Не найти-сыскать никого; так время
разное текло: тут быстрее, в центре
жизни всякой, я же, вдали сидевший,
сединой чуть тронут, в холодном мире
неизменным строй нежных чувств оставил…
Я гуляю мимо домов знакомых —
не скрипят двери.
39
Играя чувством – сильными чувствами,
ведя дела со всеми любовные,
как не устало твоё сердце?
Мерила время людьми своими,
а я чем мерил? Ветрами во море,
движеньем звёзд, опасных погодою, —
Гиады или Диоскуры, —
ливни хлестали, одну терпели
природу мы: я утром, ты вечером,
кто в иды, кто в календы; при консулах
одних, других мы изнурялись
той же причиной – сгорали, мокли.
* * *
Теперь, когда мы все расстояния
свели с тобою к близости, вовремя
случится то, что уравняет
нас и бессмертных, тебя со мною…
40
В жарком искусстве твоём неудачливый, робкий участник,
я проливал свои слёзы, я помнил любовные клятвы
дольше, чем их говорила…
* * *
Много нас, кто увивался, кто состязался, ревнуя,
много нас было, скучавших, следивших движение ставней —
ждавших заветного зова, – много нас было – остался
только один я. Танатос Эросу так услужает!
41
Я выиграл игру. Никто к тебе
не ходит больше. А не только время
мне помогло – политика такая,
что как метлой мела… Как будто цезарь
знал, чем помочь мне…
Лучшие твои
любовники и первые среди
сограждан – одинаковых имён
два славных списка…
* * *
Я выиграл игру. Моя любовь
пережила всех, даже цезарь тот
возьми да и умри зимой – удар
своею кровью… Мы вот только живы…
* * *
И дверь твоя открыта. Ждёшь меня?
– Да хоть кого…
42
А эти игры сохранили пыл
и новизну. Ты как ни философствуй,
ни мучь дух контроверзами какими,
а смерть нам интересна – новый храм,
воздвигнутый ей Флавиями, полон.
Мы ждём великих зрелищ.
Перед смертью
мы не равны сегодня!
43
Полон новый стадион,
смотрят люди славных игр
ход священный – напоен
