Игорь Николаев – Дворянство. Том 1 (страница 25)
- Увы, - с той же улыбкой ответил Курцио. - Наверное, я слишком долго был на материке и общался с людьми Большой земли.
- Да. Это испортило твои манеры, - согласилась Юло, постукивая кончиком длинного ногтя по гигантским жемчужинам, собранным в изысканное ожерелье.
Курцио вдруг припомнил, что такие диковины добывают лишь в очень глубоких расщелинах, где обитают хищные спруты и есть даже негласное знание: каждый серебристый шарик оплачен жизнями хотя бы трех ныряльщиков. То есть Юло надела на длинную изящную шею по меньшей мере три десятка мертвецов. Как это мило перекликается с обычаем континентальной аристократии рядиться в одежду из пряжи пауков-людоедов.
- Считай, что я выступаю в трех ипостасях разом, - продолжила она, складывая руки на животе, прикрывая золотую пряжку тканого ремня.
- Здесь следовало бы уточнить, содержание какой духовной субстанции превалирует, - заметил Курцио. - Но это, видимо, было бы уже лишнее.
- Именно. Но раз мы приняли за факт падение твоих манер, пожалуй, и я позволю себе роскошь… - Юло пошевелила пальцами в воздухе, будто выбирая нужное слово из пылинок, танцующих в желтом луче. - Прямоты.
Она встала, шурша драгоценной тканью платья, сшитого по континентальной моде с прямым силуэтом, без вычурных бантов и широких юбок, похожих на распущенные паруса. Подошла к высокому - от пола до потолка - застекленному окну во всю стену немалой залы. Курцио встал чуть позади, он и так знал, что видит Юло.
У Императора было пять резиденций, которые традиционно именовались по цветам радуги, считалось, что повелитель мира чередует их по настроению, времени года и общим тяготам. От Красной - для празднеств и дней всеобщего процветания - до Фиолетовой, что предназначалась для управления державой в годину великих бедствий и войн. В действительности использовались лишь три - Желтая, Зеленая и Синяя, остальные уж много лет как были отданы под архивы и другие вспомогательные службы Двора. Одна стала центром почтового сообщения, а другая не так давно сгорела дотла, превратив в пепел счетные книги великих ярмарок Мильвесса и реестр лесов Короны.
Юный Император пока избрал своей резиденцией Синий дворец, формально - на время зимы и во исполнение траура по безвременно умершему предшественнику. Фактически это был скорее домашний арест, чтобы мальчишка не мешал серьезным делам, находился где-нибудь на отшибе, но в то же время поблизости от Мильвесса, в легкой досягаемости курьеров с бумагами для высочайшего одобрения и сиятельной подписи. Синий дворец был меньше всех и больше походил на усадьбу какого-нибудь приматора в густом парке. Место считалось «скорбным», но Курцио нравилось - относительно малолюдно, тихо, настоящий лес вокруг, хоть и не строевой. Помимо прочего здесь имелась хорошая тренировочная площадка с небольшим манежем, а также арбалетным тиром. Тут можно было упражняться во всех искусствах тела, от вольтижировки до борьбы. Но сейчас отменный дестрие скучал, роя копытом песок арены. Охрана замерла, устремив алебарды к небу. На зеленом прямоугольнике, засаженном особой, «вечной» травой, две фигуры сходились и расходились в пешем поединке на мечах. Толстое и в то же время прозрачное стекло глушило лязг металла, поэтому бой шел беззвучно. Впрочем, было очевидно, что фигурка поменьше владеет оружием очень плохо, но прилежно старается.
Юло понаблюдала за схваткой и сказала, не оборачиваясь:
- Итак? Я готова тебя выслушать. И заметь, я не жду твоих оправданий, а сама предлагаю высказаться. Цени это и не злоупотребляй последними каплями моего доверия.
Курцио отступил на шаг, заложил руки за спину. В такие моменты нарочитая вычурность, неудобство парадного платья Сальтолучарда ощущались особенно остро. К тому же выглядело глупо, учитывая, что женщина оделась по континентальной моде.
- А знаешь… Забавно, - сказал мужчина. Курцио понимал, что бежит по волнам, даже не скованным льдом, но решил: в данном случае можно рискнуть по образу князя Гайота. Если от тебя ждут одного, сделай другое, но аккуратно, не слишком перебарщивая.
- Что здесь кажется забавным? - все так же, не оборачиваясь, спросила женщина.
- Сколько лет прошло… - задумчиво сказал Курцио. - Когда-то мальчик и девочка, а затем юноша и девушка мечтали. Одинокие, никому не нужные, изгои в собственных семьях. И куда привели те мечты? В столицу мира. Я бы сказал, это поэтично.
Юло развернулась на четверть и смерила Курцио строгим взглядом, в котором сквозила ирония на грани сарказма.
