Игорь Некрасов – Вулкан Капитал: Орал на Работе. 18+ (страница 25)

Его взору открылись кружевные трусики с дерзким открытым вырезом, который обрамлял, но не скрывал ее сокровенную щель. Нежная кожа больших половых губ была частично прикрыта тканью, а клитор и влажное преддверие влагалища оставались полностью обнаженными, будто специально для него.

Ха, подготовилась, — с ухмылкой мелькнуло у него в голове, и волна возбуждения накрыла его с новой силой.

Воздух под столом наполнился густым, сладковатым ароматом ее возбуждения. Он почувствовал, как ее влагалище слегка подрагивает в ожидании, а на нежной промежности уже выступили капельки прозрачной смазки.

Голоса сверху говорили о контрактах и сроках, заполняя кабинет обрывками деловых фраз. Виктория Викторовна отвечала чётко и холодно, её голос звучал абсолютно естественно, будто под столом ничего не происходило.

А под столом он, повинуясь приказу, склонился ниже. Его язык, плоский и тёплый, одним медленным, полным уверенности движением провёл по всей длине её щели, от самого низа до упругого бугорка вверху. Он снял им капельки смазки, словно пробуя самый сокровенный мёд. Виктория Викторовна на секунду замолчала, лишь лёгкий, почти неощутимый вздох вырвался из её груди, который сверху можно было принять за задумчивую паузу. А её влагалище ответно и судорожно сжалось в ожидании следующего прикосновения.

Мужской голос (из динамика):

— Виктория, по поводу сделки с «Альфа-Холдингом»: их юристы настаивают на переносе сроков юридической экспертизы. Говорят о «технических сложностях».

Виктория (ровным тоном):

— Петр Сергеевич, мы не можем позволить им менять правила игры. Напомните им пункт 4.2 нашего меморандума — за каждый день просрочки штрафные санкции увеличиваются на 0.5%. И… — она сделала едва заметную паузу, — предложите им встретиться завтра в десять. Лично.

Женский голос (с лёгким акцентом):

— Виктория Викторовна, а как насчёт рисков по китайскому рынку? Там снова ужесточают регулирование…

Виктория (с лёгким раздражением):

— Елена, мы обсуждали это в прошлый раз. Диверсифицируем через Гонконг. Если у вас есть конкретные предложения — пришлите до конца дня.

В это же время её рука скользнула под стол, и ее пальцы сжали прядь волос Игоря, направляя его движения. Она продолжала говорить безупречно, но её дыхание стало чуть глубже:

— Дмитрий, ваш отчёт по квотам меня не устраивает. Переделайте с учётом новых данных от отдела аналитики. И да… — её голос дрогнул на секунду, — уберите эти любительские прогнозы. Мы работаем с цифрами, не с догадками.

Мужской голос (Дмитрий, сдавленно):

— Но Виктория Викторовна, это предварительные…

— Без «но», — она резко оборвала его. — Или я найду того, кто справится без оправданий. — холодно бросила Виктория в микрофон, и ее голос, ровный и властный, разнесся по кабинету.

В это же мгновение ее бедра непроизвольно дёрнулись, ее угроза, адресованная кому-то там, наверху, слилась с безмолвным приказом, который отдавало ее тело ему, здесь, внизу.

Он чувствовал, как ее клитор напрягся под быстрыми круговыми движениями его языка, а ее влагалище ответило новой щедрой волной смазки. Ее терпкий, насыщенный вкус заполнил его сознание, заглушая всё остальное. Он работал языком быстрее, яростнее, подчиняясь ее невербальной команде — ее ноги сомкнулись на его спине, зажимая его в тепловую ловушку, а рука с безумной силой прижимала его лицо к самой сердцевине ее влаги и жара.

Её бёдра задрожали, а затем она резко и чётко произнесла в микрофон:

— Коллеги, я не могу продолжить видеоконференцию. Возникли непредвиденные обстоятельства, требующие моего немедленного внимания. Детали позже.

Не дожидаясь ответов, она одним движением отключила камеры, и экраны погасли. В кабинете воцарилась тишина, нарушаемая лишь тяжёлым дыханием.

Она откинулась в кресле, обе руки вцепились в его голову, не позволяя ему отстраниться.

— Не останавливайся, — её голос прозвучал хрипло и приказательно, совсем не так, как минуту назад во время совещания. — Ты… неожиданно талантлив для новичка.

Её пальцы двигались в его волосах, то сжимаясь, то ослабляя хватку, в такт его действиям. Вся её холодная собранность испарилась, осталась лишь животная страсть.

Внезапно она резко потянула его за волосы, заставив поднять взгляд. Ее глаза, темные и блестящие, сияли такой силой и счастьем, что у него перехватило дыхание. В них читалась власть и безграничная благодарность. Это был миг абсолютной связи, молчаливого диалога в самом разгаре бури.

