Игорь Негатин – Право остаться (страница 13)

Здесь не было ни приказчиков, ни курьеров, ни широких окон. Потемневший от времени сарай, забитый под крышу товаром. Мешки, ящики, коробки, тюки… Голова кру́гом. Вместо прилавка – два пустых бочонка, на которые положена широкая, покрытая темными пятнами доска. На полу, рядом с этим импровизированным прилавком, несколько длинных оружейных ящиков. Подходи, смотри, выбирай. Все оружие в густой смазке, прямо с завода.

Да, здесь не бывает случайных людей – зевак, которые заходят, чтобы присмотреться, прицениться и почесать языки с продавцами. Сюда приходят люди, которые твердо знают, что им нужно, в каком количестве, в какой упаковке и какого качества.

Мы с Брэдли все обсудили заранее. Составили список, прикинули финансовые возможности и проблемы с доставкой. Цены удивили. Нет, они были вполне ощутимыми, но по сравнению с торговым центром, из которого мы ушли, просто дармовыми. Ну мы и разошлись, в пределах допустимого груза для двух собачьих упряжек. Если не вдаваться в подробности, то для таких далеких переходов груз рассчитывается исходя из количества собак. На одну собаку – не больше двадцати килограмм веса. Само собой, что вес нарт тоже учитывается.

Чай, кофе, кусковой сахар в жестяных банках, крупы, мука, соль, масло… Рыба для собак, рыбий жир, сухофрукты… Этот список можно продолжать до бесконечности, но сомневаюсь, что вам будет интересно копаться в наших тюках, ящиках и рюкзаках. Пожалуй, нам даже повезло, что мы договорились с каюром. Не знаю, насколько опытен Марк Брэдли, но знаю точно – я ни черта в этом не смыслю. Обрывочные знания, которыми меня загрузил продавец собак, моментально выветрились из памяти. В прошлом, читая книги о северных приключениях, я как-то иначе представлял себе искусство погонщиков. Ладно, нам до этого еще дожить надо. Сейчас у нас есть восемь наших собак и десять собак в упряжке каюра. Это значит, что мы можем забросить в долину около четырехсот килограмм груза.

Мы должны были уйти из Форт-Росса в понедельник. В субботу неожиданно потеплело. На улице стоял легкий морозец, и жители искренне радовались этому подарку природы. Дело в том, что в воскресенье, десятого января, праздновался День города. Мы с Брэдли могли только посочувствовать местным законникам. Где веселье, там и драки, а иногда и стрельба. Так или иначе, но не стали отсиживаться в гостинице, тем более что завтра уходить, и черт знает, когда мы сможем погулять по улицам, выпить и поглазеть на женщин.

Брэдли задержался у небольшого ларька, где можно было выпить кофе, а я прошел чуть дальше, на площадь перед зданием городской управы. Прогуливались люди. Неподалеку слышался детский смех… На деревянной сцене, построенной специально к этому празднику, играл духовой оркестр. Играл незнакомые, но очень приятные мелодии. И тут… у меня даже в горле перехватило. Стоял и как завороженный слушал старинный русский вальс. Вальс, посвященный мокшанским воинам, погибшим в Русско-японской войне. Да, вы правы. «На сопках Манчжурии».

Меня в жар бросило. Уж слишком картина была… не знаю, как объяснить. Глупо думать, что буквами и многозначительными точками можно выразить всю глубину наших душ. Это невозможно описать. Это нужно только чувствовать. Дышать этим. Жить. Вальс в клочья разбил панцирь, которым я защищался от этого мира. Вдребезги. Стоял, слушал… слов не было. Потом, много позже, я часто вспоминал эти мгновения, пытаясь понять: откуда он мог взяться в этом мире? Пока не узнал этого человека. Человека, который подарил этому миру такой драгоценный подарок. Вальс… Но это будет потом.

– Александр!

Даже не сразу услышал, что меня зовут. Слишком уж задумался, замечтался. Повернулся и увидел девушку, которая так злилась на меня в гостинице. Она подошла неслышно и теперь внимательно смотрела на меня, будто старалась понять, кто именно стоит перед ней.

– Я вас слушаю, сударыня.

– Должна заметить, что вы не похожи на своего братца…

– Внешностью? Мы, если вы заметили, близнецы, – недовольно буркнул я. Разговаривать не хотелось, и вообще был слегка раздосадован, что девушка взяла и разрушила это хрупкое чувство очарования, которое дарила музыка.

– Нет, ваша внешность здесь ни при чем.

– Извините, но тогда я вас не понимаю. Похож, не похож… Какая разница?

– Вы знаете, что он убежал из Форт-Росса? – Она упрямо желала со мной поговорить.

– Это его проблемы, а не мои.

– Я бы не была так уверена.

– Ваше право… – Я сделал небольшую паузу и вопросительно посмотрел на нее, ожидая, что она представится.

– Анастасия Бестужева.

– Простите? – переспросил я. – Бестужева?

– Вас это удивляет? Или… уже изволили слышать это имя от братца?

– Извините, но я не имею привычки обсуждать женщин. Ни с кем, даже с родным братом. Мое невольное удивление, сударыня, вызвано тем, что в Ривертауне был знаком с дамой, которая в девичестве носила такую же фамилию. Ее звали Катрин Фишер. Многим ей обязан.

