Игорь Некрасов – Лед тронулся, тренер! Но что делать со стояком? 18+ (страница 8)

— Знаешь, а ведь у меня еще кое-что болит… — она вдруг открыла глаза и заглянула в мои, и в её взгляде было неподдельное кокетство. — Грудь. Большую грудную потянула, наверное. После особо сложных поддержек… Не посмотришь?

Вот же чертенок! — промелькнуло в голове, и я замер, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле.

Она проверяет меня. Ждёт, откажусь или нет.

Я сделал глубокий вдох. Потом еще один. И принял решение. Не убегать. Не отступать. А нападать!

Ладно, вот он, решающий момент. Так. Дыхание. Фокус. Уверенность. Её рот. Член. Нет-нет. Без последних двух.

— Конечно, — сказал я, и мой голос прозвучал на удивление спокойно. — Это распространенная травма. Нужно оценить степень напряжения.

Я переместился так, чтобы было удобнее, оказавшись прямо у её головы своим пахом. Мои пальцы, еще влажные от масла, дрожали, но я наклонился, готовый начать.

Ирина лежала без движения, но ее дыхание стало чуть более частым. И перед тем как я прикоснулся к её ключице и нашел начало большой грудной мышцы, она резко зажмурилась и тихо, медленно выдохнула.

— Здесь? — спросил я, надавив на место крепления.

— М-м-м… ниже, — прошептала она, и её голос слегка дрогнул.

Я продолжил движение вдоль грудной клетки, все еще работая с мышечным креплением, стараясь не пересекать ту невидимую границу. Мои пальцы скользили по краю ее груди, ощущая под тонким кружевом бюстгальтера напряженные мышечные волокна.

— Да… вот тут… — она снова застонала, и этот стон был уже другим — более глубоким, более настоящим. Ее сосок под кружевом набух и стал твердым. Я видел это совершенно отчетливо, и мой член тут же отреагировал на сие зрелище. А ее лицо покрылось легким румянцем, и она с трудом, будто сама была неуверенна, произнесла: — Еще… ниже…

Сделав глубокий вдох, я наконец позволил подушечкам пальцев коснуться самой выпуклой части ее груди, пробравшись под чашки бюстгальтера. И тут же по ее лицу пробежала судорога удивления.

Ее глаза, до этого момента прикрытые, резко открылись на секунду, прежде чем она снова захлопнула веки, но было поздно — я уже видел в них шок, смешанный с чем-то еще. Алое пятно стыда или возбуждения залило её шею и щеки.

А я быстро усилил нажим, двигаясь пальцами по краю ее груди, иногда заходя дальше, чем того требовал массаж.

Ирина уже не шутила. Не дразнила. Она лежала с закрытыми глазами, ее губы были слегка приоткрыты, а дыхание стало прерывистым. Она ушла в ощущения, и ее собственная игра обернулась против нее.

Я чувствовал ее возбуждение. И свое тоже. Это была опасная, порочная граница, и я уже переступил через нее. Мой член становился твёрже, и мне пришлось чуть отодвиньте, чтобы не упираться ей в макушку.

Затем моя рука скользнула еще чуть дальше, снова касаясь самой выпуклой части ее груди, вершины этих маленьких горок, и маленького твёрдого соска под кружевом.

Ее глаза резко открылись. В них было не возбуждение, а паника. Быстрая, как вспышка. Она схватила меня за запястье, не сильно, но решительно.

— Х-х-хватит, — выдохнула она. Её голос был тихим, но в нем прозвучала сталь. — Всё. Достаточно. Мне… мне лучше.

Она оттолкнула мою руку и села на кушетке, отводя взгляд. Ее щеки пылали. Она была смущена. Смущена по-настоящему. Она потеряла контроль над ситуацией. Надо мной. И, казалось, была настолько поражена, что потеряла дар речи практически на целую минуту.

— Спа… сибо, — наконец пробормотала она, не глядя на меня. — Я… я всё. Спасибо.

Ирина спрыгнула с кушетки, натянула верх костюма и, не прощаясь, почти выбежала из кабинета.

Я остался один. С дрожащими руками, с бешено колотящимся сердцем и с громким, оглушительным вопросом в голове: «Нууууу? Кто кого только что соблазнил, а? И кто в итоге победил в этой странной, опасной дуэли, а, сучка? Я!»

Одно я понимал точно — лед тронулся. И течение уносило меня в самые опасные воды.

Но куда более насущным и физически ощутимым был другой факт — мой член снова стоял колом, налитый кровью и требовательный, как будто и не было недавней разрядки в гардеробной у Татьяны Викторовны.

Я машинально направился к двери, чтобы запереть ее на ключ, и мои ноги сами по себе потянулись в сторону кабинета главного тренера.

Я сделал всего пару шагов по коридору, в голове всплыли слова: «Наш маленький секрет» и «Ты знаешь, куда можно прийти за помощью». Но тут же я остановился, будто врезавшись в невидимую стену.

Третий раз за один день, Орлов? — прозвучал в голове едкий внутренний голос.

Да она подумает, что я законченный маньяк-извращенец! Что у меня вместо мозга один сплошной член!

