Игорь Некрасов – Вулкан Капитал: Орал на Работе 3. 18+ (страница 70)

— Спасибо, Семён Семёныч, — вырвалось у Игоря, и в его голосе прозвучала неподдельная, почти детская радость и облегчение. — Я вам очень…

— Не стоит благодарности, дружище, — вежливо, но твёрдо перебил его Семён Семёныч, поднимаясь. — И что касается текущего момента, — он обвёл взглядом сауну, и его лицо снова приняло учёный вид. — Есть ощущение, что температура, судя по всему, достигла физиологического предела полезного воздействия. Более того, начинается фаза избыточной нагрузки на сердечно-сосудистую систему. И я полагаю, самое время выйти наружу для охлаждения и отдыха.

Игорь, всё ещё пребывая в эйфории от того, что его планы по обогащению обрели хоть какую-то форму, с готовностью кивнул.

— Да, согласен.

— Ну что ж, — сказал Семён Семёныч, так же стоя, но поправляя полотенце. — Тогда, думаю, нам стоит… составить компанию нашим милым спутницам. Ненадолго, чтобы плавно завершить вечер, так сказать. Но, — и здесь его голос стал жестким, не терпящим возражений, — после этого — железно и бесповоротно — отбой. Сон. Работа завтра — это то, что не обсуждается ни при каких, даже самых экстраординарных обстоятельствах. Опоздание на неё — абсолютно неприемлемо.

— Конечно, — тут же согласился Игорь, сам понимая, что завтрашний день теперь важнее всего на свете.

Он встал, чувствуя, как горячее дерево на мгновение прилипает к его коже, и последовал за Семёном Семёнычем. Тяжёлая кедровая дверь сауны открылась, выпустив облако пара в прохладный полумрак предбанника. И их встретил не тихий гул, а настоящий звуковой удар. Из гостиной доносился дикий, пронзительный девичий хохот, сливавшийся с оглушительными басами.

Музыка была агрессивной, синтетической, с жёстким рваным битом и искажённым вокалом — это была песня Heads Will Roll — «Yeah Yeah Yeahs», превращавший любое пространство в эпицентр бунтарской, хаотичной вечеринки.

Глава 18

Семён Семёныч и Игорь, обёрнутые в полотенца по пояс, вышли из предбанника в гостиную, где их встретила интересная картина.

Свет был приглушён до глубокого индиго, оставляя в полумраке лишь силуэты и отсветы от экрана телевизора. Воздух был густым, наполненным запахом алкоголя и сладковатым паром от электронной сигареты. И в центре этого полумрака, в колышущемся луче света, плыли в такт музыке Амина и Ксюша. Они стояли лицом к лицу, так близко, что края их банных полотенец почти соприкасались.

Их тела вели немой, плавный разговор кожей и дыханием, но всё изменилось в тот самый миг, когда их глаза — сначала Амины, а затем Ксюши — мельком скользнули по фигурам парней в дверном проёме.

В их движениях не было смущения, лишь едва уловимая, мгновенная перемена в натяжении воздуха. Танец из томного превратился в дерзкий вызов. Амина, не открывая глаз до конца, позволила уголку рта дрогнуть в лёгкой, намекающей улыбке. Её ладони, лежавшие на плечах Ксюши, резко сменили траекторию.

Вместо плавного скольжения, её пальцы уверенно обхватили её шею, большие пальцы провели по линии подбородка, а затем рука стремительно прочертила путь вниз по центру груди поверх полотенца, лишь на мгновение задержавшись у его верхнего края. Бёдра её теперь раскачивались с откровенным, почти хищным акцентом, врезаясь в такт музыке.

Ксюша ответила ей с немедленной, игривой дерзостью. Она встретила взгляд парней через плечо Амины, прищурившись. Подняв руку со стаканом, она не просто прикоснулась к нему губами, а медленно, с преувеличенным чувством провела влажным языком по краю стекла, прежде чем сделать короткий, но выразительный глоток.

Её свободная рука, скользившая по спине Амины, опустилась ниже, крепче прижала её за талию к себе, а пальцы впились в махровую ткань, явственно обозначая контур тела под ней. Она сделала шаг вперёд, сократив и без того крошечное расстояние между ними так, что их бёдра теперь соприкасались в ритме, а полотенца сползли, обнажив ещё несколько сантиметров кожи на плечах и спине.

Теперь это был уже не просто танец-игра, а откровенное представление, спектакль с двумя главными зрителями. Каждое движение стало громче, смелее, подчёркнуто-театральным, а тёплый воздух между ними наэлектризовался вызовом. Музыка, темнота и пьянящая свобода вечера превратились в сцену, где каждое скольжение руки, каждый взгляд и каждый изгиб тела был уже не молчаливым вопросом, а демонстративным, соблазнительным ответом, брошенным прямо в полумрак, где замерли двое мужчин.