Через секунду она с легким усилием вернула его обратно, к своей вагине, дав безмолвное разрешение на финал. Послушный ее желанию, Игорь тут же засунул указательный палец в ее влагалище, ощущая, как влажные мышцы тазового дна судорожно сжимаются вокруг него, а его рот вновь присосался к ее гиперчувствительному клитору, уже не лаская, а безжалостно стимулируя его плоским быстрым языком.

Ответ был мгновенным и оглушительным. Ее тело выгнулось в немой судороге, ее влагалища забилась в ритмичных, неконтролируемых спазмах вокруг его пальца. Ее трясло от мощного оргазма, волны которого катились одна за другой, а он продолжал работать ртом и пальцем, продлевая ее наслаждение, выжимая каждую каплю этого дикого экстаза.

Вдруг резкий стук в дверь нарушил момент, и прежде чем Виктория успела ответить, дверь распахнулась.

На пороге стоял Семён Семёнович с планшетом в руках. Его взгляд упал на Викторию, которая, откинувшись в кресле, всё ещё дышала прерывисто, с прикрытыми глазами и румянцем на щеках. Он не видел Игоря, скрытого под массивным столом.

— Виктория Викторовна! — воскликнул он, его голос прозвучал с искренней, почти отеческой тревогой. — Вам плохо? Вы выглядите… нездоровой. — Он сделал шаг вперёд, его глаза выхватывали детали: взъерошенные волосы, неправильно лежащий рукав платья, дрожь в руках. — У вас учащённое дыхание, тахикардия? Может, повышенное давление? Я немедленно вызову корпоративного врача! Согласно протоколу неотложной помощи…

— Нет! — её голос прозвучал хрипло и резко, но она мгновенно взяла себя в руки, выпрямилась в кресле и попыталась придать лицу привычное холодное выражение. Пальцы её правой руки, всё ещё дрожа, нащупали на столе стакан с водой. — Всё в порядке, Семён Семёнович. Просто… кратковременное головокружение. Мигрень. Это пройдёт. Что вам нужно?

Семён Семёнович выпрямился, приняв официальный вид, но его брови оставались нахмуренными. Он запустил свою обычную, отточенную тираду:

— Я пришёл доложить о серьёзном нарушении трудовой дисциплины. Новенький, коллега Семёнов, до сих пор не на своём рабочем месте. Прошло уже сорок три минуты с начала рабочего дня. Его компьютер выключен, стул не занят, а его ежедневный планёрк-чек-лист не был отмечен в системе. Согласно регламенту № 3.4, подпункт «В», пункт 12, отсутствие на рабочем месте более пятнадцати минут без уведомления непосредственного руководителя считается грубым нарушением и должно быть…

Виктория перебила его, её голос приобрёл привычные стальные, властные нотки, хотя под столом её ноги всё ещё слегка подрагивали:

— Коллега Семёнов в настоящее время находится в здании и выполняет срочное поручение, которое я лично ему поручила. Конфиденциальное поручение, — она сделала ударение на слове, давая понять, что тема закрыта. — Он появится на своём рабочем месте в течение часа. Ваша бдительность похвальна, но в данном случае излишня.

Но Семён Семёнович, словно робот с заевшей программой, не унимался. Его лицо выражало глубокую озабоченность, смешанную с обидой.

— Но, Виктория Викторовна, если позволите, я должен заметить… Раз уж речь зашла о кадрах. А не лучше было бы взять моего друга Аркадия Лыткина, которого, к сожалению, не взяли на том самом собеседовании? Он человек исключительной дисциплины! Он всегда приходит за двадцать минут до начала рабочего дня, его таблицы Excel всегда идеально отформатированы, а его отчёты по эффективности использования рабочего времени…

— Семён Семёнович, — голос Виктории стал опасным и тихим, — ваше мнение по кадровым вопросам не запрашивали. И если ваш друг так хорош, почему он до сих пор работает в «Копеечке-Холдинге»? Закройте дверь с той стороны.

Он побледнел, затем покраснел. Его пальцы сжали планшет так, что костяшки побелели. Он открыл рот, чтобы что-то сказать, но, встретив её ледяной, неоспоримый взгляд, лишь сглотнул. Бросив последний обеспокоенный, почти панический взгляд на её раскрасневшееся лицо и сбившиеся волосы, он молча кивнул, развернулся и ретировался, тихо прикрыв за собой дверь.

Как только дверь закрылась, Виктория откинулась на спинку кресла и рассмеялась — тихо, но с ноткой настоящего удовольствия. В это время Игорь, переведя дух, продолжил ласкать её влажную промежность и наслаждаться её терпким вкусом.

— Всё. Выходи, Игорь, — прошептала она, и в её голосе впервые прозвучала не только власть, но и лёгкая, игривая усталость. — Он ушел.

Игорь лениво провёл языком по её половым губам, прежде чем подняться. Его подбородок блестел в полумраке под столом. Поднявшись, он встретил её томный, довольный взгляд своей ухмылкой, а Виктория плавно провела рукой по ящику стола, достала упаковку дорогих ароматизированных салфеток и протянула ему одну.

— Вот, приведи себя в порядок, — её голос звучал бархатно, но в нём уже чувствовалась возвращающаяся деловая хватка.