Игорь Негатин – Лишнее золото. Без права на выбор (страница 43)
Украденное имущество я аккуратно разложил перед Чамберсом и, насвистывая, отправился умываться. Потом разжег костер, приготовил кофе и неторопливо позавтракал. Воду мы брали прямо из речки. Она здесь кристально чистая и вкусная. Я стучал ложкой, выскребая остатки консервов из банки, пил кофе, а коллеги даже не проснулись. Вот уж правда, умотались за последние дни.
Разделавшись с рисовой кашей и кофе, взял котелок, миску и пошел мыть посуду. Рядом с нашей стоянкой в реку вливался ручей. Он пробил себе путь между двух валунов и теперь весело шумел маленьким водопадом. Каша немного пригорела, и я, прихватив горсть песка, долго чистил дно миски. Ополоснув ее водой, заметил несколько маленьких чешуек. Крохотные, примерно с четверть кедрового ореха. А может, и еще меньше. Раньше я бы не обратил на это внимания. Выплеснул бы воду и забыл. Вместе с этими крупинками. Но за последние недели я столько песка перетаскал, что мне стало интересно. Очередной пирит? Кое-как отделил одно зернышко и, подцепив его ножом, положил на донышко перевернутой кружки. Так… Если это очередная обманка, то будет достаточно покрепче надавить ножом — и он рассыплется. Нет, эти чешуйки не рассыпаются…
— Настя! — Я тормошу нашего геолога, но просыпаться она отказывается.
— Поль, иди ты к черту, — хрипло бурчит Федорова и натягивает край спального мешка на голову, — дай поспать!
— Настя! Вставай, соня!
— Пристрелю, — мычит она и опять засыпает, бормоча что-то невнятное про неугомонных французов и Кутузова.
Так… Не поняли, значит. Чамберс дрыхнет, Настя дрыхнет… И только я, как последний болван, работаю во славу десятой поисковой партии. Нет уж, ребята, так дело не пойдет! Поднимаюсь с колен, отряхиваю песок и еще раз осматриваю это сонное царство. Не хотите как лучше, будет как обычно.
— Р-р-рота!!! По-о-одъем!!!
Вот так-то лучше. Доходчивее. Я в свое время замученных насмерть новобранцев криком из кроватей выбрасывал, а тут — два простых геолога… Джек подскакивает на месте и хватается за бесполезный автомат. Настя перекатывается на живот и пытается подняться, но запутывается в мешке и падает. Проснулись… С добрым утром, господа!
Да, мы нашли золото. Точнее — Настя нашла. То, что оно первым попалось в моей грязной миске, ничего не значит. Это Федорова, следуя своему чутью геолога, вывела нас на него. И теперь жутко довольна этим фактом. Чамберс только усмехается, наблюдая за ее блестящими от радости глазами. Геологу, обнаружившему полезные ископаемые в Новом мире, полагается приличная премия от Ордена. Даже очень приличная. Точную сумму не знаю, но слышал, что выплаты доходят до ста тысяч экю. Это не считая жалованья, полученного в экспедициях. Моя зарплата за семь лет работы на Орден. Если я сумею прожить так долго…
Через два дня, когда я копался у берега, услышал торжествующий крик. И даже замер, схватившись за кобуру. Автомат лежит рядом, на камне. На расстоянии вытянутой руки. Впереди, метрах в пятидесяти от меня, ручей делает поворот, невидимый из-за кустарника. Оттуда появляется Настя. Она бежит прямо по ручью, разбрызгивая воду по сторонам. Прыгает по мокрым камням, рискуя упасть и сломать себе ногу.
— Поль! — Она бежит ко мне, размахивая руками.
— Что случилось?!
— Вот! — Настя подбегает и гордо протягивает мне камень. — Ты знаешь? Знаешь, что это такое?!
— Вот это? — Я поднимаю голову и принимаю находку в руки. — Это красивый булыжник. Тяжелый, красивый булыжник. Нет?
— Поль, темнота ты заморская! Самородок видел когда-нибудь? Это золото! Золото! — Она по-ребячьи крутанулась на одной ноге и закричала: — Чамберс, старый развратник!!! Иди сюда! Джек!!! Быстро, я сказала!
— Настя, ну где я и где золото? — усмехнулся я, наблюдая за ее счастливыми прыжками. Самородок и правда был красив. Похожий на утиное яйцо, с треугольным углублением на боку. Тяжелый, отливающий благородным матовым блеском. Первый золотой самородок Нового мира.
— Грязная свинья! — прошипел Асхад и ногой столкнул женщину с походной брезентовой кровати. — Ты даже трахаться не умеешь. Тьфу…
Женщина отползла в угол и сжалась. Кроме серой разорванной рубашки, на ней ничего не было. И эта тонкая ткань не могла скрыть синяки и ссадины на смуглой от загара коже. На разбитой губе застыла подсыхающая кровь.
Асхад встал и подошел к ящику, стоящему посередине палатки, где было несколько бутылок, кусок вяленого мяса и остывший чайник. Он жадно и долго пил, проливая воду на одежду, потом вытер ладонью рот и повернулся к женщине.