- Друг мой, изгоем был ты. А я всего лишь уродливым ребенком, итогом смешения двоюродной и троюродной крови в пяти поколениях. И это ты мечтал, я лишь слушала, потому что ты единственный по-доброму общался с косоглазой длинношеей уродиной. С другой стороны косоглазая уродина была единственной, кто дружил с юным и нищим Мальтом…
Она вздохнула, на сей раз с искренностью, бог знает, напускной или подлинной.
- Что ж, будем считать, ты успешно провел смычком по струне ностальгии. Я не стану милосерднее, но выслушаю все, что ты скажешь. Однако не трать мое время попусту.
Юло снова вздохнула и сделала шаг к собеседнику.
- Курц, ну почему ты такой дурак? - вдруг спросила она, уже почти как настоящий человек. - Ведь все так хорошо шло… Еще пара лет и ты стал бы моим помощником, вторым человеком в Совете Золота. А затем… кто знает… Женщине дожем не бывать, но ты смог бы. И мы вдвоем…
Она красноречиво развела руками. Курцио с грустью повторил ее жест и сказал:
- Потому что иногда следует сунуть принципы туда, где лежат тряпки для нужника. А иногда нет. Я тогда сделал выбор, и, быть может, Двое направили меня.
- Я слушаю. Что за убогий заговор вы организовали?
Лицо женщины превратилось в невыразительную маску, глаза застыли, как раскрашенные шарики мрамора. Стало ясно, что струна печальной ностальгии замерла, и пришло время говорить строго по делу.
- Это не заговор, - серьезно и рассудительно вымолвил Курцио. - Это скорее объединение разумных и неравнодушных людей, которые стремятся заглянуть в будущее. Предугадать его и по возможности изваять, как скульпторы.
- Претенциозно. Пока вы лишь разозлили достойного учителя, которого, кстати, мы выписали с далекого юга, лучшего из лучших. Он, к слову, собирается вызвать хамского графа на поединок чести.
Курцио искренне фыркнул, не сдерживая улыбку.
- Лжебог ему в помощь, - развеселился мужчина. - Если вы цените этого наставника, лучше отговорите. Шотан воспользуется правом выбора оружия и прикончит глупца.
- Да?.. - Юло на мгновение задумалась. - Похоже, ты ценишь этого выскочку.
- Заветы предков, - со значением вымолвил Курцио. - Знать пользу всякого инструмента, счесть ее и применить во благо. Возможно, ты обратила внимание на то, что наш… убогий заговор объединил очень интересный круг людей. Но прежде чем перейти к нему я позволю себе задать вопрос.
- Спрашивай.
- Сколько денег в казне Сальтолучарда? В данный момент.
- Курц, ты рехнулся? - без обиняков осведомилась Юло. - Напоминаю, ты в опале и с учетом последних выходок имеешь хорошие шансы вернуться домой с платком на шее.
- Формально я все еще член Тайного Совета, пусть и на правах особого советника. Никто не освобождал меня от обязанностей и прав, а они были перечислены вполне ясно. Я могу задавать подобные вопросы, на свой страх и риск, рассчитывая, что их обоснованность будет одобрена после Советом… или его представителями.
- ХитрО, - согласилась женщина. Едва слышно шурша платьем она прошла вглубь зала и грациозно опустилась на кресло-банкетку. Перед Юло, таким образом, оказался изящный столик с доской для игры в «Галеры», очень популярный аксессуар в этом году. Мильвесс быстро перенимал привычки новых хозяев, от одежды и яств до модных безделушек.
- Что ж, спрашивай, - позволила женщина. - Со всем пониманием возможных последствий.
- Достопочтенная госпожа, глава Совета Золота и Серебра, сколько желтого и красного металла сейчас хранится в подвалах Сальтолучарда?
- Двести тридцать девять полных «сухих» бочек, - без промедления ответила Юло.
Курцио на мгновение прикрыл глаза, переводя чистый вес благородного металла в стандартные «хорошие» мерки, затем сглотнул, только этим и выдав чувства. Что, впрочем, не укрылось от взгляда Юло.
- Да, - коротко ответила она на невысказанный вопрос. - Казна несколько… поиздержалась.
- Полмиллиона золотых, - проговорил скорее для себя Курцио. - Я думал, мы располагаем хотя бы миллионом. Хотя бы. Значит, Правило пятой части нарушено?
- Формально нарушено, - в словах Юло сквозил холод строгого знания. - Под нашей дланью сейчас около восемнадцати процентов всего золота мира.
Курцио налил бокал воды, маскируя за естественным движением момент некоторой растерянности. Разумеется, Юло прекрасно поняла маневр собеседника, саркастически улыбнувшись.
- Что ж, - сказал Курцио, отпив крошечный глоток. - Пожалуй, так даже лучше.
Юло приподняла бровь над выпученным глазом, левый, сощуренный, остался неподвижен, словно вся орбита была парализована.
- Понятно, - Курцио деловито потер ладони, как гончар, готовящийся опустить пальцы на ком глины. Или массажист, согревающий холодные руки.
- Мотивы на самом деле очень просты, - с той же деловитостью сказал он, сел напротив Юло, так, что между собеседниками оказалась доска «Галер».