Игорь Некрасов – Воплощение Похоти 6 (страница 29)

И они двинулись вперед. Медленно, неумолимо, как таран.

Вротослав и авангард отряда расчищали путь, его пылающий меч выжигал целые просеки в рядах нежити. Теодор со своими людьми прикрывал фланги, его магические печати ослепляли и сковывали тварей. Жрецы в центре строя, шепча прерывистые молитвы, поддерживали слабеющие барьеры и пытались исцелять самые страшные раны.

Но с каждым шагом ад вокруг них сгущался. Туман, прежде висевший высоко, обрушился вниз, окутав улицы ядовитой лиловой мглой. Видимость упала до нескольких шагов. И из этой пелены на них вскоре набросились новые кошмары Сайлона.

Из-за углов, скрежеща костями о камень, выползли трёхметровые костяные големы, облепленные свежей плотью. Меж рядов обычных зомби затесались другие — стоило паладину задеть одного такого ударом, как тварь взрывалась, выбрасывая облако разъедающего тлена, от которого доспехи покрывались ржавчиной, а плоть гнила на глазах.

Из тумана, бесшумно и стремительно, выскакивали «Гончие» — низкие, приземистые твари с костяными шипами на спине, впивавшиеся в ноги и подколенные сухожилия. Изредка сквозь пелену прорывались истощённые, но всё ещё опасные «рыцари-некросы» и «изверги».

Но хуже всего были прямые атаки самого хозяина тумана. Из густой мглы внезапно вылетали «Сферы Разложения» и били ядовито-фиолетовыми молниями негативной энергии. Один такой разряд пробил барьер и ударил в щит паладина-послушника — железо почернело и рассыпался, а юноша с криком упал, его рука, державшая щит, почернела и сморщилась, прежде чем жрец успел изгнать эту скверну.

Именно в этот момент сквозь лиловую пелену пробилось слабое, но яростное сияние. Это был «Клин Света» — те самые тридцать элитных всадников, чья атака была остановлена гигантом. Их гордые кони пали, разбежались или были разорваны, но сами воины выжили. Не все, но большая часть. Зажатые в кольце нежити на одной из боковых улиц, они отчаянно оборонялись, стоя спиной к спине, их сияющие доспехи и клинки, хоть и потускневшие, по-прежнему выжигали тьму. Они были элитой, и эта элита продержалась.

Теодор первым заметил вспышки их магии.

— К ним! — скомандовал он, и отряд, сокрушая сопротивление на своём пути, рванулся на выручку.

Два отряда встретились в яростном слиянии стали и света, разорвав кольцо окружения. Лица выживших всадников были измождены, но решительны. Без слов они влились в общий строй, пополнив ряды и придав им новую, стальную твёрдость.

Теперь объединённые силы двинулись дальше. Медленно, ценой каждой пяди крови и каждой оставленной на камнях жизни. Они прошли одну улицу, затем вторую, оставляя за собой дорогу, усеянную фрагментами костей, обгоревшей плотью и телами павших товарищей, и которую уже вновь заполняли враги.

И вот, наконец, они вышли на просторную площадь перед полуразрушенным храмом. Туман здесь был чуть реже, и они увидели «его».

Архилич Сайлон парил в сотне шагов впереди. Его окружало море нежити — сотни существ, среди которых мелькали и высокие големы, и шипастые гончие, и готовые взорваться зомби. Но глаза всех паладинов были прикованы к самой плотной группировке — к когорте из около сотни элитных мертвецов, «рыцарей-некросов» и «извергов».

Их было всё ещё ужасающе много.

Сайлон, увидев их, не стал ждать. Он был ядром бури. Его костлявые руки разрывали пространство, выкрикивая немые проклятия. «Сферы Разложения» и молнии летели в строй паладинов беспрестанно. Иногда он протягивал руку к группе своих же ослабленных воинов — и те рассыпались в прах, а их энергия вливалась в него, позволяя сотворить ещё более мощное проклятие.

Битва на площади вспыхнула с новой, яростной силой. Это был хаос, сущий ад.

Вротослав, покрытый кровью и сажей, сражался изо всех сил, но его соратники гибли один за другим. Элоди, всё ещё бледная, стояла в центре, её меч был опущен — она всё ещё восстанавливала и копила силы.

Именно тогда Вротослав, отбросив очередного изверга, окинул взглядом поле боя. Он видел, как падают его братья. Видел истощённую Элоди. Видел бесконечные орды и парящего над ними, казалось, неуязвимого Архилича.

Решение созрело в нём мгновенно, холодное и ясное.

— Теодор! — проревел он. — Прикройте меня! Все, ко мне! Охранять!

Он отступил на шаг, вернул меч в ножны и воздел руки к небу, закрыв глаза. Его губы зашевелились, произнося слова на древнем языке Ордена.

Сначала никто не понял. Элоди, услышав странное бормотание, обернулась. Затем до неё донеслись обрывки фраз: «…отдаю пламя… плоть на алтарь… дух — в клинок…»

Её глаза расширились от ужаса.

