Игорь Михалков – Восход (страница 40)
Больший интерес для Аркудова представляли Звенья Системы аннунаков. По словам археолога, эти агрегаты собирали т-энергию со всего мира и кормили ею два десятка существ, называемых Правителями, – по одному Оператору на каждое Звено. Затем, с удивлением узнал Антон, остальная т-энергия переправлялась на Луну. Думать о том, что искусственный спутник играет роль ретранслятора, было страшно. Масштабность работы аннунаков уже в который раз бросала ученого в дрожь.
Кроме того, что Звенья Правителей аккумулируют и передают т-энергию, узнать ничего не удалось. Возможно, у них были какие-то скрытые функции, например – военные, но это пока оставалось загадкой.
Информации было очень мало, а все же достаточно, чтобы утомить неокрепший мозг Антона. Он некоторое время еще лежал, думая о том, что могло с ним сделать ген-изменение. Ведь что-то сделало… На душе заскребли кошки, стало жутко до тошноты. И вдруг прекратилось.
Прислушиваясь к себе, Антон внезапно понял, что больше не знает страха.
Да, он по-прежнему боялся Отцов и Правителей, а также их прислужников. Но в то же время страх этот был каким-то… нечеловеческим, что ли. Организм больше не реагировал на воспоминания о преднамеренном геноциде в Карпатах, волоски на коже больше не вздыбливались при мысли о кошмарном песиголовце, лежащем в туннеле под горой; наоборот, он подумал о клыкастой Машке с такой нежностью, будто она была его домашним животным. Чувства притупились, сердце стучало размеренно и монотонно.
Пробежавшись взглядом по дневнику, Антон заскучал. Воспринималось с трудом. После длительной болезни лучшим выходом показалось не заниматься надругательством над мозгом, а пойти и размяться. Аркудов редко плавал на больших кораблях, к тому же короткие путешествия по столичному Днепру не шли ни в какое сравнение с Черным морем. Наверняка путешествие сулило немного приятных эмоций, если найдутся таковые среди ужасных событий последнего времени.
– Гена, мне показалось, или по правому борту что-то блеснуло? – крикнули откуда-то сверху из темноты.
– Радар чистый, – ответили из темноты левее. – Разве что коряга какая-нибудь с Дуная приплыла. Там у них сейчас очередное затопление.
– Ну-ка, посвети в ту сторону!
Ночь раскололась под густым желтым светом корабельного фонаря. Ослепительное пятно пробежало по мачтам и упало за борт. Луч некоторое время блуждал за кормой, затем вернулся и исчез.
Антон вышел на пустынную палубу. Медленно, прислушиваясь к себе, подступил к перилам. Здоровье понемногу возвращалось, сознание уже не уплывало, вестибулярный аппарат работал исправно: с небольшой тошнотой, но бойко – именно так чувствует себя наглая сухопутная крыса, впервые взобравшись на борт большого судна.
Из воспоминаний, словно яркий воздушный шарик над городскими джунглями, вдруг поднялась неожиданно теплая картина. Они с Юлькой на катере, под килем шумит осенний Днепр, берега нахохлились золотом и бронзой опавших листьев. Девушка настолько красива, что даже целомудренное прикосновение к ее руке вызывает в нем шквал настоящего блаженства. Нежно поглаживает талию, морщась от удовольствия, когда под пальцами расстегиваются пуговицы. Его плащ давно расстегнут, он распахивает Юлькино пальто и резко разворачивает ее лицом к себе. Из-за борта летят мелкие холодные брызги, но поцелую ничего не мешает. Мимо проплывают берега, между них клокочет жизнь, а на крохотном пятачке прогулочного катера время останавливается и начинается любовь. Они поженились ровно через три месяца после той прогулки.
А еще вспомнилось, что в детстве они не раз путешествовали с отцом. Хорошие были времена. Отец…
Ученый помрачнел. Подавил в себе желание подумать о трагедии в Карпатах.
Все-таки интересно, что же с ним сделало ген-изменение. И был ли ген-изменен Игорь Аркудов?
В дневнике не нашлось записей насчет волевого управления людьми. Было несколько упоминаний о том, что так называемые «низшие создания» легко теряют волю и поддаются влиянию. Но больше ничего.
Антон уже понял, что записи родителя не станут для него Библией с ответом на каждый вопрос. Многое придется узнавать самому. Значит, необходим еще один разговор с полковником.
Павел Геннадиевич обнаружился в капитанской рубке. Одетый в ту же ветровку и толстые ватные штаны, он разговаривал с низеньким мужчиной, загорелым почти до черноты, в похожей одежде. Напротив широкого многосекционного окна в помещении также находился щуплый блондин в шортах и футболке, весьма неуместных для холодного сезона. Он сосредоточенно глядел то во тьму за окном, то на показания приборов; руки сжимали корабельный штурвал.
