Игорь Молчанов – Борис Орлов или МУ ТА БОР (страница 3)

– Прости, Боря, – сказала жена, посмотрев ему в глаза, и слёзы тонкими жалобными ниточками заструились по её щекам.

– О-о—о!?? Всё так и есть, – закачал головой Орлов, прищурив глаза, внешне твёрдый, а внутри сжавшийся от боли. – Ну, и кто? Кто этот счастливчик? – возбуждённо дыша, сжимая и разжимая губы, медленно спрашивал он, ничего не соображая. Мысли перестали повиноваться ему окончательно.

Марго, немного помолчав, назвала имя мужчины.

– Ах, этот? – захлебнулся удивлёнием Орлов, открыв рот, пытаясь найти слово, но смог лишь выдохнуть. – Ни за что бы не подумал… Подлец. Подле-е-е-е-ц. Подонок. Жирная мразь. Оказалось, что любовником Марго был один из заказчиков фирмы, в которой она служила. – А-а-а-а, вот как обделываются такие дела, – нервно засмеялся Борис. – Это же надо! Про кого ты мне только не рассказывала за эти годы, про то, кто к тебе клеился, какие только истории не подносила про всяких ловеласов, вращающихся вокруг и … ни слова серьёзного про него! В следующий раз буду умнее, учту, что настоящие любовники всегда в разговорах отсутствуют на первых ролях, про них говорят, но вскользь.. Ха-ха-ха, ловко, ничего не скажешь. Класс! Каков класс, душа моя! Ты и здесь талантлива! Актрис-са! Прима! – Проститутка, – вдруг, неожиданно для самого себя, крикнул он, захлёбываясь яростью.

Марго сидела и тихо плакала, лишь плечи её вздрагивали.

– Как теперь жить? – застонал Орлов.

– А ты представь, – вдруг зашептал неизвестный голос в дебрях сознания, – представь, как она вытворяла всё это. Как она умеет, ты же знаешь. Она обнимала, ласкала своими руками, губами другого, все последние годы… годы… годы…

– Сколько, сколько всё это длится? – говори, – вспыхнуло, разожглось в душе, – сколько лет вы встречаетесь?

– Не лет. Не лет. Сколько раз, Боря. Несколько раз, всхлипывая, подняв ставшее некрасивым от красноты, пятен, слез и тяжких гримас лицо, – ответила жена.

– Несколько раз, говоришь… Довольно и раза, наверное.

– Да. Да. Да… – шептала Марго.

– И ты помнишь, как клялась мне тогда в день свадьбы в верности, в ЗАГСе, помнишь? Марго не отвечала, прижав ладони к лицу. – Помнишь, как я тебе обещал, что не изменю тебе и сдержал своё обещание. А знаешь, почему я сдержал? Думаешь, мне не предлагали? Думаешь, не было возможности, моментов, женщин, готовых помочь? – Борис продолжал заводиться, плохо контролирую ситуацию. – Я не хотел делать тебе больно… Понимаешь, таким образом, мне казалось, я берегу тебя, потому, что ты нужна мне. Потому что ты важна для меня. Потому что любовь это, это не всегда кофе в постель и цветы на праздник. Это, вероятно совсем другое. Может быть, верность, – Бориса тёплой волной накрыла жалость к себе, потом к жене, такой слабой и беспомощной в своих слезах. Ему захотелось простить ей всё и всех, обнять и зажить новой жизнью, в которой уже не будет места лжи. Любовь к Марго накрыла его с головой, как невесть откуда взявшаяся волна.

– За что, Марго? Или ты совсем разлюбила меня, и каждый день играешь комедию? В чем причина? Ответь, – Борис опустил голову и беспомощно обхватил её руками.

– Боря, Боря… – прошептала Марго. – А ты забыл, как обижал меня, когда я жила тобой одним? Забыл, как ты по неделям не разговаривал со мной, пытаясь переиначить меня. Забыл все свои оскорбления, злые слова, все наши ссоры?

– И что? – закричал Борис, – что такого? Ты разве не так же себя вела? Со всеми бывает. Но при этом я не побежал искать себе подстилку. Потому что это предательство, и ты – предатель. Подлый, нечистый предатель.

– Представь, ты уезжал в командировки, а она в это время любилла другого, – снова зашептал голос. – Любила-любила и долюбила. А ребёнок? Он не твой. Не-е-е-ет, не твой. Она беременна от любовника..

– А ребёнок? – вскрикнул Борис, словно ударенный электротоком. – Ребёнок, – парализованным от ужаса голосом, прошептал он.

– Твой, Боря, твой, поверь! – протянула к нему руки Марго. – Боря, не сомневайся….

-А-а-а-а, – словно от заразной больной отодвинулся от жены Борис.

– Не верь ей, шептал голос, не верь этой дряни, променявшей тебя на какого-то пузатого урода. Она, видимо, не первый раз это делает, – капали в уши ужасные шепталки.

– Посмотрим, – еле сдержавшись от слёз, сказал Орлов. Недолго осталось. Семь месяцев и всё будет видно. Мы так отличаемся с ним.

– Или с ними, – шептал голос.

– Или с ними, – гадко ухмыльнулся муж и посмотрел на Марго. Марго подняла голову от следующего обвинения в порыве сказать, что, мол, нет, не так, но вспыхнула под пристальным взглядом мужа и опустила глаза.

– Как? – не поверил Орлов, – кто ещё?

– Один раз, – мертвенным голосом произнесла жена. Перед свадьбой, когда ты был в той длительной командировке.

