Игорь Негатин – Экспедитор (страница 48)

   – Вы мне льстите.

   – Ни в коем случае. Выправки, которой щеголяют наши гвардиозусы, у вас нет.

   – Что же вы такое заметили, что причисляете меня к этим почтенным господам?

   – Не знаю, но что-то непонятное, а меня всегда привлекали подобные вам люди.

   – Коллекцию изволите собирать?

   – Можно сказать и так. Пытаюсь понять род человеческий. Разумеется, в силу скромных способностей и талантов.

   – Поэтому и с Новиковым дружбу водите?

   – Между прочим, Новиков хоть из простых, но человек благородный и честный. Звезд с неба не хватает, но служит со всем усердием, а на таких служаках вся армия держится! Ко всему прочему, он образован, а «березовых» офицеров нам всегда не хватало. Сын простого сельского врача, а Петербургский университет закончил с отличием. Талантливый геолог. Разве этого мало? Я позабочусь – после экспедиции он получит офицерский чин.

   Наш разговор затянулся до позднего вечера. Иногда среди нагромождения пустых фраз проскальзывали осторожные вопросы и вопросики, с помощью которых изобличают лжецов. Не удивлюсь, если за стеной сидит стенографист, который прилежно записывает беседу для последующего анализа. Моим далеким прошлым Сергей Васильевич не интересовался, а на все прочие вопросы я отвечал довольно честно.

   Меня не просто прощупывали – меня допрашивали.

42

   Казалось, что этим беседам не будет конца. Курдогло навещал меня каждый день, и разговоры стали некой традицией. Общение, надо заметить, не было обременительным, хоть и требовало постоянного напряжения. Меня уже не допрашивали, а потрошили! Потрошили, но осторожно, словно боялись потревожить обнаженный нерв. К слову – никогда не касались прошлого. Удивительно, но это факт. Согласитесь, что при таком напоре раскусить человека – это вопрос времени. Как бы вы себя ни контролировали, все равно ошибетесь в какой-нибудь никчемной мелочи.

   Спрашивали о работе на Федерико Линареса, моем первом побеге и прочих каторжных похождениях. Поначалу я удивлялся: Курдогло мог поручить допрос подчиненным, но занимался мною сам. Не слишком ли много чести для каторжанина? К тому же он не только задавал вопросы, но и отвечал. Я интересовался прошедшей войной, европейской политикой и жизнью в России – словом, пытался не выходить из образа русского, выросшего в глуши, вдали от родины.

   Вместе с тем судьба Эрнесты Вильяр заботила меня ничуть не меньше собственной. Об этом я и сообщил консулу. Он слегка удивился, но обещал навести справки. Не окажись я здесь, рискнул бы проникнуть в монастырь сам, хоть и понимал, что этот поступок был бы чертовски глуп. Однако после всех приключений на такие вещи смотришь иначе. Привык, что вокруг меня происходит непонятная чертовщина. Хотя… Почему непонятная? Пусть и повторюсь, но скажу – в чужом мире выжить трудно. Особенно если ты беглый каторжник. Ты вынужден искать союзников, а они преследуют собственные цели, которые далеки от твоих планов и пожеланий.

   Потом… Не знаю, что именно произошло, но про меня словно забыли. На целую неделю. Приносили еду и табак, в разговоры не вступали, а на вопросы молча пожимали плечами. Пару раз хотел выйти на улицу, но путь преграждал один из охранников и вежливо советовал вернуться обратно. Странный арест, не правда ли?

   Дни летели незаметно. Усталость взяла свое, и я отсыпался. Истреблял табак, мучился от тропической жары, пил кофе и ломал голову над бумагами убитого Мартина. Загадок в этих документах было не так уж и много. Карта предельно ясна, а заметки, сделанные на отдельном листе, просто образец топографического отчета. Для данной эпохи, разумеется.

   Федерико Линарес был определенно неглуп, если понял связь между статуями быков и тем, что считал древним алтарем. Только объяснение, выраженное в схематическом рисунке, выглядело не лучшим образом. Ему, разумеется, было понятно, а вот остальным, идущим по его следам, это представлялось нешуточной проблемой.

   Распятие… Это подсказка Мартина. При чем здесь распятие? Неужели, чтобы открыть эти Врата, я должен кого-нибудь распять? Или же… Я даже усмехнулся своим мыслям. Или же должны распять меня? Это больше похоже на правду, но вдохновляет куда меньше.

   Я покачал головой и потянулся за табаком и трубкой. Закурил, убрал бумаги в карман жилета и подошел к окну, которое выходило на портовую набережную. Там кипела жизнь. Гавань была забита судами с незнакомыми флагами, а над пристанью висел разноголосый и разноязычный гул, который сливался в глас города. Как там говорил Курдогло, характер?

   Консул появился через пять дней. Вошел с таким видом, словно мы расстались несколько часов назад. Кивнул, покосился на горячий кофейник, довольно хмыкнул и налил себе кофе.