— ВРОТОСЛАВ! СТОЙ! НЕ ДЕЛАЙ ЭТОГО! — её крик, полный отчаяния, прорвался сквозь грохот битвы.

Но было поздно. Вротослав произнёс последнее слово. И его тело стало меняться.

Сначала оно стало просвечивать изнутри, будто в нём зажглось солнце. Золотой свет хлынул из его глаз, рта, из-под пластин доспеха. Сияние стало таким яростным и чистым, что на него невозможно было смотреть.

Формы Вротослава начали расплываться, расти и терять чёткость, превращаясь в слепящее сияние. Затем свет сконцентрировался, сжался, приняв новую, невероятную форму.

Когда свечение чуть угасло, над тем местом, где стоял Вротослав, парило существо из чистого, плотного света. Оно напоминало ангела из древних фресок, угадывались контуры могучего доспеха и огромных, распростёртых пламенных крыльев.

В его руках, вернее, в этих сгустках священной энергии, напоминающих руки, пылал меч, длиннее человеческого роста, выкованный из самого сияния.

Дух Света — последняя жертва и последнее оружие Вротослава — парил в воздухе. Внутри этой сияющей оболочки теплилась лишь тень его былого разума, и эта тень знала лишь две вещи.

Первое — он уже мёртв, его плоть и кости обратились в свет, и пути назад нет. Второе — времени до полного растворения его воли в безличной энергии оставались считанные мгновения.

Поэтому после превращения он не издал ни звука, не попытался отдать приказ или попрощаться. Он просто ринулся вперёд, игнорируя всё на своём пути, что не было прямой угрозой или помехой на линии к цели.

Отдельные зомби, изверги, даже «рыцари-некросы», пытавшиеся атаковать его с флангов, — всё это он оставлял позади, не тратя на них ни капли драгоценной, убывающей силы. Его единственной целью был Архилич.

Его движение было подобно падению звезды.

Трёхметровый костяной голем, пытавшийся преградить дорогу, просто… рассыпался. Он был разрублен одним движением пылающего меча, и его кости обратились в мелкий белый пепел, не успев даже упасть на землю.

Дух света нёсся прямо к Сайлону, оставляя за собой широкую просеку абсолютной чистоты в самом сердце армии тьмы — краткий, прямой и смертоносный путь, выжженный в толпе.

Исход битвы повис на волоске. Последняя, отчаянная жертва Света, чьё сознание таяло с каждой долей секунды, столкнулась с изощрённой, цепкой хваткой Тьмы, отчаянно цеплявшейся за существование.

И в этот миг было неясно, чья воля — краткая, жертвенная ярость или холодная, многовековая воля к выживанию — окажется сильнее.

Глава 13

Перед сжатым и малочисленным строем паладинов была последняя серьёзная сила Сайлона.

Впереди, в две ровных шеренги, находились некросы — бывшие солдаты и рыцари в почерневших, но не утративших прочности доспехах. Их пустые глазницы были направлены прямо на них, а в руках они сжимали щиты и длинные, проклятые алебарды или мечи.

Перед ними на четвереньках, словно звери, топтались изверги. Их тела, раздутые неестественной мускулатурой, лоснились от света выставленных жрецами барьеров, а вместо пальцев торчали мясистые клешни, способные раздробить железо.

Всё остальное пространство между и вокруг них заполняла кишащая масса: сотни простых зомби и десятки скелетов. С флангов наступали те же зомби, среди которых, словно зловещие спутники, находили раздутые, пульсирующие твари, готовые выплеснуть тлен при малейшем контакте. А из клубов струящегося тумана выскакивали, будто пружины, гончие — низкие, шипастые твари, способные сбить с ног при удачном прыжке.

Паладины и инквизиторы стояли плечом к плечу, стараясь сохранить строй. Их доспехи были иссечены, щиты помяты, а дыхание сбивалось от нечеловеческого напряжения. Каждый понимал: если сейчас не случится чуда, их строй падёт. Одна трещина, одна уступленная пядь — и тьма хлынет внутрь, превратив последнее организованное сопротивление в кровавую бойню, где у них не будет ни единого шанса.

Но в том же взгляде, которым они смотрели на надвигающуюся стену смерти, горела и странная, горькая надежда. Они видели, как Вротослав обратился в сияющую комету, рассекающую темное оскверненное небо. Все они знали легенды о Духах Света. Знали, что это не просто заклинание, а дар, доступный лишь избранным — тем, чья вера и воля чисты, как горный хрусталь.

И Вротослав оказался одним из них. Эта мысль заставляла сжимать эфесы туже и находить в глубине души последние крохи сил.

Теодор, этот молодой инквизитор, стоял на острие клина. Его лицо было маской из крови, пота и копоти, но глаза, холодные и острые, вычисляли слабые точки.

Он видел не просто толпу нежити — он видел структуру. И вскоре его взгляд упал на главную угрозу: одного из костяных големов, самую крупную громадину из костей и скрепляющей их тёмной магии что сейчас атаковали их.