— Я тебя вымыл, дал еду и одежду, а ты лежишь как бревно. Русская сучка… Что ты там стонешь, шлюха? Можешь хоть охрипнуть, никто не придет. Тварь…
Его даже передернуло от злости. Он собрался что-то добавить, но почувствовал легкий сквозняк. Хотел повернуться — и не успел. Кто-то схватил его сзади за горло. Пальцы были сильными — не вырваться. Тем более что по натянутой коже легким касанием прошел холодок острой стали.
— Какой ты нежный с женщинами, амир. Просто поражаюсь твоей культуре и галантности, — тихо сказал человек, держа чеченца за подбородок. В горло упирался кинжал, и кричать Асхаду не хотелось.
— Ты кто? — прохрипел чеченец.
— Не узнал? — тихо спросил незнакомец. — Какая у тебя короткая память. У твоего отца память была гораздо лучше. Говорят, он даже перед смертью вспоминал мое имя. Ну и зачем ты дергаешься? Кричать будешь? Кричи. Не хочешь? Это правильно. Зачем людей беспокоить?
— Вам конец…
— Ты так думаешь? Эх, Асхад, не надо торопить события. Жизнь коротка! Два дня назад мы говорили с Умаром Гаргаевым, и он согласился отложить встречу. Сколько у тебя здесь человек? Десять? Двадцать?
Асхад ничего не ответил. Карим держал его крепко. Правильно держал. Даже при большом желании не вырваться.
— Я тебе голову сейчас отрежу, — честно предупредил Шайя и провел ножом по кадыку чеченца. Показалась кровь.
— Десять, — выдохнул Асхад. — Что тебе надо? Золото?
— Какие вы все глупые, амир, — усмехнулся Карим. — Глупые и наивные. Как дети, честное слово. Кто хочет задержать меня и Поля?
— Орден…
— Понимаю, что не пророк Мухаммед. Кто именно?
— Не знаю. Я видел его несколько раз. Он называет себя мистером Смитом.
— Как с ним связываешься?
— Он сам меня находит.
— Врешь.
— Слово даю!
— Твои слова, Асхад, стоят немного. — Карим поморщился и прошептал почти на ухо чеченцу. Он говорил тихо, но быстро и немного нараспев: — Аллах никогда не отсрочит человеку смерти, если настал его смертный час. Аллах знает все ваши деяния и воздаст вам за них.[13] — Шайя сделал короткую, секундную паузу и закончил: — Извини, но воды я тебе не подам,[14] — с этими словами он сильно ударил ножом в горло Асхада. Несколько мгновений удерживал бьющееся тело, потом опустил его на пол. Из раны брызнула кровь, быстро окрашивая белую кошму в красное.
Карим обвел взглядом палатку, посмотрел на женщину, которая так и сидела в углу, и неожиданно подмигнул ей.
— Не переживай, красавица. Все уже закончилось. И сиди тихо. Я скоро вернусь. — Он тихо выскользнул из палатки, и несколько минут спустя послышался выстрел.
Выстрел, еще один, короткая очередь! Кто-то гортанно закричал. Грохнула граната и разбудила гулкое горное эхо. Женщина запахнула разорванную рубашку и, вжавшись в угол, смотрела на мертвое тело Асхада, лежащее на середине палатки.
Лагерь опять поменял свое расположение. Дальше мы шли без лодки. Наш истерзанный речными порогами «Зодиак» оставили на последней стоянке и дальше двигались налегке. Конечно, если экспедиционные, набитые доверху рюкзаки можно назвать легкими. Как и раньше, на новое место перебирались двумя четырехчасовыми переходами. Первым заходом несем инструменты, личные вещи и припасы, вторым — лагерные пожитки.
За распадком обнаружили узкий проход между скалами. Удивительно симметричный разлом. Будто по скале рубанули огромным топором, и остался треугольный шрам, истекающий прозрачной родниковой водой. Речка за долгие годы проложила в горной породе гладкое гранитное русло. Идти по нему трудно. В некоторых местах очень скользко, и сильный поток сбивает с ног. Чамберс идет первым. Медленно и упрямо. Наклоняясь вперед, он постоянно хватается за камни, чтобы не искупаться с головой.
Сейчас мы стоим в низине у плоскогорья. Над нами изящными террасами поднимаются гранитные уступы. Сюда нас вывел золотоносный ручей. В этом живописном месте Настя застряла надолго. Она проверяет расположение золотой жилы, которая выходит на поверхность чуть ниже по течению. Мы опять били шурфы и брали пробы породы. В двух местах даже взрывали. Территория после шурфовки была похоже на огромное шахматное поле. По расположению ям. Даже Джек и тот начал бурчать о «бесноватой ведьме». Настя не остается в долгу, и Чамберс становится «старым и занудливым болваном», который не ценит легкость здешнего грунта. Она рассказывала про «пожоги» на Дальнем Востоке, где приходилось бить шурфы в мерзлом грунте, разогревая землю кострами.
Они просто вымотались.
Однажды утром, когда меня достали эти пустые перебранки, грозящие перейти в скандал, я поднял мятеж. И на правах начальника охраны объявил выходной. На их слабые возражения грохнул простым и незатейливым матом. В конце концов, безопасность сотрудников — моя забота. Если эти двое не отдохнут, то скоро начнут ругаться по-настоящему и все плохо кончится.