Игорь Некрасов – Вулкан Капитал: Орал на Работе 3. 18+ (страница 83)

Семён Семёныч, поставив бутылку, вытер губы и с видом человека, завершившего важное дело, произнёс:

— Как говорится, факт есть факт.

Миля, обводя взглядом выпивших — Азизу, Игоря, Семёна Семёныча, — тихо выдохнула:

— Жесть… как скучно я живу.

Амина тут же подхватила её, глядя на Семёна Семёныча с восхищённой и в то же время хитрой улыбкой:

— Не ты одна, Милька!

Все посмеялись, переглянувшись с понимающей усмешкой, и в воздухе появилось странное чувство товарищества.

Ксюша, снова взяв свою бутылку и сделав ещё один, уже почти автоматический глоток, обвела взглядом круг и указала пальцем:

— Ну, теперь… Семён.

Амина, сидя у него на коленях, подхватила с энтузиазмом, обняв его за шею:

— О-о-о, да! Давай, Сёма, удиви нас!

Семён Семёныч с важным видом чуть поправил своё полотенце, которое сползало, и прочистил горло.

— Ну что ж, дамы и господа… — начал он своим нудным, пьяным, но торжественным голосом.

— Ебать, объявил! — расхохоталась Азиза, перебивая его. — Мы как будто на каком-то шоу, блять!

Девочки снова рассмеялись, но Семён Семёныч, не смутившись, продолжил в том же духе, будто читая лекцию нетрезвым студентам:

— Так вот, учитывая стилистику, так сказать, ваших вопросов… то позвольте мне озвучить следующий тезис… Я никогда не… — он сделал драматическую паузу, оглядывая всех поверх воображаемых очков, — … участвовал в интимной близости на рабочем месте в часы официальной трудовой деятельности.

Игорь тут же подумал: «Ха-ха! Я не буду пить, нахуй! Точно не буду! Потом ведь будет думать, что я у нас на работе так делаю». Он ухмыльнулся про себя и, улыбаясь Семёну Семёнычу, посмотрел на других. Никто не тянулся к бутылкам.

Амина, оглядев молчаливую компанию, подхватила с удивлением:

— Что, никого?

Ксюша одна выпалила задумчиво, глядя в пространство:

— Ну, бляяя… вроде нет… — она замялась.

Миля тут же подхватила её, не меняя выражения:

— В смысле «вроде»? Ты же не работала никогда, дура.

Ксюша, чуть обидевшись, надула губы:

— И чо?

Азиза, смеясь над тем, как она тупит, добавила:

— Сёма же сказал «на работе». Типа ты у себя на работе.

Ксюша в этот момент, пьяно соображая, подумала вслух:

— А? А-а, ну да… тогда нет. — и она сама рассмеялась над своей же глупостью.

Миля, без злобы глядя на неё, пошутила своим ровным голосом:

— ТПшка.

Все посмеялись, и игра продолжила свой неторопливый, пьяный ход. Круг за кругом бутылки пустели, голоса становились громче, а фразы — откровеннее и абсурднее.

Амина, вернув ход к себе, выпалила: «Я никогда не танцевала стриптиз» — и тут же, хихикая, потянулась к бутылке, глядя при этом на Семёна Семёныча, который лишь многозначительно поднял бровь.

Игорь, чувствуя, что градус повышается, старался держаться в безопасных водах: «Я никогда не трахался на первом свидании», — произнес он, после чего выпили все, кроме него самого, что вызвало новый взрыв смеха.

Потом, уже во время хода следующего, он вспомнил, что вроде как было, но признаваться не стал. А когда ход вновь перешел к нему, он, поддавшись общему настроению, рискнул и сказал: «Я никогда не спал с кем-то, кто старше меня на двадцать лет». Азиза тут же фыркнула и выпила, бросив на него вызывающий взгляд.

Семён Семёныч задумчиво закачал головой, но к бутылке не потянулся. Ксюша, окончательно захмелев, выдала: «Я никогда не давала в попу!» — и тут же смутилась, когда выпили Амина и Азиза, после чего заявила, что ей «просто было интересно».

Миля, сидевшая с телефоном в руках, удивляла своей немногословной прямотой: «Я никогда не отправляла никому свои нюдсы». После долгой паузы и недоверчивых взглядов выпить пришлось всем девушкам, включая её саму, что она сделала с таким же безразличным видом, как если бы пила воду.

С каждым следующим «Я никогда не» воздух становился гуще от вэйпового дыма, смешанного с запахом коньяка и пота. Смех уже не был таким звонким, как в начале — он становился хриплым, уставшим, да и глаза всех присутствующих уже слипались.

И первой из всех выбыла Ксюша.