13

Пять пульсирующих ударов с промежутком в одну секунду… Пауза на две минуты – и еще пять ударов… Еще одна пауза – и опять пять ударов! В этот раз они были сильнее. Жестче. Эти чертовы датчики… Я был готов набить морду любому ученому, попадись он мне под руку, но таковых поблизости не оказалось. Здесь вообще людей не было, кроме меня, Марка Брэдли и каюра Силантия Капитоныча. Оставалось терпеть и топать на лыжах вперед, стараясь унять противную дрожь в пальцах. Это выводило меня из себя, выбивало из колеи и возвращало к довольно грустным мыслям.

– Ты что-то совсем загрустил, Алекс! – усмехнулся Марк, когда мы встали на дневку.

– Муторно мне что-то…

– Это еще почему?

– После Вустера – ни одной перестрелки.

– Дьявол… – Брэдли широко распахнул глаза и вытаращился на меня так, словно увидел в первый раз. – Ну ты даешь, Талицкий! Тебя что, это не устраивает?!

– Тревожно как-то…

– Ну и дела! Если бы мне полгода назад сказали, что услышу такие слова, я бы в ответ только засмеялся. Алекс, ты вжился в эти земли, и поэтому тишина тебя настораживает!

Уже минули шестые сутки, как мы вышли из Форт-Росса и направились на северо-запад по направлению к Прошкиной пади. По уверениям нашего проводника-каюра, если погода не испортится, то скоро подойдем к речке Сарта, а там уже и до места недалеко.

– Быстро домчимся, – сказал Силантий.

Приятный у него говор. Окающий, совершенно непривычный для этих мест, но очень уверенный и располагающий к себе тон. Хороший нам проводник попался – опытный. Маленького роста, вроде и шириной плеч похвастаться не может, но жилист. Седовлас, кожа загорелая, всеми здешними ветрами выдубленная. Глаза голубые, чистые. С таких людей только иконы писать, да вот не видел я в этом мире икон. С верой в Бога здесь не всё так просто! Верят, куда же без веры, но не так, как в нашем мире. Нет здесь христианства в привычном для нас понимании. Одежда? Обычная. Для этих мест, разумеется. Унты, парка, широким ремнем подпоясанная. На поясе нож, патронташ и небольшая кожаная сумочка для разных мелочей вроде табака и трубки. Ну и двустволка, конечно. До белизны истертая, но любовно ухоженная.

– Было бы неплохо… – Я пытался отдышаться после перехода. Зачерпнул рукавицей снег и вытер разгоряченное лицо. Вот тебе и северные земли! Жарко, как в бане.

– Собаки хорошие, снега в меру. Даст бог, через два дня к Прошкиной пади и выйдем. Вы бы, господин хороший, снег не ели. Застудите хрип, а нам еще идти… Не дело это.

– Какой же я господин, Силантий Капитоныч? – усмехнулся я.

– Вам, молодым, лучше знать.

– Если бы господами были, то и жили бы в «Москве», а не у Луки Фомича.

– Да, и то верно. Господское место эта «Москва», как есть господское!

Не знаю, что там с этими «господскими» местами, но постоялый двор Луки Фомича тоже не показался дешевым. За неделю я заплатил почти четыре рубля, не считая расходов на обеды и ужины! Завтракать мы как-то не привыкли. Чашка горячего и крепкого кофе, сигара – вот и весь завтрак. Обедали в гостинице, а ужинали где придется. Иногда в гостинице, а иногда заваливались в какой-нибудь кабачок. Теперь разносолы уже в прошлом! Что приготовим, то и съедим!

Кроме всех припасов, которые мы взяли в дорогу, Брэдли купил приличный мешок так полюбившихся ему пельменей. Это блюдо здесь заготавливают по-сибирски – большими партиями. Их берут и на промысел, и на такие вот переходы. Удобно. Быстро, вкусно, сытно. Вот и сейчас мы осматривали собак, а Силантий Капитоныч учил, как правильно за ними ухаживать и на что первым делом обращать внимание при осмотре. Брэдли развел костер и вскипятил воду. Поедим, горячего чайку попьем – и дальше пойдем. Как там наш проводник говорит? «По-о-ойдем!»

Насчет вожаков наших собак – Тори и Бади – не ошиблись, что взяли. Сильные псы. Бади был прирожденным лидером. Здоровенный широкогрудый кобель трехцветного окраса – черный с белой мордой, грудью и рыжей маской, с вкраплениями на боках. Слегка лопоухий, что придавало ему вид записного драчуна и забияки. Тори был другим. Огненно-рыжий с белым. Уши торчком, глаза с наглой поволокой, грудь вперед. Дамский угодник и провокатор, в том плане, что умудрялся первым впутаться в драку, а следом налетал Бади, и свалка принимала вселенские масштабы.

Парни в работе лютые, да и порядок в упряжке навели быстро. Они и правда работают в паре, да так, что просто диву даешься! Один отвлекает, второй на землю валит. Глазом не успеешь моргнуть, как очередной бунтарь хвост поджимает. Не упряжка, а просто прелесть. С каюрами им, правда, не повезло. Если Марк в этом еще куда ни шло, то я – просто дилетант. Научусь, куда денусь.