Игорь Негатин – Право остаться (страница 14)
Кстати, с расчетом груза мы с Брэдли слегка ошиблись! После того как поговорили с Силантием Капитонычем, выяснили, что груз можно увеличить до пятисот пятидесяти, а то и шестисот килограмм. Ощутимая прибавка к нашим запасам!
Триста рублей, которые были оставлены Владом Талицким, совершенно неожиданно превратились в сотню. Как вы знаете, сто тридцать мы потратили на собак, нарты и лыжи, а еще семьдесят ушло на продукты и оплату проводника. Под конец нотариус уперся рогом и категорически отказался оплачивать наши покупки. Мол, это неразумно, дорого и вообще баловство. Ну и черт с ним! Деньги у меня были, а на природе сам бог не велел с голоду умирать! Если там есть озеро, то есть и рыба, и олешки по сопкам бегают. Проживем как-нибудь!
К моменту ухода из форта, после расчета за гостиницу, в моих карманах осталось около тридцати пяти рублей личных денег, не считая полутора сотен на банковском счету. Тратить в долине негде, так что я подумал и оставил их в банке. Незачем такие деньги таскать. При здешних нравах за такую сумму можно и головы лишиться.
– Хорошие здесь места, – продолжал окать Силантий. – Рыбой и зверем богатые. Соболек есть. Аккурат еще месячишко промышлять можете. Шкурки в форту хороший спрос имеют!
– Там уже и весна наступит, – поддержал разговор я.
– Быстро наступит, – махнул рукой проводник. – Знай себе успевай поворачиваться! Дел по весне много, только поспешай делать! То одно, то другое. На лыжи дере́во заготовить надо? Надо! Промысловые избушки обойти, объехать. Где подлатать, где подправить. Не успеешь осмотреться – и весна пролетит, и лето, и осень листами закружит, завертит… Эх…
Дере́во, о котором говорит наш проводник, это самодельные доски или плахи для лыж. Работа несложная, но без сноровки да знаний дере́во не выберешь. Есть там свои тонкости. Как-нибудь расскажу, если интересно.
Дела… Дел предстоит очень много, и одно из них никак не давало покоя. Думал о нем каждую минуту. Думал на привалах и вечерних биваках, когда на лагерь опускались зимние сумерки, разбавленные светом костра. Выли волки. Повизгивали, порыкивали наши собаки. Тори и Бади, на правах вожаков собачьего племени, недовольно скалили зубы, посматривая на темную стену леса, которая расцветала светлячками голодных глаз… Одна мысль не давала мне покоя. Какая? Извольте!
Скажите, как объяснить Марку Брэдли о моем
Как ни крути, но он не глуп! Сказки о каких-то поисковых или научных партиях, которые могут появиться в нашей долине, ему не понравятся. Нет, он ничего мне не скажет. Головой покачает, поморщится, да и только. Не хочу лгать. Друзьям не лгут! Вот и сидел, думал: как объяснить человеку, что я пришел из другого мира?!
Еще и Анастасия Бестужева… Вот уж правду говорят – мир тесен. Недаром я, когда первый раз ее увидел, принял за Катерину Фишер. Похожа. Очень похожа. Если подумать, то это и немудрено. Они, как выяснилось, родные сестры. Настя младше на четыре года. Нет, если вы думаете, что все это я узнал от нее, то ошибаетесь. Заплатил рубль нашему «портье», он все и выложил. Что у них было с Владом – не знаю, но, видимо, ничего хорошего, если девушка его так не любит.
– Алекс, хватит мечтать! Давай ужинать!
– Я разве против?
– Не знаю, – пожал плечами Марк, – но сегодня твоя очередь готовить.
– Опять?
– Нет, – он ухмыльнулся и назидательно поднял палец, – не opiatj! Snova!
– Тьфу, дьявол… Ну и что желает на ужин наш дорогой мистер Брэдли?
– Pelmeni…
Бивак раскинули на берегу узкой, но очень извилистой речки Безымянной. Встали почти на берегу, чтобы укрыться от холодного ветра. Между деревьями натянули веревку и набросили полог с одной, наветренной стороны. Костер разложили, собак осмотрели, покормили. Пока я возился с ужином, Брэдли с Капитонычем нарубили лапника и обустроили место для ночлега. Спальные мешки у нас были – купили в Михайловке. Пошитые из оленьих шкур, мехом внутрь. По виду напоминают обычные туристические, только спать в таких слишком жарко и требуют тщательного ухода. По словам Силантия, если мешок намокнет, то просто высушить недостаточно. Надо вывернуть наизнанку и подержать на улице – выморозить, а потом еще и размять хорошенько. Иначе пойдет лезть волос – не обрадуешься. Шикарная вещь, жалко – недолговечная, и в рюкзаке носить тяжело.
– Бывал я в той Прошкиной пади, – рассказывал Силантий, когда мы закончили ужинать и неторопливо чаевничали с сахаром вприкуску.
– Давно? – спросил я, рассматривая карту, которую оставил Влад.
В день мы проходили около пятидесяти километров, не больше, так что еще пара дней – и будем на месте.
– Еще при ранешнем хозяине, – задумчиво прищурился каюр.
– Там старатель жил, если не ошибаюсь?
