Игорь Некрасов – Воплощение Похоти 6 (страница 18)
Она замолчала, прислушиваясь к особенно сильному удару в дверь. Баррикада содрогнулась.
— … или мы сражаемся здесь. До конца.
Она посмотрела на бледное лицо отца, на испуганных гвардейцев, на окно, за которым пылал её дом. Её пальцы крепче сжали рукоять меча.
— Я не вижу хорошего выбора. Только менее плохие. И все они ведут к бою насмерть.
Внезапно снаружи, поверх общего гула, раздался оглушительный рёв — не человеческий и не звериный, а полный чистой, неумолимой ненависти.
Аша глубоко вздохнула и приняла боевую стойку.
— Готовьтесь, — сказала она тихо, и в её голосе впервые прозвучала усталость. — Они идут.
Стены задрожали, в дверь начал кто-то биться, будто пытаясь её выбить, и лицо графа окончательно побелело, даже гвардейцы невольно отпрянули от двери.
Чёрт, может, нужно было соглашаться на тот брак? — пронеслось в голове графа, как ядовитая змея. — Так бы я хоть прожил немного дольше… наверное…
Тишина в церкви была звенящей, неестественной, нарушаемой лишь прерывистым дыханием давящихся страхом людей и тихим шёпотом молитв.
Десятки горожан — женщины, старики, дети — сбились в кучу перед алтарём, словно стадо, пытающееся найти спасение у подножия святого лика. Воздух был густ от запаха пота, страха и воска догорающих свечей. Массивные дубовые двери были надёжно заперты на тяжёлый железный засов.
Священник, старый мужчина с добрым, морщинистым лицом, стоял перед ними, воздев руки к небесам. Его голос, обычно такой тёплый и умиротворяющий, теперь дрожал, но он старался вложить в него всю свою веру, всю свою надежду.
— … и да защитит нас Господь от ужасов тьмы, да укроет нас своим… — он замолк, застыв на полуслове.
Из-за дверей донёсся звук. Не крик, не удар. А тихий, сухой, костлявый скрежет. Он был похож на то, как если бы кто-то водил десятками сухих веток по каменным плитам крыльца.
Все замерли. Дыхание застряло в глотках. Дети притихли, инстинктивно чувствуя опасность.
— Это… это ветер? — кто-то робко прошептал.
— Подпереть двери! — вдруг крикнул самый крупный мужчина в церкви. — Скамейками! Всем, что найдёте!
Несколько мужчин, поборов парализующий страх, бросились выполнять приказ. Они схватили тяжелые церковные скамьи и потащили их к выходу, чтобы создать дополнительную баррикаду.
И тут произошло нечто, от чего кровь стыла в жилах.
Массивный железный засов, толщиной в руку взрослого мужчины, вдруг… дрогнул. Сам по себе. Без единого прикосновения. Он сдвинулся на пару дюймов с мерзким скрипом металла по металлу.
Люди замерли в оцепенении, не в силах отвести взгляд. Засов снова дёрнулся, уже сильнее, отъезжая в сторону, будто невидимая рука медленно, с наслаждением, толкала его.
Если бы они могли видеть незримое, то разглядели бы стоящую у дверей фигуру с ухмыляющейся рожей. Существо, питавшееся страхом и отчаянием, оно радовалось, как дитя новой игрушке, пошевеливая пальцами, и невидимая сила продолжала двигать засов, доставляя ему неописуемое удовольствие от ужаса на лицах смертных.
Ещё один толчок, ещё… и, наконец, засов с громким, зловещим стуком упал на каменный пол. Звон железа прокатился по церкви, похоронный звон по их последней надежде.
Наступила мёртвая тишина. Даже скрежет прекратился.
И тогда, без единого усилия, створки массивных двери медленно распахнулись внутрь.
На пороге стояли они. Скелеты и зомби. Десятки. Их костяные пальцы с длинными, острыми когтями и разложившиеся руки с обломками ногтей были протянуты вперёд. В пустых глазницах скелетов горели крошечные точки холодного синего огня, а в мутных зрачках зомби плескалась слепая, неумолимая ярость. Они стояли молча, не двигаясь, словно давая людям внутри осознать весь ужас их положения.
Священник застыл, его молитва замерла на устах. Он смотрел в пустые глазницы чудовища, и его вера, казалось, треснула под тяжестью этого взгляда.
— Н… нет… — успел прошептать он.
И ад хлынул внутрь.
Мертвецы ринулись вперёд единым серо-костяным потоком. Они не разбирали никого — ни стариков, моливших о пощаде, ни женщин, пытавшихся закрыть собой детей, ни самих детей, застывших в немом ужасе.
Нежить обрушилась на толпу, рубя, разрывая, круша всё на своём пути.
Воздух наполнился не криками, а одним сплошным, пронзительным визгом ужаса, который тут же обрывался хрустом костей и чавкающими ударами. Первые ряды людей были просто смяты, растоптаны, разорваны на части. Никакой пощады, никакого выбора — только слепая, всепоглощающая бойня.