Сначала утром в санузле, потом днем в гардеробной, а теперь, после сеанса с Ириной, снова бежать к ней с повинной и стояком? Она же профессиональный тренер, а не мой личный секс-терапевт!

Стыд, жгучий и едкий, залил меня с головой. Я представил ее взгляд — сначала удивленный, потом насмешливый, потом откровенно брезгливый. «Ну что, Алексей, опять приперло? Неужели ты сам не можешь справиться?» Да я сгорю на месте от одного такого взгляда.

Я вернулся в кабинет и рухнул на стул, схватившись за голову.

Я — студент-медик, человек, который должен владеть собой! — пролетело в голове. — А вместо этого мое тело живет своей отдельной, пошлой и неподконтрольной жизнью.

Ирина своим наглым, мастерским соблазном разнесла меня в щепки. Она не просто дразнила. Она проводила полноценное исследование на тему «сколько нужно намеков, чтобы массажист вспомнил о своем биологическом виде». И получила исчерпывающие данные.

Я сидел и тщетно пытался взять себя в руки, вызывая в памяти самые отвратительные образы из учебника по патологической анатомии. Не помогало. Память услужливо подсовывала вместо язв и некрозов горячее тело Ирины и ее тихие, прерывистые стоны, когда я касался её груди.

И тут я осознал.

Боже! — я посмотрел на свои руки. — Какой же я идиот! Взял и облапал молодую девчонку! А вдруг она испугалась того, что я сделал?

Да, она сама к этому вела, сама говорила, намекала и так далее, но она же молодая… наивная, глупая, озорная…

Вдруг она сейчас побежала жаловаться Татьяне или, что еще хуже, кому-то другому… маме, папе, полиции!

Это катастрофа! — констатировал я, и уже собирался встать и отправиться на разведку, как внезапно в дверь постучали.

Мое сердце замерло.

Ирина? Вернулась доделать начатое? А может, Татьяна Викторовна? Проверить, не свихнулся ли я? Или они пришли вместе, чтобы надавать мне пинков под зад и выгнать с позором?

— Войдите, — прохрипел я, чувствуя, как сердце начинает бешено стучать.

Глава 4

Анатомия искушения

Дверь открылась, и на пороге показалась… девушка. Или, скорее, энергетический сгусток в облике девушки. Невысокая, до моего плеча, но с такой осанкой, что казалась выше. Гибкая, с короткой стрижкой русых волос, от которой ее большие светло-жёлтые глаза казались еще больше.

В них плескалось озорство, любопытство и какая-то чертовская доброжелательность, от которой мой изможденный психически и физически организм взвыл в режиме тревоги. Слишком уж контрастировала она с ледяной Алисой и вызывающим огнем Ирины.

На ней была простая синяя футболочка и короткие шортики, делающие её образ… до невозможности домашним и оттого еще более опасным. В этом не было нарочитой эротики Ирины или холодного совершенства Алисы. Это была обманчивая простота, которая обнажала куда больше, чем скрывала.

Шортики обтягивали упругую, совсем не детскую попку, а тонкая ткань футболки соблазнительно тянулась над высокой молодой грудью. Она казалась живым воплощением того самого «глотка свежего воздуха», который сметает все барьеры и условности, включая профессиональную дистанцию.

Черт, — промелькнуло в голове. — Она специально так оделась? Выглядит как соседка по общаге, которую застукал в прачечной. Такая… простая.

— Привет! — она весело улыбнулась, оглядывая мой, вероятно, совершенно потерянный и перекошенный от переживаний вид. — Я не вовремя? Похоже, тебя уже кто-то хорошо помял. И не раз.

Ее слова прозвучали настолько метко, что я фыркнул — горько, безнадежно и с ощущением, что меня только что просканировали рентгеном.

— Что-то вроде того, — пробормотал я, с тоской глядя на массажный стол, который стал для меня полем боя, а не местом работы.

— Это Ирина постаралась, да? Я только что её видела. — она вошла и прикрыла за собой дверь с такой легкостью, будто это было перышко, и облокотилась на косяк. Ее взгляд стал понимающим, почти товарищеским. — Не переживай, она со всеми новичками так. Любит проверить на вшивость. Особенно мужчин. Говорит, что если мужчина выдержит ее атаку, значит, с психикой у него все в порядке, и с ним можно иметь дело.

Млять, — пронеслось у меня в голове. — Значит, это был не спонтанный порыв, а действия по плану? Но, похоже, в итоге всё у неё вышло из-под контроля.

— И много… она нашла психически устойчивых? — спросил я с иронией, которую сам же в себе и ненавидел. Голос прозвучал хрипло.

— Ноль, — девушка рассмеялась — звонко, заразительно, и от этого смеха в кабинете будто стало светлее. — Да и не важно, она просто придумала себе развлечение, пока ждет, когда ее тренерскую карьеру одобрят. Скучно ей, вот и изгаляется. Меня, кстати, Софьей зовут.

Развлечение, — с горькой усмешкой подумал я, чувствуя, как напряженная ткань моих штанов наконец-то пребывает в покое под атмосферой этого разговора.