– Старатель… – крякнул Силантий Капитонович и покачал головой. – Чудной был мужик, да и старатель, по правде, такой… ни рыба ни мясо. Одно слово – Прошка! Там и золотишка-то нет и никогда не было! Упрямый был, ну чисто как лошак! Все твердил, мол, обязательно свой мульен из долины подыму и обратно на родину подамся, чтобы на старости лет по-барски пожить. Баба евойная так и не дождалась от него мульенов. Он когда помер, она полгодика погоревала, а потом за пристава замуж и выскочила. Известное дело – куды ей деваться-то? Бабе в наших краях без мужика нельзя!
– Он, говорят, погиб?
– Бес яво знает, – пожал плечами Силантий и подбросил в костер дров. – Одни гуторили, что медведь задрал, а другие, что лихие люди убили.
– В этих местах – не диво.
– Не диво. Бывало, что и за кусок хлеба убивали. Землица у нас… кровью напоенная.
Было интересно слушать, как вел свой рассказ наш проводник. Уважая присутствие Марка Брэдли, он часто перескакивал на ломаный английский, а учитывая его «окающий» говорок, это звучало довольно интересно.
Ровно через два дня, уже ближе к вечеру, мы прошли распадок между сопками и вышли к долине. Она появилась перед нами как-то совершенно неожиданно, будто кто-то невидимый нарисовал ее в этом морозном воздухе.
– Вот она, Прошкина падь… – сказал Силантий Капитонович и огладил бороду. – Дошли с божьей помощью.
14
Прошкина падь получила свое название по имени погибшего старателя, у вдовы которого Влад Талицкий и выкупил землю. Ну как выкупил… Если быть точным, то перекупил арендный договор, который был заключен с Управой Форт-Росса сроком на десять лет. Не знаю, как насчет золота, но дикого зверья здесь много. Пока добрались до берега, видели и оленей, и мышкующих лис, и даже соболя, который забрался на кедр и оттуда внимательно рассматривал нежданных гостей, осмелившихся посягнуть на его заснеженное царство.
Долина – обширная, похожая на большую дольку мандарина или полумесяц, если вам так больше нравится. Посередине раскинулось озеро. Надо заметить, весьма приличных размеров. В длину около пяти километров, а поперек, в самом широком месте, около километра. Очертаниями оно в точности повторяло форму долины.
Дом, обозначенный на карте простым заштрихованным квадратом, находился на восточном берегу. Это добротный сруб из толстых бревен, построенный на небольшом возвышении примерно в пятидесяти метрах от водяной кромки. Два квадратных, закрытых ставнями окна обращены в сторону озера, и еще два, поменьше размерами, прорублены в боковых стенах.
– Мастера строили, – пояснил Силантий, когда мы спустились на берег и подошли к жилью.
Чуть поодаль стоял поднятый на столбах лабаз. На берегу виднелись покрытые снегом мостки и вытащенная на берег лодка. Эта посудина уже свое отслужила – в левом борту зияла изрядная дыра.
Раскопали занесенный снегом вход и отодрали две доски, которыми крест-накрест была заколочена дверь. Наконец хоть и с большим трудом, открыли. Чуть было не сунулся вперед, но Силантий Капитонович удержал меня за руку и покачал головой.
– Погоди, Ляксандр Сяргеич! Не след так поступать! Мало ли…
– Что-то не так?
– Хозяина попросить надо, чтобы принял да не обижал новых постояльцев.
Марк выслушал перевод и, к моему большому удивлению, даже не удивился. Более того, он с готовностью посторонился, пропуская нашего каюра вперед. Не знаю, что именно там шептал Силантий, но… В общем, лишним не будет.
Изнутри пахнуло затхлой сыростью – запах заброшенного жилья. Квадратная, довольно просторная комната, камин, сложенный из плоских камней, и лестница, ведущая на чердак. Разломанный на части стол. Свечной огарок на подоконнике. Несколько лавок, два пустых сундука с откинутыми крышками и грубые лежаки, на которых валялось полуистлевшее тряпье… Марк Брэдли осмотрелся по сторонам, прищурился и хмыкнул.
– Ну что же… Мне доводилось жить в местах и похуже.
– Помнишь пропахший креозотом сарай? – усмехнулся я.
– Тьфу… – Брэдли даже перекосило. – Век не забуду…
Да, мы тогда изрядно надышались этой гадостью. Это было во время погони за Биллом Фоули. Метель застигла нас на равнине, и единственным укрытием оказался развалившийся сарай, оставшийся после постройки железной дороги. Он так провонял креозотом, что мы были готовы спать в снегу, лишь бы избавиться от этой противной вони! Сержио Моретти даже стошнило. Не дай бог еще раз угодить в такое место…
Через два дня Силантий Капитоныч ушел в Форт-Росс. Не буду описывать, как мы с Брэдли приводили в порядок наше новое жилье. Думаю, что вам это неинтересно, а к нашей истории оно имеет лишь косвенное отношение. В общем, дом был крепким, а запасы позволяли без проблем дожить до весны. Не прошло и недели, как жилище приобрело довольно уютный вид. Понемногу исчез запах сырости и появились новые – смолистый запах дров, ароматы трубочного табака и кофе. Жизнь, как говорил один персонаж из старого анекдота, понемногу налаживалась. Кстати, когда я рассказал эту историю Брэдли, он смеялся до слез! Теперь по любому поводу он заявляет: «А жизнь-то налаживается!» Даже собак достал этой фразой! Тори уже воспринимает ее как команду и подает голос. Мол, да, есть такое дело!