   – У меня к вам предложение, господин Шатров, – сделав несколько глотков, сказал он.

   – Не обижайтесь, Сергей Васильевич, но вы уже четвертый, кто предлагает сотрудничать. Не хочу вас огорчать, сударь, но все эти люди мертвы. Причем умерли без моей помощи, так что поневоле начнешь верить в некий дьявольский промысел.

   – Я несуеверен. Вы готовы меня выслушать?

   – С удовольствием.

   – Что-то мне подсказывает, – неторопливо, слегка растягивая слова, произнес он, – что вы, Сергей Владимирович, прекрасно знаете, где находится город, найденный Федерико Гарсия Линаресом.

   – Если я признаюсь, то появится повод усомниться и во всех остальных фактах, которые вам рассказывал.

   – Нет, не появится, – качнул он головой. – Мы их проверили. Не все, но изрядную часть. Особенно что касается вашей каторжной эпопеи. Вы мне не лгали. Вашу жизнь в Базалет-де-Энарьо проверить не могу, но не думаю, что сильно покривили душой. Что касается далекого прошлого, то… Оно меня не интересует. Пока что не интересует.

   – Вы ведете странную игру, Сергей Васильевич.

   – Что же вас не устраивает? – искренне удивился он и обвел глазами мое жилище. Мол, что же тебе надобно, царская твоя морда?

   – Например, вы держите меня под охраной, но не забрали моего оружия, – кивнул я на стул, на спинке которого висел пояс с револьверной кобурой.

   – Исключительно для вашей собственной безопасности.

   – Ваши люди не обыскивали моих вещей.

   – Разве у вас есть нечто такое, что может меня заинтересовать? – парировал Курдогло.

   – Нет, но все равно странно.

   – Господин Шатров… – Он даже вздохнул. – Уже говорил, что вы мне интересны. Ломать вас, как пытался сделать Альварес Гарса, считаю лишней тратой времени и сил. Посмотрим…

   – Вы все-таки считаете меня чьим-то агентом?

   – Согласитесь, что доказательств, которые могли бы это опровергнуть, у вас нет.

   – Увы. – Мне оставалось лишь развести руками.

   – Поэтому вы не можете обижаться на некоторые ограничения вашей свободы.

   – Скажите, господин Курдогло, эта дама, которой вы интересовались… Виолетта Уэйк. Она что, и правда шпионка?

   – Эх, Сергей Владимирович, Сергей Владимирович… – улыбнулся Курдогло. – Полагаю, что не разглашу государственной тайны, признавая талант и заслуги этой блистательной дамы. Она чертовски интересная особа! Ее похождения фантастичны! Мне иногда кажется, что, как вы изволили выразиться, без дьявольского промысла не обошлось. На ее счету десятки образов, в которых Виолетта не имеет себе равных! Она не играет. Она впитывает, словно губка, чужую судьбу и становится тем, кем ей нужно.

   – Черт побери! – выдохнул я. – Да вы ею восхищаетесь!

   – И не стыжусь в этом признаться, – совершенно серьезно ответил он. – Она настолько дерзка и непредсказуема, что предугадать ее поступки почти невозможно. Я давно гоняюсь за этой дамочкой. Очень давно.

   – Хм… – Я прищурился и провел рукой по усам.

   – О чем вы задумались?

   – Было бы интересно взглянуть на ее лицо.

   – Увы, – развел он руками, – это невозможно. Несколько раз пытались привлечь к этому художников, которые по описаниям очевидцев создавали ее портрет, но каждый раз терпели сокрушительную неудачу.

   – Это еще почему?

   – Свидетели каждый раз описывали совершенно другого человека. Даже те, кто видел ее в том же месте и в то же самое время.

   – Она что, ведьма?

   – Знаете, Сергей Владимирович, я бы не удивился. Несмотря на все научные открытия, которыми нас поражают современные ученые.

   – Жаль, что Виолетта не озаботилась познакомиться с вашим дагеротипистом.

   – Вы господина Микульскиса имеете в виду? – уточнил он. – Альгирдас говорит то же самое, только боюсь, что портрет получился бы не лучшим образом. Сей господин имеет к этой даме свои претензии. Разница лишь в том, что я бы еще и побеседовал, а он сразу пустит в дело револьвер и разнесет Виолетте голову.

   – Личные счеты?

   – Извините, но этот вопрос оставлю без ответа.

   – Согласен, мы немного отошли от темы. Прошу простить мое любопытство.

   – Да, чуть не забыл о предложении, которое хотел вам сделать. Некую взаимовыгодную сделку.

   – Звучит заманчиво.

   – Так как я немного заболтался, а в три часа должен быть у губернатора, буду краток. Предлагаю вам составить компанию группе моих людей. В тот самый таинственный город. Вас интересуют сокровища, а меня – Виолетта Уэйк. После завершения этого небольшого путешествия вы получите документы, подтверждающие ваше российское происхождение.