Игорь Маревский – Проект: "Возмездие" Книга 8 (страница 35)

Девушка быстро дышала, словно до последнего сомневалась в принятом решении, а когда мимо пробежал мальчик с механической рукой, она резко выпрыгнула и вонзила нож в горло Крысолову. Убийство оказалось не таким уж и сложным, однако ей пришлось это делать впервые, и красная человеческая кровь, пускай, и таких уродов, показалась ей слишком вязкой.

Повсюду грохотало железо, звучали детские голоса, а в воздухе начало пахнуть чем-то сладковатым. Фи на мгновение показалось, что её начинает клонить в сон. Казалось, что прошла всегда секунда, но этой секунды хватило, чтобы она успела лишиться концентрации и проглядеть зашедшего за спину ей человека.

Он, как и все Крысоловы, был до чёртиков тихим и молчаливым. Мужчина схватил её сзади и попытался надеть на лицо какую-то холодную маску, от которой несло тем самым приторно сладких запахом. Фи чертыхнулась, мотнула головой, сбрасывая намордник, и со всей силы ударила затылком в лицо нападавшего.

Маска Крысолова оказалась куда крепче, чем могла показаться на первый взгляд, однако противник отшагнул назад, споткнулся обо что-то твёрдое и потянул за собой добычу. Девушка не устояла и упала вместе с ним, а затем ощутила, как шею оплетают крепкие руки, сжимая, будто змеи, и не давая дышать.

В глаза поплыло, сознание билось в агонии страха и не понимало, почему тело не может отбиться от нападавшего. Фи смотрела на Павлика, который от ужаса прижался к стене и заметно дрожал. Удивительно, но в тот момент она думала не о себе. Не боялась, что вот-вот умрёт или вновь попадёт в рабство. Всё, о чём думала Фи, — это о мальчике, которого вот-вот засунут в капсулу, а затем превратят в мутанта. Она протянула к нему раскрытую ладонь и едва слышно прохрипела:

— Пав…лик… бе… ги!

Мальчик застыл от страха, а затем его взгляд скакнул на Крысолова, и в правой руке появился малюсенький перочинный нож. Он, как заправский Бродяга, перебросил его с ладони в ладонь, а затем подбежал и что есть сил вонзил его в глазницу ублюдку. Кровь хлынула потоком, а мальчик продолжал бить и кричать… бить и кричать.

Хватка достаточно ослабла, чтобы Фи сумела освободиться, перевернуться на живот и коротким ударом перерезать Крысолову глотку. Павлик всё равно продолжал бить, часто промахиваясь и попадая в лобную кость. Пантера слезла с умирающего мужчины и, заметив, как мальчик продолжает бить, царапая ладони, быстро выхватила у него нож и крепко прижала к себе:

— Живой, живой, — продолжала она шептать, словно проговаривала одно и тоже защитное заклинание. — Живой, живой.

— Тетенька, — сдавленно промычал Павлик. — Мне дышать нечем.

Она отпустила его, схватила за руку и, всё ещё пытаясь отдышаться, произнесла:

— Нам надо уходить отсюда, их слишком много. Я не смогу помочь всем Железякам, прости меня, Павлик.

Мальчик кивнул.

— Бродяги сильные, они помогут, а потом дяденька Смертник вернётся и всех постукает. Насмерть постукает.

Фи кивнула и поняла, что ей надо продержаться до тех пор, пока Смертник не выйдет на связь или она не найдет способ с ним связаться. Девушка схватила мальчика, выбежала из-за контейнера на дорогу, которая вела прочь из лагеря прямиком на тропу Бродяг, и сразу наткнулась на целую группу Крысоловов.

Её возглавлял мужчина, маска с клювом которого была расписана множеством белых палочек. Они, словно зарубки на прикладе винтовки, были почти все перечёркнуты, судя по всему, обозначая количество похищенных им лично детей. Фи пыталась податься в обратную сторону, закрывая Павлика своим телом, но и туда уже успели набежать ублюдки.

Их было слишком много, человек тридцать, и то это не все. Большинство всё ещё орудовало по всему поселению Железяк, в этот раз забирая всех подряд. Они не чурались мутаций, наличия кибернетики и тем более качества. Детей попросту усыпляли и засовывали в мешки, утрамбовывая, словно компост.

Фи достала нож, злобно оскалилась, блеснув кошачьими глазами, и ощутила, как ей в ногу впивается пальчиками Павлик.

— Назад, суки! — прорычала она, словно пантера, оберегающая своего котёнка. — А то убью всех!

— О-па! — жадно потирая руки, ухмыльнулся владелец расписанной маски. — А кто это у нас тут? Погляди, она не Железяка, причём точно не Железяка, — он провёл руками в воздухе, показывая на себе упругую фигуру Фи. — Ты как сюда попала, самка?

— Ни шагу больше! — злобно выпалила Фи, прочерчивая кончиком кроссовка черту на земле.

— А то что? — в этот раз уже оскалился Крысолов. — У меня тридцать бойцов, а ты нож едва держишь в руке. Я дам тебе шанс. Если сейчас упадешь на колени и по очереди отсосёшь у всех моих ребят, сохраню жизнь. Пристрою жопой работать и буду кормить.

