Игорь Негатин – Экспедитор (страница 41)
Вильяр во сне застонал, дернулся, но потом затих. Аптекарь не соврал – отвар и правда хорош. Особенно когда вырезаешь из тушки две пули сорок пятого калибра. Без наркоза и обезболивающих. Моему приятелю не позавидуешь – за последние два месяца он ранен второй раз. Нет, Вильяр определенно полез не в свое дело…
Я повертел в руках свинцовые шарики со следами нарезов. Скорее всего, револьверные. Интересно, где и на кого именно он нарвался, если дело закончилось стрельбой? Попытка ограбления? Нет, не думаю. Здешние молодчики, промышляющие в портовых трущобах, не любят стрелять. Они, как правило, режут. Довольно профессионально. Трепыхнуться не успеешь, как требуха вываливается на землю. Пока будешь хватать кишки руками, получишь еще один удар – в горло – и захлебнешься кровью.
Достал из кобуры револьвер Мартина. В барабане оставался один заряд. Я снял капсюль с заряженной каморы и повертел оружие в руках. Спать не хотелось. Надо бы вычистить и перезарядить. Мало ли кто решит наведаться к нам в гости…
Подробности узнал утром, когда раненый очнулся и попросил вина. Я не видел причин отказывать, и он получил бутылку красного, которую быстро выхлебал и слегка захмелел.
– Ты нашел Эрнесту? – спросил я.
– Увы… Напал на ее след, но не более.
– Она жива?
– Надеюсь.
– Кто же тебя продырявил?
– Ты будешь удивлен… – Он облизал губы и покосился на пустую бутылку.
– Мне лень угадывать.
– Хесус Морено.
– Ничего себе, – присвистнул я. – Он был один?
– Этот волк без стаи не ходит. С ним три молодчика. Извини, уже два.
– Это радует. Чего он к тебе прицепился?
– Видимо, вспомнил одну туземную деревушку, где мы ему помешали.
– Быстро же он добрался… Мы ведь забрали у них лодку.
Вильяр насупился, а потом неожиданно спросил:
– Серхио, ты знаешь легенду о том, что после смерти человек попадает в некий высший мир, куда знают дорогу лишь служители Бога?
– Неужели? – Я даже не попытался изобразить удивление. – Этих обещаний хватает в любой религии. Каждый жрец, независимо от конфессии, обещает загробную жизнь. Разница только в деталях.
– Ты прав. Почти. Помоги мне сесть. Терпеть не могу валяться, когда дел по горло.
Пришлось помочь. Мартин привалился спиной к стене, поморщился и посмотрел на меня. Долго смотрел. Так долго, что я не выдержал:
– Amigo, ты сейчас дырку во мне сделаешь своим взглядом.
– Лучше уж взглядом, чем пулей.
– Звучит очень многообещающе.
– Как бы не так, – проворчал он и отвел глаза в сторону.
– Говори, раз начал.
– Всего сказать не могу, даже не проси… – сказал Вильяр, но опять замолчал. Не надо быть физиономистом, чтобы разглядеть тревогу, написанную на лице монаха. Он стиснул зубы, скривился, но все-же продолжил: – В руки служителей Вселенской инквизиции попало несколько свитков, которые оказались современниками… Иисуса Христа. Они повествовали о неких мирах, путь в которые был известен Спасителю и его апостолам.
– Что?! – Я не поверил своим ушам.
– Я сказал, – нахмурился Вильяр. – Ты слышал. Выводы делай сам.
– В свитках описаны наши Врата?
– Ты совершенно прав. Там же был описан и некий обряд, благодаря которому Врата станут послушным орудием в руках посвященного.
– Погоди… Ты уже спрашивал – не знаю ли я способа, как заставить Врата распахнуться.
– Помню. Ответил, что не знаешь. Или ты мне лгал?
– Нет.
– Вот и славно. Не знаю причин, но меня это радует. Обряд довольно запутан, а иногда откровенно непонятен для простого смертного. В нем переплелись многие знания, часть из которых утрачена, а некоторые и вовсе неизвестны. Так или иначе, но я помню его описание. Возможно… – Он тяжело вздохнул. – Возможно, это тебе поможет.
– Расскажешь?
– Запишу. Найди мне бумаги и перо с чернилами. Дела, как видишь, разворачиваются слишком быстро, а я не хочу, чтобы ты застрял в этой глуши, если со мной что-нибудь случится. Нарисую карту, которую нашел в бумагах Федерико Линареса, и опишу обряд, но… Его описание будет запечатано. Поклянись, что вскроешь конверт только в случае моей гибели.
– Хорошо, Мартин Вильяр. Я обещаю.
