Игорь Маревский – Хранитель Пути Зверя (страница 54)

Когда я подошёл и спросил, за каким артефактом они ведут охоту, темнокожий торговец заткнул карту за пояс и тактично объяснил. По его словам, это древний и давно утерянный браслет, который когда-то принадлежал его народу, и он хочет вернуть заслуженное богатство себе на родину. Я внимательно слушал, старался не упустить ни одного сказанного им слова, но подо всей это грудой стандартной, словно списанной из любой детской сказки, тирады была лишь ложь, ложь и ещё раз ложь.

Кемату явно считал меня за того, кем я внешне и являлся — обычным деревенским мальчишкой, но мне хватило ума и опыта, чтобы понять, что он врёт. Вот только причина мне была всё ещё непонятна. Торговец тем самым пытался обезопасить себя и свой товар? Опасался, что если узнаем правду, то сопровождающие их люди отнимут карту, посадят на штыки и бросят гнить в горах? Я бы тоже опасался и не стал бы вот так доверять незнакомцам. Однако нечто в их поведении меня всё ещё настораживало. Нечто… необъяснимое.

Решил, что стоит чаще прислушиваться к пятому чувству, но не сильно доверять, по крайней мере, не посоветовавшись со здравым смыслом. В любом случае, претендовать на артефакт я не собирался, как и Кори с Угольком, насколько мне известно. От того, чтобы превратиться в обычных разбойников, их отделяла толстая черта репутации содружества Охотников.

Тем не менее, после того, как все позавтракали, мы свернули лагерь и двинулись по тропе ввысь. Я впервые оказался так далеко долины и с особым интересом, можно даже сказать, профессиональным, принялся исследовать каждый закуток, и так мне удалось обнаружить парочку интересных находок.

Первой стала небольшая колония грибов. Тоненькие белоснежные стебли росли близко друг к другу и торчали из земли пучками. Я достал походный нож, аккуратно, вместе с землей, собрал три группы и сложил в мешок для трофеев. Второй находкой стали те самые Ху Цао, защитное растение, требуемое для создания заживляющей мази. Они, чем-то похожие на одуванчики, имели особенно хрупкий стебель, по которому стоило лишь провести кончиком ногтя, и он тут же пускал сок и сдувался будто воздушный шарик.

Пробовать на вкус и то, и другое, конечно же, при всех не стал и, пока экспедиция двигалась дальше, я быстро всё собрал, аккуратно сложил в отдельные мешочки, стараясь не сломать хрупкие Ху Цао, и побежал за остальными.

Следующие несколько часов прошли в глухой тишине. Изредка со стороны скал доносились птичьи крики, вой существ, которые напоминали то ли волков, то ли собак, и странные клокотания, прекратившееся после того, как мы добрались до второго перевала.

Оказалось, он так назывался не потому что был точной копией своего собрата ниже, а по причине, что разделялся тропу на две, одна из которых вела к узкому и опасному по краям проходу. Я с интересом заглянул и увидел, что дорога, словно соединяющая артерия, вела к подножью соседней горы.

Да, то, что снизу казалось одним огромным хребтом, на деле являлись тремя абсолютно обособленными скалами. Второй перевал фактически находился почти на вершине Младшего брата и возвышался на расстоянии нескольких километров. Первая и самая низкая из всех гора не могла похвастаться особенно крутыми поворотами, опасными обрывами или чем-то подобным. Если бы не извилистые тропы, то мы бы смогли добраться до вершины вдвое быстрее, попросту следуя по идеально вытоптанной дорожке.

Где-то в процессе, наскучив сам себе монотонным маршем по горам, со мной поравнялся Уголёк и незатейливо начал разговор:

— Слушай, Рен, мне тут Кори все уши прожужжала и в общем… Ну… Я это…

— Всё нормально, Уголёк, не стоит благодарностей, — ответил я, с интересом поглядывая на порхающую в небе птицу.

— Ну, я не об этом, — неуверенно протянул мой собеседник. — Но раз уж ты сам заговорил и настаиваешь, тогда отлично! Значит, мы в расчёте?

Нелепая попытка Уголька извиниться меня только развеселила. Забавно было наблюдать, как он, словно уж на сковороде, пытается изогнуться то так, то сяк, лишь бы не показаться слабым и попросту не поблагодарить за спасение. Впрочем мне оно и не требовалось. Я вытащил их двоих не сугубо из корыстных целей, чтобы потом купаться в лучах собственного величия. Нет. Мне бы не позволила совесть оставить их вот так, где ими точно занялись бы обитающие так яогуаи.

Однако ни слова Уголька, ни песенка, затянутая одним из громил сопровождения, не так сильно отвлекала, как парящий над головой орёл. Он был намного больше своего земного собрата, как минимум размахом крыльев. Белоснежные перья, казалось, не двигались, когда птица снижалась или наоборот набирала высоту. Остальные, может, и не заметили, но она сопровождала нас уже какое-то время, причём строго со второго перевала.