– Ты чего встал? – набросился на Антона полковник. – Лежал бы себе, пока мы не доберемся. Надо ждать как минимум два дня – пока утрясу проблемы с таможней, пока взятки и прочие дела…
– Что делает с человеком ген-изменение? – прямо спросил Аркудов. – Нечего так на меня смотреть! Да, я ваш с потрохами и до глубины души – другого выхода не вижу. Поэтому считаю, что заслуживаю знать наиболее важную для себя информацию. Что со мной сделали?
– Держим курс, капитан, – бросил полковник коротышке. – Если патруль или еще какая жопа – зови меня.
Капитан кивнул и занялся изучением приборной доски у штурвала.
Ученый вышел следом за Павлом Геннадиевичем в открытый черный зев двери. Спустились на нижнюю палубу и остановились на носу корабля. Какое-то мгновение полковник стоял рядом, как и Антон вдыхая свежий морской ветер, дующий им наперерез и разбивающийся о стальное ребро «Диссипатора». Темно-сиреневое небо над горизонтом впереди приобретало золотистый оттенок – приближался турецкий порт.
Силовик вытащил из внутреннего кармана пачку сигарет и, сорвав с нее пленку, выбросил мусор за борт. Прижал губами сигарету, от маленького огонька, похожего на язычок газовой горелки, воспламенилось, тихо потрескивая, оранжевое пятно.
– Будешь?
Антон курил, но от протянутой пачки отказался. Решил ничего не принимать из рук врага.
– В каком-то смысле. – Полковник спрятал сигареты и глубоко затянулся. – В каком-то смысле – д-а-а. – Шумно выдохнул. – Ген-измененные больше не являются людьми. Ты ведь об этом хотел спросить?
– Меня интересует, что делается с человеком во время ген-изменения.
– Поверь, – развел руками Павел Геннадиевич. – Если бы я знал, то ответил бы. Полагаю, мы становимся чем-то средним между homo sapiens и homo primus, то есть между людьми и Отцами. Нам по-прежнему требуется еда, здоровый сон и развлечения вроде футбола, но в то же время мы можем использовать т-энергию и даже питаться ею.
– И все? – удивился Антон. – Я ожидал более неприятных известий.
– Каких, например? – хмыкнул полковник. – Что Отцы выедают твой мозг и используют тебя вроде робота?
– Примерно.
Полковник отвернулся, попыхивая сигаретой и глядя на море. Наконец, не оборачиваясь, заявил:
– Отчасти так оно и есть.
Антон был готов к таким словам, потому остался спокоен.
– Ты видел, – спросил Павел Геннадиевич, боком облокачиваясь на борт, – запись про т-энергию?
Ученый кивнул.
– Что скажешь об этом?
– С учетом всех перипетий последнего времени, думаю, отец не ошибался. Он ведь тоже был ген-изменен? Как и вы?
– Нет, мы попали под разные виды влияния. Оказалось, что его психика каким-то образом может противостоять ген-модификации, и процесс окончился полным нулем без какого-либо эффекта. Пожалуй, хм-м, с минусом для заинтересованных сторон. В результате Игорь как будто обрел возможность уклоняться от прямых приказов Отцов, даже игнорируя артефакты, но заработал крепкий удар по извилинам.
– Погодите, – приподнял руку Антон. – Может, объясните сперва, чем отличаются ген-изменения от ген-модификаций?
Над волнами несся яркий полумесяц. При качке подпрыгивали лучи фонарей, вместе с лунным светом они создавали причудливые колеблющиеся тени. Казалось, будто по переборкам шхуны ползут укутанные в серые балахоны наемные убийцы. Лезут, тесно прижимаясь к металлу, стремительно перетекают через освещенные пятнышки иллюминаторов. Антон стоял на самом носу, прижавшись спиной к поручням, и смотрел, как за спиной полковника приплясывают тени. Если бы не слишком современные очертания рубки наверху, корабль напоминал бы средневековую пиратскую галеру. Прислушаться – даже слышно, как хрипят закованные в цепи гребцы, ворочая тяжелыми веслами. Аркудову причудилось, что из темноты по правому борту бесшумно выскочила на волнах приземистая шлюпка – наверняка из налета возвращались пираты, неся на свой корабль тюки с разграбленного испанского галеона.
Антон заморгал, отгоняя наваждение. С ним явно было что-то не так. Конечно, не галлюцинации и не диалоги с мертвыми людьми, но мозг нуждался в серьезной припарке.
«Неужели я повторю участь отца и тоже сойду с ума?» – подумал ученый.
Полковник тем временем о чем-то увлеченно рассказывал. Безлюдную палубу за его плечами наводнили бесформенные тени. Перебираясь от одного бортового фонаря к другому, они подкрадывались ближе.
– Простите, Павел Геннадиевич, – тряхнул головой Антон. – Не могли бы вы повторить, о чем только что говорили? Я немного задумался.
– Да уж, – кивнул силовик. – Задуматься есть над чем – согласись. Откуда мне начинать?
– Давайте сначала, – предложил Аркудов, глядя, как лунный свет купается в складках парусов. Отчего-то стало не по себе. Страха по-прежнему не было, но появилось чувство опасности. – Я хочу хорошенько все проанализировать.