Священник стоял на своём месте, парализованный ужасом, глядя, как его паству уничтожают за несколько мгновений.
— Господи, прости… — успел выдохнуть он.
Костяные пальцы обрушились вниз, и его молитва оборвалась навеки.
Церковь превратилась в скотобойню, а у дверей, невидимый, хохотал пересмешник, купаясь в волнах исходящего ужаса.
По темным улицам города, словно древнее божество смерти, шел Архилич Сайлон. Его истинная форма — высокий иссохший скелет в развевающихся робах — отбрасывала искажённую тень, которая извивалась сама по себе.
С каждым его шагом каменная кладка тротуаров трескалась, покрываясь инеем. Он не шёл — он плыл над землёй, а его посох с единственной пурпурной сферой, пульсирующей в такт колдовскому сердцу некрополиса, был сосредоточием его мощи.
И со всего города к нему стекались мертвецы. Но это не было простым сбором — это был смертельный водоворот, затягивающий в себя всех живых в радиусе сотен метров.
Под влиянием его воли орды мертвецов не просто собирались вокруг него, а вычищали всё на своём пути. Они врывались в ещё уцелевшие дома, вытаскивали из укрытий перепуганных жителей и безжалостно убивали их.
И тогда происходило самое ужасное — убитые ими жертвы спустя мгновения поднимались уже как новые солдаты армии архилича, пополняя его и без того, казалось, бесчисленные полчища.
В то же время от Сайлона исходила волна густой, утробной негативной энергии, аура смерти радиусом в сотни метров. Попадая в её поле, мертвецы начинали меняться.
Скелеты, их кости темнели до черноты, покрываясь острыми костяными шипами. Их движения становились резкими, стремительными, словно у насекомых.
Зомби, их тела раздувались, мышцы набухали, рваные раны начинали сочиться чёрной слизью. Их рты вытягивались в беззвучные рыки, а пальцы превращались в длинные, загнутые когти.
Тени, их полупрозрачные формы уплотнялись, обретая когти и острые, как бритва, клыки. Их вой теперь не просто пугал — он вызывал физическую боль, заставляя кровь стынуть в жилах.
Обычная нежить превращалась в кошмарных существ благодаря ауре, поддерживаемой Сайлоном. Их сила, скорость и свирепость умножались. И изменённые они не просто шли — они неслись, скакали, катились смертоносным приливом, сметая всё на своём пути.
Когда они достигли центральной площади, перед ними предстал первый серьёзный заслон — отряд паладинов, тут же выстроившийся в боевой порядок. Их сияющие доспехи и пламенеющие мечи были ярким пятном надежды в охваченном тьмой городе.
Сайлон не остановился.
Его пустые глазницы смотрели на воинов Света. Он медленно поднял посох, и пурпурная сфера вспыхнула с ослепительной силой. Он собрался изречь проклятие, исполненное величия и мощи, но в этот момент кончик его посоха странным образом зацепился за трещину в булыжнике.
Древний архилич, повелитель смерти, с внезапным и комичным «Ой!» споткнулся и грохнулся на камни, его череп с глухим стуком проскользил по мостовой, а посох отлетел в сторону с жалким побрякиванием.
На мгновение воцарилась гробовая тишина, нарушаемая лишь потрескиванием огней, даже паладины замерли в ошеломлении. Затем Сайлона охватила всепоглощающая ярость от унижения, его глазницы тут же запылали еще сильнее, и даже его череп, вдруг, загорелся проклятым фиолетовым пламенем.
В следующую секунду он вскочил, с грохотом втягивая отлетевший посох обратно в руку магическим импульсом, его костяная грудь вздымалась от бессильного гнева.
— В АТАКУ! — проревел он не голосом, а силой, что всколыхнула самый разум каждого мертвеца, срывая с них все ограничения. — УБИТЬ ИХ ВСЕХ!!!
Всё вокруг пришло в яростное, хаотичное движение. Вся орда, всё бесчисленное воинство нежити, что копилось вокруг Сайлона, разом ринулось вперёд. Это была не просто атака — это был потоп плоти, костей и ярости, обрушившийся на паладинов.
Скелеты, зомби, тени — все, кто был в радиусе его влияния, устремились вперёд с одной целью: смести со своего пути этих последних защитников света и похоронить их под грузом собственного позора своего повелителя.
Их было более полусотни. Закалённые в десятках кампаний ветераны, объединённые жаждой славы и звонкой монеты. Разномастная компания, собранная под знамёнами удачи и стали. Когда город окончательно погрузился в непроглядный хаос, было принято единственное верное решение — прорываться к порту и убираться из этого ада.
У главного входа в бывшую тюрьму, ставшую их временным укреплением, царила организованная суета. Гаазэф, воин, чей авторитет был неоспорим, отдавал чёткие и жёсткие распоряжения. Его голос, привыкший командовать, рубил воздух, как его собственный меч:
— Колонной! Элита в авангард! Боевые маги — в центр, готовьте барьеры и области поражения! Войны в легких доспехах — назад и на фланги! Цель — порт! Прорываемся вперёд!