Игорь Некрасов – Вулкан Капитал: Орал на Работе. 18+ (страница 24)

— Ладно, сосед, заходи. Я сейчас к ночному стриму готовиться буду, — она задержалась в дверях, озаренная теплым светом из прихожей. — А ты что будешь делать? — спросила она у Игоря, уже переступая порог.

Он сбросил туфли, почувствовав прохладу пола под босыми ногами, и провел рукой по лицу:

— Устал как собака. Поужинаю, наверное, и рухну спать. Завтра снова на работу.

Карина кивнула, её глаза уже блестели предвкушением нового действа:

— Ладно, не проспи и не забудь поставить будильник. Спокойной ночи, сосед.

Она скрылась за дверью своей комнаты, и через мгновение Игорь услышал привычные звуки: щелчок включения кольцевой лампы, лёгкую настройку микрофона, шуршание одежды. Воздух постепенно наполнился сладковатым ароматом её духов, смешавшимся с запахом готовящегося на скорую руку ужина.

Игорь стоял на кухне, поставив воду для пельменей, и слушал, как за стеной рождается другой мир — мир приглушенных смешков, игривых намеков и щелчков клавиатуры, где Карина понемногу превращалась в ту самую «Сладкую Каплю Мёда». Он ловил обрывки её реплик: «Привет, котята!», «Скучали?», «Сегодня у нас особенный вечер…».

Между ними была теперь не просто стена, а целая вселенная. Он — с его графиками и стрессом, она — со своей сценой и тайнами. Но сегодня их вселенные ненадолго пересеклись в ритме трясущегося автобуса, в шёпоте списанного долга, в общем знании, которое теперь висело между ними лёгким, невысказанным намёком.

Съев последний пельмень, Игорь потушил свет и побрёл в свою комнату. Перед сном он поставил будильник и лёг на кровать, и уснул под приглушённый смех Карины из-за стены.

Глава 8

На следующее утро Игорь проснулся сам, за несколько минут до тревожного звона будильника. Солнечный свет уже пробивался сквозь щели между шторами, рисуя на полу длинные золотистые полосы. В квартире царила непривычная тишина — не было слышно ни привычных шагов Карины, ни звука льющейся в душе воды.

Он вышел в коридор, и его взгляд сразу же упал на закрытую дверь её комнаты. Из-под неё не пробивалось ни лучика света, не доносилось ни единого звука. Воздух в квартире был неподвижным, наполненным лишь слабым ароматом вчерашнего ужина и её духов, которые, казалось, впитались в самые стены.

Умываясь прохладной водой, Игорь смотрел на своё отражение в зеркале — уставшее лицо с тёмными кругами под глазами, но с каким-то новым, странным блеском в глубине зрачков. Он смахнул капли воды с подбородка и направился на кухню, где поставил чайник на плиту. Металлический свист наполнил тишину, и он, подождав, пока закипит вода, крикнул в сторону коридора:

— Карин, ты спишь? Тебе сделать кофе?

Мгновение спустя из-за двери донёсся сонный, заспанный голос. Игорь мысленно представил её — растрёпанную, с закрытыми глазами, уткнувшуюся лицом в подушку, её длинные волосы, разметавшиеся по белой наволочке. Этот образ был таким живым и домашним, что у него ёкнуло сердце.

— Не-е-ет, я ещё посплю… Вчера поздно уснула. Ты на работу?

Голос прозвучал приглушённо, будто она и вправду говорила, уткнувшись лицом в подушку. Игорь почувствовал лёгкое разочарование — он уже привык к их утренним ритуалам, к её бодрой болтовне за кофе.

— Тогда удачи тебе, — ответил он, и из-за двери донёсся неразборчивый, сонный ропот в ответ.

Он пил свой кофе в одиночестве, стоя у окна и наблюдая, как просыпается город. На улице уже спешили первые пешеходы, машины медленно ползли в утренних пробках. Закончив, он оделся — тщательно подобрал галстук, поправил воротник рубашки — и вышел на улицу.

Воздух был свежим и прохладным, пахло асфальтом после ночной влаги и далёким дымком. Игорь застегнул пиджак и направился к остановке. И тут он увидел его — автобус, уже подъезжающий к знакомому жёлтому знаку. Сердце его учащённо забилось, и он инстинктивно прибавил шагу, почти переходя на бег. Дверь с шипением открылась прямо перед ним, он вскочил на подножку и прошёл в салон, едва переводя дух.

В автобусе было почти пусто — лишь несколько сонных пассажиров, уставленно смотрящих в окна или в телефоны. Игорь опустился на сиденье у окна, чувствуя, как ритмичная тряска укачивает его, а за стеклом мелькают знакомые улицы. Он уже почти расслабился, погрузившись в свои мысли о предстоящем дне, как вдруг его карман задрожал и заиграла стандартная мелодия звонка.

Незнакомый номер. Игорь нахмурился, но ответил.

— Алло?

Голос в трубке был таким же холодным и острым, как лезвие скальпеля. Он не нуждался в представлении.

— Игорь, вы ещё не на работе?

Он узнал эти нотки — властные, чёткие, не терпящие возражений. Виктория Викторовна.

— Я уже в пути, — ответил он, стараясь, чтобы его голос звучал ровно и уверенно, хотя пальцы непроизвольно сжали телефон.