Она просто в какой-то момент перестала реагировать на вопросы, уронила голову на спинку дивана и уснула, обняв пустую бутылку, словно подушку. Миля, вздохнув, без лишних слов встала, подхватила её под руку и, почти волоча, потащила в одну из спален наверху, бормоча что-то вроде: «Ну пиздец ты». Она обещала вернуться, но так и не вернулась, растворившись в тишине второго этажа.

Азиза, сделав последний глоток из своей бутылки, потянулась и хрипло объявила: «Всё, заебало меня это полотенце, я пойду переодеваться». Она неуверенно поднялась, подмигнула Игорю и, пошатываясь, направилась наверх. А сам Игорь, уже будучи изрядно напившимся и уставшим, вероятно, не понял её намека, решив, что она скоро вернется, чего не произошло.

В гостиной, в сизом мареве под потолком и при призрачном свете экрана, остались только трое. Семён Семёныч, уже окончательно расслабившийся, полулежал на диване, а Амина устроилась рядом, положив голову ему на плечо. Игорь сидел напротив, чувствуя, как каждая клетка его тела кричит, что хочет спать, но циничный ум цеплялся за последнюю ясную мысль — о сделке, которая должна была произойти уже сегодня.

Музыка давно перестала играть, и в комнате царила тяжёлая, пьяная тишина, изредка нарушаемая тихим шёпотом Амины.

Игорь сидел, чувствуя, как его сознание плывёт, как его веки наливаются свинцом, а тело требует горизонтального положения. Он понимал, что если сейчас не встанет и не доползёт до кровати, то уснёт прямо здесь, на диване.

Он поднял голову и увидел, как Семён Семёныч и Амина сидят, тесно прижавшись друг к другу. Амина что-то шептала ему на ухо, а тот кивал, его лицо в полумраке выражало блаженную, пьяную сосредоточенность.

Игорь сиплым голосом нарушил их уединение:

— Семён Семёныч…

Тот, будто вынырнув из глубин собственных мыслей, медленно повернул к нему голову. Его глаза были мутными, но в них всё ещё теплилась искра деловой ответственности, пусть и сильно искажённой алкоголем.

— Слушаю… вас… дружище. В чём… вопрос?

Игорь, сам с трудом выговаривая слова, будучи очень пьяным, медленно произнёс, растягивая слоги:

— Думаю, нам уже пора… ложиться спать. Завтра нам… на работу…

Семён Семёныч, слушая его, важно кивал, будто воспринимая это как глубокомысленное стратегическое предложение.

— Абсолютно… верно, дружище. Абсолютно… согласен.

Игорь кивнул, мысленно пробурчав: «Ну и хули он тогда тут сидит, раз согласен?»

Решив, что уже нет сил, он с трудом поднялся с дивана. Его тело не слушалось, и он неуклюже задел край стола, и пара пустых бутылок с грохотом покатилась по полу.

— Ну… я пойду, Семён Семёныч, — сказал он, уже не пытаясь скрыть усталость.

Тот, не двигаясь с места, ответил:

— Желаю… приятного отдыха… и… продуктивного… завтра.

Игорь лишь махнул рукой и направился в сторону лестницы. Он чувствовал, как каждое движение даётся ему с огромным трудом. И вот так, тяжело ступая босыми ногами по прохладному дереву пола, он добрался до небольшой прихожей у подножия лестницы. Тусклый ночник освещал вешалку, на которой висел его пиджак, аккуратно повешенный ещё чуть ли не в начале вечера, когда они только приехали. Вид знакомой одежды на секунду отрезвил его пьяное сознание.

«Так, стоп, — подумал он, останавливаясь и пошатываясь. — Мне же нужен телефон, чтобы поставить будильник, а то в таком состоянии я точно не проснусь сам».

Он потянулся к пиджаку, пытаясь нащупать карман. Его движения были неловкими, пальцы плохо слушались, и вместо того, чтобы аккуратно достать телефон, он ухватился за край пиджака и ненамеренно потянул его, и тот вместе с галстуком, висевшим на той же вешалке, с глухим шумом свалился ему под ноги.

— Бля… — тихо выругался Игорь, затем наклонился, и мир тут же поплыл перед глазами.

«Короче, просто возьму всё с собой, — решил он и, схватив пиджак и галстук, побрёл дальше наверх. — Там разберусь».

Наконец, тяжело опершись на перила последней ступеньки, он оказался на втором этаже. В ногах и спине гудела тупая боль от непривычного подъёма в пьяном состоянии.

«Ну жесть, — подумал он, чувствуя, как сердце колотится в груди. — Я как будто на Эверест забрался…» — Выпрямившись и чуть пошатываясь, он оглядел тёмный коридор, и снова, как тогда, его встретил ряд одинаковых тёмных дверей.