свой, чужой, – рукой подать,
меч достанет – рухнет шаг
с высоты на землю-мать…
22
Все эти годы войны гражданские
страну терзали, молодость сгинула;
моё без толку поколенье
Родине было. Я – тот, кто выжил.
Я – тот, кто выжил, кто не участвовал,
кто даром хлеб и воздух отечества
глотать не стал – пути прямые
вывели беглого на свободу.
Я – тот, кто выжил; боги всевышние
меня хранили – годы изгнания
нетрудно длились и безвредно:
смерть не нашла меня, где искала —
в строях сограждан. Я, не запятнанный
ничьёю кровью, Родину милую
судить вернулся, я остался
верен своим довоенным мыслям…
23
Чуял Марса заразу – бессчётные, смертные дни;
слышал Марса запев – грохот, ропот вселенской облавы;
были Марса забавы – меня забирали они
и возвращали без ран, без добычи, без смерти и славы.
Цезарей юных занятье – терзать мир оружьем своим;
цезарей сильных проклятье – история дальних, гражданских;
цезарей наших несчастье – погибший от доблестей Рим,
гибнущий дальше, всё распространяясь в пространстве…
24
Марсово племя мы, нет чтобы гибкость, умелость Афины
взяли себе – только ярость прямая, лоб в лоб, и геройство
смертное; судьбы живых нам всегда подозрительны, этих
вспомню Горациев и Куриациев, где для живого
даже победа позор. Доделывай, бог, свое дело!
25
Ну, навоевавшись и дел наделав,
победитель-воин, чего ты хочешь
от страны своей?
Разве что забвенья,
имя чтоб стёрли!
* * *
Есть тебе земля на границе мира —
обойдёшь надел и за труд неловко
примешься мечом, им распашешь поле,
стебли порубишь.
* * *
Лучше нищета и ночлег холодный
на ступенях римских открытых храмов,
чем жизнь, где тебя ни-продать-ни-бросить
собственность держит.
26
Всё то, что было: деньги, имущество —
время забрало; нет у изгнания —
года прошли, распались клятвы —
прав никаких на своё что было…
27
По домам хожу, а на то и нужен
долг гостеприимства, чтоб, кто всем должен,
не смущал монетой – одной – столь многих,
асса не тратил.
Открывают двери – ах, ваша щедрость,
безразлична щедрость кому и сколько —
плуту, проходимцу, мне тоже надо.
Гостеприимец,