– Благослови тебя Господь, Серхио Чатров! Пакет спрячем под половицей. Мало ли что…
– Скажи, а Эрнеста знает про этот обряд и карту Линареса?
– К чему ты клонишь, приятель? – нахмурился он.
– Женщины слабы…
– Эрнеста, да простит меня Господь, святая женщина! Она перенесла столько горя, что тебе и не снилось! – Мартин замолчал, зло нахохлился и провел ладонью по скуле. Пожевал губами, а потом посмотрел на меня и продолжил: – Нет, ей неизвестно, где находится город, но суть обряда известна. Не хотел, чтобы ее жизнь подвергалась опасности, и не рассказывал о карте Линареса.
– Я тебя понимаю.
– Ступай! – Он вдруг разозлился. – Ступай, найти мне бумагу и чернила!
Мартин рисовал для меня карту. Оставалось лишь поражаться его памяти – два десятка пунктов, описывающих маршрут Федерико Линареса, не считая многочисленных пометок. Как имел возможность убедиться позднее, они были выполнены с поразительной точностью.
Чтобы не мешать, я вышел из дома и закурил. Еще немного, и наступит сиеста – время, когда жизнь в Сантьяго-де-Лион замирает. По пыльной, утопающей в липкой жаре улице прошла местная торговка с пустыми корзинами. Проехал грязный оборванец верхом на осле. Он понукал животное и пялился по сторонам, скаля гнилые зубы. Жара…
Хесус Морено…
Выбрался, значит, каторжная душа. Выбрался и хочет поквитаться за своих подельников? Мало нам своих проблем и неприятностей, чтобы зачищать каторжные хвосты? И ведь не отмахнешься, как от надоедливой мухи… Надо решать проблему, и чем скорее, тем лучше. Решим, а потом можно и в экспедицию уходить, не опасаясь выстрела в спину.
Надо дождаться вечера…
Полутемные, провонявшие гнилой рыбой улочки, пьяные крики, тусклый свет фонарей, указывающих на очередной вертеп, собирающий под своей сенью местный сброд. Мартин Вильяр был против, чтобы я отправлялся на переговоры, и даже пытался повысить голос, но раны давали о себе знать. Так или иначе, но я узнал, в какой из портовых таверн он встретил Хесуса. Вот в этой. Покосившаяся вывеска, висящая на ржавых цепях. «Приют Бартоломео». Хм… Интересно, уж не Бартоломео ли Португальского имел в виду хозяин этого притона? Известный пират. Автор знаменитого свода правил, известного как «Пиратский кодекс».
У входа валялся пьяный малый с разбитой в кровь физиономией. Из дверей доносились звуки скрипки, разухабистые крики загулявших матросов и женский смех, похожий на лошадиное ржание. Девки, ром и драки… Все что угодно для отдыха вашей корабельной команды! Я пришел сюда по другим делам, а потому протиснулся к барной стойке и положил на прилавок монету. Плешивый хозяин, похожий на киношного пирата, кивнул и выставил на стол глиняную кружку. Не отрывая от меня взгляда, наполнил ее доверху, но не пролил и капли! Профессионал…
Пробовать здешнюю бурду не хотелось, но и выходить из образа не следовало. Поэтому и пригубил, что-то одобрительно буркнул и обвел взглядом полутемный зал. Если вы хотите получить нож в спину, то это самое лучшее место в Сантьяго-де-Лион. Не прогадаете.
– Мне нужен Хесус Морено.
– Кто? Извини, но я такого не знаю.
– Оставь. – Я поморщился и отмахнулся. – Знаю, что он где-то здесь. Скажи, что пришел Серхио Чатров. Он меня знает.
– Погоди немного… – Хозяин зло зыркнул, а потом кивнул своему помощнику и отошел в сторону. Вернулся минут через десять.
– Тот, кого ты ищешь, muchacho [6 - Парень (исп.).], ждет в соседнем зале. – Он прищурился и кивнул на арку прохода.
– Gracias [7 - Спасибо (исп.).].
Не успел сделать и нескольких шагов, как путь мне преградил высокий здоровяк. Он покачал головой и кивнул на мой пояс.
– Извини, приятель, но револьвер и нож придется оставить. Сеньор Морено таких вещей не любит. Верну, когда соберешься уходить.
– Как скажешь, – улыбнулся я. – Как скажешь…
37
В этой каморке, отделенной от общего зала дощатой перегородкой, едва умещался стол и две лавки. Деревянный подсвечник, несколько бутылок и миски с закуской. Небогато… За столом сидел мой старый знакомый. Такой же, как и раньше, только наряда каторжника не было. Старик увидел меня, широко улыбнулся и даже всплеснул руками: