила его под здоровую руку, помогла встать. Снова удивилась, насколько Крип высокий, когда не лежит и не крючится от боли. Кровь струилась по подбородку Фидуса, он прокусил себе губу и разбил нос. Видимо лекарства Машины разжижали кровь, потому что красная жидкость лилась обильно, как из хорошей раны.

- Надо уходить, надо уходить, - шептала, как заведенная, Ольга, стараясь не смотреть наверх. Она и так знала, что весь купол атриума уже пророс кожаной паутиной.

- Надо уходить...

Бежать.

Мысль о том, что Крипа можно просто бросить здесь, опять ввинтилась в сознание раскаленной иглой. Ввинтилась, кинула во все стороны отростки желания, раскрылась ошеломляющим пониманием - как это просто. Всего лишь разжать пальцы, сделать шаг в сторону. И Крип умрет. А она - возможно - будет жить. Кому она в конце концов нужна? То, что приближалось, наверняка шло за Крипом, который обгадил злодеям всю малину, как прямо написала Машина.

Кожаное мочало наверху дрогнуло, шевельнулось, как живое, пошло тяжелой волной. На каменный пол не то спрыгнуло, не то обрушилось нечто. Скорее даже гулко, смачно шлепнулось, разбрызгивая капли ярко-желто-оранжевой слизи. Ольга и Крип замерли статуями. О чем думал Фидус знал только он сам, а у девушки осталась одна лишь мысль, удивительно бессмысленная и одновременно здравая, с учетом обстоятельств: хорошо, что воды мало, а еды, считай. совсем нет и соответственно пила она буквально по глоточку. Потому что сейчас самое время обоссаться, это как минимум.