— Чудесно. Тогда сразу зайдите в мой кабинет. Мне нужно… расслабиться.

Она бросила трубку, не дожидаясь ответа, даже не сказав «до свидания». Просто щелчок, и тишина. Игорь медленно опустил телефон на колени, продолжая смотреть в заоконную мглу, но уже не видя её.

Мысли путались, смешивались в странный коктейль из эмоций. «Интересно, теперь каждый день придётся ее „расслаблять“?» — пронеслось в голове. «Станет ли это такой же рутиной, как утренний кофе?» Затем более смелая мысль: «Может, тогда и она мне что-нибудь сделает… Тоже расслабит. Всё-таки это должны быть взаимные услуги, раз уж мы начали эту игру».

Он ловил себя на этом странном ожидании — смеси любопытства и тлеющего возбуждения. Казалось, его жизнь превратилась в абсурдный роман, где утренние интимные услуги в кабинете начальницы стали такой же неотъемлемой частью распорядка дня, как проверка электронной почты или совещания.

Автобус резко затормозил на светофоре, и Игорь едва удержался на сиденье, инстинктивно ухватившись за поручень. Он посмотрел на своё отражение в тёмном стекле — уставшее лицо, слегка растрёпанные волосы, но в глазах горел какой-то новый, странный огонёк. Возможно, тот самый, что зажигается, когда понимаешь, что играешь по правилам, которых нет ни в одном учебнике по корпоративной этике, правилам, написанным на стенах кабинета с видом на финансовый район.

Он вышел на остановке у «Вулкана», поправил галстук и глубоко вздохнул, наполняя лёгкие прохладным утренним воздухом. Лифт поднимался на двадцатый этаж медленно, почти невыносимо медленно, будто давая ему время подготовиться, обдумать каждую деталь, каждую возможную развилку этого утра.

Двери лифта с мягким шипением разъехались, открывая перед ним знакомый стерильный коридор с мягким ковровым покрытием. Шаг. Ещё шаг. Его пальцы сами потянулись к ручке двери с табличкой «В. Викторовна». Он постучался и вошел.

Кабинет Виктории Викторовны встретил его прохладой кондиционированного воздуха и привычной стерильной тишиной. Но сегодня обстановка была иной.

Виктория сидела за своим массивным столом из полированного тёмного дерева, но её обычный строгий костюм сменило короткое платье насыщенного тёмно-синего цвета. Ткань — плотный шёлк или качественный трикотаж — облегала её фигуру, подчёркивая каждую линию. Длина платья была вызывающе короткой, едва прикрывающей бедра, когда она сидела. Рукава-фонарики мягко ниспадали от плеч, открывая изящные запястья. На ногах — чулки с едва заметной шёлковой линией швов и лёгкие лодочки на высоком каблуке того же оттенка, что и платье. Её волосы были распущены, тёмной волной спадая на плечи, а макияж — чуть ярче обычного, с акцентом на губах.

— Здравствуйте, — произнесла она, её голос сохранял привычную холодность, но в нём появились новые, бархатные нотки.

— Здравствуйте, вот и я, собственно, — Игорь постарался говорить легко. — Будем обсуждать мою вчерашнюю работу? — пошутил он, пытаясь скрыть напряжение.

Она посмотрела на него прямо, без улыбки.

— Я бы хотела, чтобы ваш язык сегодня работал так же хорошо, как и вчера, — произнесла она, и лишь лёгкая ухмылка тронула уголки её губ.

Игорь, уже не удивляясь её прямолинейности, сделал шаг вперёд.

— Ну что, давайте тогда сделаем это, — сказал он с наигранной лёгкостью.

— Подожди, — она подняла руку, останавливая его. — Скоро должно начаться видео-совещание. Я не знаю точно, когда подключатся, но времени у нас мало. Так что давай-ка, милый, залезай под стол…

Его взгляд скользнул по массивному столу. Он был монументальным — с толстой столешницей, глубокими ящиками и сплошными боковинами, достигающими почти пола. Пространство под ним было скрыто от глаз полностью, как пещера — тёмное, тесное, пахнущее полировкой и дорогим деревом.

— … чтобы тебя не было видно, — добавила она, и в её голосе прозвучала железная логика.

Она отодвинула своё кресло, освобождая ему путь. Игорь, чувствуя абсурдность происходящего, молча опустился на колени и скрылся под столешницей. Пространство было тесным, тёмным, его колени упирались в деревянные панели.

Он услышал, как она сдвинула кресло обратно, и её бёдра оказались прямо перед его лицом. Лёгкий запах её духов — холодный цветочный аромат с нотками сандала — заполнил ограниченное пространство.

Затем раздался её голос, тихий, но твёрдый, звучащий сверху, словно из другого мира, а также стук ладонями по столу:

— Начинай.

В тот же момент на большом экране над столом загорелись индикаторы — начало трансляции. Голоса первых подключившихся участников совещания заполнили кабинет, растворяясь в пространстве деловыми фразами и цифрами. Внизу, под столом, царил свой, тайный мир. Игорь, сидя на корточках, приподнял край ее платья. Виктория, не прерывая беседы, лишь глубже откинулась в кресле и беззвучно, но выразительно раздвинула ноги, приглашая его в свое личное пространство.