По рядам прошёлся заливистый поддерживающий смех. Фи крепко стиснула зубы, осознав, что её окружили и бежать некуда. Даже в такой ситуации она в первую очередь думала о сохранности Павлика и всех Железяк. Ей было плевать, если она умрёт, главное, убить как можно больше Крысоловов, чтобы у мальчика появился шанс бежать.

Как жаль, что рядом нет Смертника, но вечно полагаться на него Фи не могла. Она приняла осознанное решение, когда ввязалась во всю эту авантюру, и сама себе пообещала, что дойдет до конца. К сожалению, он наступит намного раньше, чем бы ей этого хотелось. Девушка взяла Павлика за окровавленную ладонь, крепко её сжала, а когда он поднял голову, она перехватила нож и прошептала:

— Как только увидишь шанс, беги. Беги, Павлик и не оборачивайся, пока не доберёшься до своих!

Глава 17

— Иди уже! — я пинком отправил перед собой Губернатора, который нехотя, но всё же пошёл.

Комплекс принтера оказался огромным. Длинные и бесконечные коридоры, создававшие иллюзию лабиринта, освещались тусклыми и невесть как всё ещё работающими лампочками на потолках. Мы проходили мимо вереницы офисных помещений, где время буквально остановилось.

Мне пришлось выпить очередную дозу чая, от которого осталась ровно половина. Не знаю, что со мной происходит, но приступы временно участились, отчего мой запас, ранее рассчитанный на две недели, стремительно подходил к концу. Если так и продолжится, то он закончится прежде, чем покину стены Яслей и наконец вернусь обратно. До этого, правда, придётся сначала вырезать всех Крысоловов, обеспечить детям безопасность и, скорее всего, отключить принтер навсегда.

Одна мысль о том, что должно произойти, вызывала вполне обоснованные сомнения. А правильно ли я поступаю? Принтер, пускай и бракованный, всё же создавал новых детей и даровал им хоть какую-то жизнь. С другой стороны, каждое тело, в которое умещался матричный импринт из библиотеки, имел срок годности в двенадцать месяцев. Только начинать познавать жизнь — и уже готовиться к похоронам? Жестокая издёвка даже по моим меркам.

Во мне сражались два противоречия, и каждое из них так и не могло взять верх. С одной стороны, если отключу принтер, то превращу Рубежи в место, где никогда не раздастся детский смех. Если поступлю иначе и позволю ему продолжить штамповать, они более не станут жить в Яслях и выйдут на поверхность, однако какой мир их там ждёт?

ОлдГейтом правил Белый Шов, тот самый орден, который использует их для создания мутантов. Они, если сразу не отловят детей под предлогом «очищения» общества, то придумают другую причину, чтобы они исчезли. Правда ни в коем случае не должна выбраться наружу, и если общество узнает, кто действительно находится на защите правящей власти, — начнётся второй виток гражданской войны. В которой, боюсь, Шву не победить.

Даже если убрать его из уравнения, то всё равно им останется жить всего год. Год, который пролетит незаметно — особенно для них. Стоит ли вообще начинать, понимая, что конец уже за углом? Часть моего сознания твердила, что лучше так, чем вообще не родиться, а другая кричала абсолютно обратное. Не давай надежды этим детям, Смертник, лишь для того, чтобы потом жестоко вырвать из их маленьких ручек!

Идущий передо мной Губернатор всем своим видом и поведением склонял меня ко второму варианту. Если уж даже здесь нашлись такие ублюдки, то, думаю, этот мир слишком жесток, чтобы в нём жили невинные дети. Вот только когда дойдет до дела, не уверен, смогу ли устроить осмысленный геноцид, лишив будущего сотни тысяч потенциальных ребятишек.

— Слушай, — вдруг заговорил Губернатор, отчего мне захотелось разорвать ему глотку. — Как тебя зовут?

— Что, решил со мной подружиться теперь? — злобно выпалил я, едва сдерживая нарастающий порыв.

— Ну, раз уж нам теперь придётся вместе идти, позволь хоть узнаю твоё имя, мне же надо как-то к тебе обращаться.

— Не надо, — всё тем же голосом сорвалось с моих губ. — Пока к тебе не обратятся, идёшь молча и показываешь дорогу.

Губернатор замолчал, а затем, видимо, понял, что тишиной не сможет обеспечить себе выживание, поэтому вновь предпринял попытку мною манипулировать:

— Но ты же с поверхности, я правильно понимаю? Эх, мне она снится, причём постоянно. Крысоловы не очень общительные люди, но рассказывали мне, как там. Правда, что там есть и другая еда, помимо пасты, и постоянно светит солнце?

— Заткнись на хер!

Повисла тишина. Мы свернули за угол, и мне показалось, будто он водит меня кругами. Клянусь, здесь мы уже были, или помещения были настолько одинаковыми, что их вовсе не отличить. Я уже приготовился выплеснуть весь накопившийся внутри гнев из-за того, что попросту не могу выбрать меньшее из двух зол, как вдруг в поле моего зрения попала комната, явно отличавшаяся от других.