— Слушай, — продолжил от скуки Уголёк. — А чего у тебя там с Кори, а?

Я некоторое время смотрел на птицу, затем опустил голову и непонимающе ответил:

— О чём ты?

Уголёк рассмеялся.

— Да ладно, Рен, я же вижу, как ты на неё смотришь, да и она что-то разговорилась для той Кори, которую я знаю. Колись, что между вами происходит?

Я понимал, что идти нам ещё долго, но разговаривать на эту тему желания не было, особенно учитывая, что объект нашего диалога шёл всего в нескольких метрах впереди.

— Ну пошвыряла меня как куклу, дала пару полезных уроков, вот теперь вместе работаем на экспедицию. Не знаю, чего ты там себе навыдумывал, Уголёк, но на данный момент мы связаны одним контрактом.

Парень кивнул.

— М-м-м, кстати о нём, раз уж не хочешь колоться. Как ты думаешь, что мы вообще ищем и как долго будем это искать?

Тут уже я пожал плечами.

— Кемату чётко уверен, что далеко идти не придётся. Он сказал, что расположение артефакта ему известно, просто им требовались люди для сопровождения, не более того.

— И ты ему веришь? — перейдя на шёпот, тут же спросил Уголёк.

— Не вижу причин не верить. А с чего у тебя вдруг появились сомнения?

Вдруг рыжеволосый прошёлся кончиками пальцем по пышной шевелюре, задумчиво посмотрел на идущих впереди южан и вполне справедливо заключил:

— Появляются из ниоткуда два торговца, нанимают полноценный отряд, причём медяками не чураются, оплата-то хорошая, и идут в горы. А в горах, видите ли, где-то заныкан какой-то артефакт их земель, причём заныкан так, что они знают где, но не могут до него добраться. А артефакт этот, получается, напитанный духовной энергией предмет, способный на какие-то невероятные штуки… Что-то слишком всё гладко, не находишь?

А Уголёк оказался не таким уж и дурачком и прихлебателем, каким мог показаться на первый взгляд. Видимо, так на него действовало присутствие Хона, и он всячески пытался ему услужить, что брал на себя любые роли, вплоть до язвительного ублюдка. Однако сейчас он рассуждал вполне логично и здраво, и признаюсь, меня и самого посещали подобные мысли.

В правдивости слов Саида я не сомневался, но торговца и самого могли обманывать. С другой стороны, зачем тянуть за собой отряд опытных культиваторов? Чтобы что? Кинуть с платой? Убить? На что так яростно намекал Уголёк? Согласен, Кемату и Садиик явно что-то утаивали и рассказывали явно не всё о своей истинной цели, однако, правды ради, всем, включая и меня, на это было плевать. Мы согласились пойти в экспедицию лишь с одной целью. С целью поживиться, а не пытаться расплести заговоры, поэтому пускай всё так и останется.

— Расскажи лучше про эти артефакты, — я ловко сменил тему, вынудив Уголька перейти от скучного разговора к полезной информации.

— Ну как тебе сказать, — медленно протянул парень, пытаясь подобрать нужные слова. — Как объяснить слепому от рождения человеку, что такое красный цвет?

— Ясно, значит, слепой — это я, понял. Но ты всё же попробуй, начни с общих контуров, а там я мысль подхвачу и интерпретирую в меру собственной слепоты.

Уголёк согласно кивнул.

— Если в общих чертах, то это особые предметы, напитанные духовной энергией с различными свойствами.

— Ага, а если не в общих?

— Если не в общих, — продолжил Уголёк. — То они делятся на два типа. Созданные умелыми мастерами и выкованные самой Ци. Вторые встречаются крайне редко, так как сырая и хаотичная энергия слишком рассеяна, и понадобятся тысячи лет для накачивания ею одного предмета. К тому же, это обычно сопровождается сильные бурями Ци или эмоциональными потрясениями. Поле битвы — самый подходящий пример, который могу привести. Десятки тысяч трупов, кровь, вой, вопли, смерть, всё это благоприятно, а может, и наоборот, повлияет на создание средненького артефакта.

— А что насчёт мастеров? — спросил я, заметив, как на нас вполглаза смотрела идущая впереди Кори.

— Ну, тут всё намного проще. Создаешь какую-нибудь брошку, попутно накачивая её энергией из камней, кристаллов и сосудов силы. Можно вытянуть из добровольцев или накачать собственной. Процесс трудоёмкий и долгий, если, конечно, речь идёт о сильном артефакте, а не о каком-нибудь медальоне, который будет спасать от сильного поноса. Да, да, не смотри на меня так, существуют и такие. Дело в том, что слабых и средних ремесленников как рыбы в море, куда ни плюнь — что-нибудь да создают, а вот когда речь заходит о серьёзных мастерах… Таких обычно сразу загребают либо секты, либо императорский двор. Так что на улице в лавке их не встретишь.