Неподалёку, усевшись на краю деревянного стола, была Азиза. Она тоже покачивалась в такт, но её движения были куда более сдержанными. Одной рукой она придерживала полотенце на груди, а другой с ленивой грацией держала свою бутылку пива. Её взгляд, весёлый и оценивающий, скользил по комнате, будто она была и участницей, и режиссёром этого шоу. Когда танец Амины и Ксюши стал откровенным спектаклем для парней, её губы растянулись в медленной, одобрительной улыбке. Она слегка покачала головой — не в осуждение, а скорее как знак признания хорошо сыгранной сцены, и сделала глоток из бутылки.

А в дальнем углу, почти растворившись в тени, стояла Миля. Она медленно, ритмично выдыхала облачко ароматного пара от своего вэйпа, следя за его призрачными кольцами, плывущими в синем свете. Её тело едва заметно двигалось — лишь лёгкое покачивание плеч и кивок головы в такт повторяющемуся «Dance, dance, dance 'til you’re dead». На её лице, освещённом призрачным свечением устройства, играла та же отстранённая, почти блаженная улыбка. Наблюдая, как разворачивается эта провокация, она будто вдыхала не только пар, но и сам наэлектризованный воздух комнаты.

Игорь и Семён Семёныч переглянулись и оба ухмыльнулись — один цинично, другой смущённо.

— Дружище, — произнёс Семён Семёныч, наклонившись к Игорю, и, пытаясь перекричать настойчивое «Off with your head!», продолжил: — … напоминаю, что наше с вами… участие в данных активностях должно носить сугубо символический и кратковременный характер! Ввиду объективных обстоятельств!

Игорь, тоже повышая голос, коротко бросил:

— Я помню, Семён Семёныч!

Тот кивнул и, стараясь быть невидимым, попытался проскользнуть вдоль стены к дивану, но его попытка оказалась тщетной.

— Ой, Сёма! Иди ко мне⁈ — с визгом, перекрывающим музыку, вскрикнула Амина, отрываясь от Ксюши.

— Давай к нам! — тут же подхватила Ксюша, и обе, хихикая, схватили его за руки.

— Позвольте, девушки, я… мне необходимо… — пытался возразить Семён Семёныч своим лекторским тоном, но его слова потонули в смехе.

Они окружили его. Амина прижалась к нему спиной, плавно вращая бёдрами, а Ксюша встала перед ним, дразняще покачивая стаканом и соблазнительно двигая плечами. Семён Семёныч застыл на секунду, ошеломлённый, а затем его тело начало совершать странные, угловатые, совершенно неритмичные подёргивания. Он пытался «подтанцовывать» — поднимал плечи, слегка притоптывал, но это выглядело как роботизированная пародия на танец на фоне отточенной грации девушек.

Контраст между его зажатой, неуклюжей фигурой в полотенце и их соблазнительными, плавными движениями был до того комичным, что Игорь не сдержал громкого смеха. «Ну Семён Семеныч… — тут же пронеслось в его голове. — … кратковременный характер, бля». И пока его коллегу «разбирали на части», Игорь, продолжая ухмыляться, направлялся к столу, где Азиза, всё так же опираясь на него, следила за сценой с насмешливой улыбкой.

Игорь кивнул ей, достал из ящика бутылку пива, вскрыл её и сделал долгий, освежающий глоток. Он собирался просто постоять в стороне и посмотреть на это бесплатное представление. Его взгляд поймала Азиза. Она, не переставая слегка покачиваться, улыбнулась ему хитрой, понимающей улыбкой и крикнула, перекрывая музыку:

— Че, не танцуешь?

Игорь ухмыльнулся в ответ и, тоже повышая голос, ответил:

— Не люблю. И я, наверное, так же буду выглядеть, как он, — он мотнул головой в сторону Семёна Семёныча, чьи неуклюжие телодвижения вызывали у Амины и Ксюши новые приступы хохота.

Азиза громко рассмеялась, её смех был хриплым и искренним.

— Ну и ладно! — крикнула она. — Зато смотри — он в малине! — она кивнула на Семёна Семёныча, которого две девушки теперь уже мягко, но настойчиво вертели между собой.

«Да ебал я такую малину», — цинично подумал Игорь, но тут же его внутренний голос с чёрным юмором добавил: «Бля а ведь реально ебал же». Мысль об этом вызвала лёгкий, неприятный холодок.

— Не-е, — сказал он вслух Азизе, отпивая пива, — я лучше просижу.

Он опустился на диван позади Азизы, и его взгляд невольно скользнул по ее телу.

Она снова отдалась музыке, и её движения, пусть и ленивые, были наполнены уверенностью настолько, что, казалось, она даже не замечала, как полотенце, удерживаемое лишь одной рукой, с каждым лёгким поворотом её корпуса сползало всё ниже. И это зрелище — балансирующая на грани разоблачения нагота в полумраке под гипнотизирующий бит — было почти так же захватывающе, как и комичная пляска Семён Семеныча.

Игорь заворожённо смотрел, как ткань скользит по её коже, но в последний момент Азиза снова повернула к нему голову. Их взгляды встретились. Игорь резко перевёл глаза на её лицо, надеясь, что она не заметила, куда он смотрел секунду назад.

Но Азиза, кажется, всё прекрасно поняла.