– И кто же?

– Коллега по работе.

– Вот как? А потом ты с чистой совестью пошла под венец? Нет человека – нет проблемы?

– Нет, Боря, сама не понимаю, как тогда всё произошло. Нелепая случайность. Даже и не назвать сполна изменой. Он потом поверить не мог, что я больше не позволила ему даже думать об этом. Хотел развестись, предлагал замуж … Но я о тебе думала.

– Звучит красиво. Но навоз даже в красивой обёртке останется навозом.

– Убей её, – шептал голос, – на что тебе эта змея, которую ты пригрел у изголовья? На что тебе чужой ребенок? Убей обоих, её и любовника. Что может быть страшнее этого оскорбления?

– Дрянь. Мерзкая, подлая дрянь! Шлюха, – выкрикнул ей в лицо Борис, – ты жизнь мне сломала. Не знаю, как себе, но, возможно, и ребёнку тоже. Хотя…, если это от него, и он признает, и сойдётесь, и будете счастливо жить – что ж… Живите!

– Нет, Боря, прости, – Марго упала на колени, обхватив диван руками и застучала по нему в безысходности, – нет, нет, нет. Твой ребенок… Прости… Я виновата… Прости, – говорила она сквозь слёзы, – прости, Боренька… Убей меня, мерзкую дрянь. Я люблю тебя…

***

– Полный бак и чашку крепкого, самого крепкого кофе со сливками, – Орлов протянул купюру заправщику.

тТот засуетился вокруг автомобиля в ожидании хороших чаевых, улыбался, кивал головой и суетливо семенил к кассе, понимая, что водитель не собирается выходить из машины. Борис включил радио, покрутил ручку в поисках хорошей радиостанции. Шумный город успокаивался, укрываясь словно простынёй антрацитовой ночью. Автомобили прятались в свои стойла, водители и пассажиры в постели, кто в свои, а кто и в чужие. Броляг и укрывались импортным картоном в тёмных затхлых подворотнях.

Душа Бориса безмерно устала и исподволь просила чего-то, пока ещё не понятного, не осознанного. Но оно, это неосознанное приближалось, как ночью подкрадывается неуверенный в своих силах, но уже знающий, что станет могучим, рассвет.

– Скользнуло, обнажая тело, платье

Легло беззвучно, выгнув спину, словно кошка

И штор задернутых бельмо в глазах-окошках

Сжимается, как страсть в чужих объятьях.

Борис наткнулся на литературную радиостанцию. Читали стихи. Орлов любил стихи. Любил их в целом, проникал в них в частности. Тонко чувствовал любую фальшь или несовершенство, сам не осознавая, откуда это в нём. Может быть от юношеских увлечений поэзией или от чего-то другого… Он сохранил волну, ожидая, пока бензобак заполнялся до щелчка «пистолета». В салоне витал аромат кофе, заправщик получил чаевые и улыбался шальной нечаянной, абсолютно дурацкой улыбкой счастливого человека.

Дыханья нервный ритм – отсчет мгновений

Порханья бабочек – ресниц твоих прикрытых.

Долин и всхолмий перепляс в тенях размытых

Качается в теснине наваждений.

Юлой кружится мир в бурливой крови.

Иссохших губ усталость дремлет в неге сладкой,

И нежный аромат дарует коже гладкой

Цветущий лотос, спрятавшись в дуброве.

– Пора. Спешу. Ещё готовить ужин.

– Во сколько ждать звонка? С тобой одно блаженство.

– Я – шлюха? – Полно, милая. Ты – совершенство!

– Тогда бегу, зачем тревожить мужа

– В тему, в самую тему, – подумал Борис. – Как будто небесная канцелярия отправляет мне своё сообщение, что они в курсе происходящего…

Борис включил новые настройки на навигаторе.

– До Бреста одна тысяча километров, – проговорил женским голосом навигатор, – поверните налево, затем через пятьсот метров направо.

Орлов был абсолютно спокоен и тих. Память отключилась на какое-то время. Он сам удивлялся этой метаморфозе, ожидая вспышек пережитого ужаса и боли. Но принял эту ниоткуда взявшуюся лёгкость и мечтал не потерять её. Автомобиль плавно тронулся,постепенно разгоняясь. Между передними сиденьями, в папке лежал паспорт Бориса с открытой шенгенской визой. Рядом обычная светлая тряпка с несколькими бурыми пятнами, в которую завёрнут его складной походный нож.

Беспристрастная леди ночь приняла в свои объятья и автомобиль, и пассажира, и загородное шоссе, и всю планету.

– Вам куда? – Борис притормозил возле девушки с дорожной сумкой, голосующей на пустой загородной остановке, – свет фар неожиданно выхватил силуэт и боковым зрением Борис оценил обстановку.

– Мне в Минск. А вы куда направляетесь? – осторожно отвечала девушка.

– Садитесь, – Орлов распахнул дверь,– что-то случилось? – спокойно спросил он, – порвали окончательно и бесповоротно? В такое время? Вот ведь!

– Почему вы так решили?– устало спросила девушка.

– Большой проницательности не требуется. Вы слишком элегантны для этой затрапезной остановки. – Борис оглядел её с ног до головы, – одежда качественная, значит, деньги есть или были, макияж не броский, не как у дорожных жриц. Брови не нарисованы, цвет лица здоровый. Сумка… До Минска точно довезу, а если есть желание, время и загранпаспорт, то и … до Парижа. И дальше, туда где много солнца.