Игорь Маревский – Хранитель Пути Зверя (страница 52)
В любом случае, без особого козыря в секте мой потолок — это начальный уровень закалки тела, максимум первая ступень практика, но рассчитывать забраться выше? Нет, мне нужен мастер, для которого либо не важны правила секты, либо по какой-то причине готовый взяться за моё обучение. Но что я могу предложить взамен? Вот здесь нужно хорошенько поразмыслить.
Рядом со мной находилось место силы, моё место силы. Уверен, у него должно быть больше возможностей, чем просто удвоенный бонус к медитации. Оно даже пыталось протянуть мне руку и познакомиться поближе, только вот я всё ещё слеп, нем и откровенно туп для того, чтобы её распознать.
Получается, до тех пор, пока самостоятельно не начну закалку и работу с Ци, об обучении с мастером можно даже не думать. Если бы не долг семьи, ради которого приходилось шастать по горам… Нет, даже думать об этом не хочу, а то начнётся как обычно. Если бы то, если бы сё… Пустые и беспочвенные размышления на тему того, чего никогда не могло бы произойти.
То же касалось и духовного оружия. Кори рассказала, что оно имелось у каждого полноценного практика, и что не он выбирает его, а оружие само выбирает себе культиватора. Звучало поэтично и вполне в духе Востока, но, опять же, для меня это фактически ничего не значило. Так что выбора нет. Закончу экспедицию, расплачусь с большей частью семейного долга и уйду с головой в тренировки.
Стоп, а зачем ждать?
Я закончил с ранами на предплечьях, груди и даже с одной на шее и резко вскочил на ноги. Размышления и выводы не просто добавили мотивации к тренировкам, они захлестнули меня такой волной, что буквально свербело в заднице.
Отжимания — сто из ста, готово. Приседания — ещё нужна сотня. Подтягивания — жалкие двадцать раз, ну и, конечно, мой камень преткновения, моя слабость и моя же сила — медитация. Семьдесят пять часов, даже проведенные на месте силы, потребуют от меня полноценные тридцать семь с половиной часов.
Ничего, тогда быстро разберусь с физической стороной и начну медитировать. Я выпрямил спину, мысленно послал боль куда подальше и уже в привычной манере начал приседать. Никаких рывков, никаких размахивания руками. Медленные, верные и техничные подходы. Раз, два, три, четыре.
— Ты бы не стал так напрягаться, Рен, — раздался сбоку голос Кори, и я краем глаза заметил, как девушка шла мне навстречу.
— В здоровом теле — здоровый дух! — выпалил я, словно пионер на зарядке, и улыбнулся.
— Интересное выражение, я такого раньше не слышала, — она подошла, села напротив и молча начала смотреть, как я приседаю.
Двенадцать, тринадцать, четырнадцать, чёрт сбился, тринадцать, тринадцать, паскуда, четырнадцать! Три раза неверно выполненное приседание заставило крепко стиснуть зубы и продолжить ещё упорнее. Я обязательно закончу и наконец стану крепче. Двадцать один, двадцать два…
— Раны на спине открываются, — спокойным голосом произнесла Кори, наблюдая за тем, как пот со лба стекал по моей груди.
— Терпение и труд, всё перетрут! — выдал я очередную дежурную фразу и продолжил упражнения.
— Хм, — всё, что ответила мне девушка и продолжила молча смотреть.
Тридцать шесть, тридцать семь. Тело начало тихо поскуливать и просить сделать перерыв, но я, словно конь, разогнавшийся на треке, попросту не мог остановиться и продолжал его испытывать. С каждым удачным подходом мне удавалось всё ближе оказываться к моей цели, и теперь, когда знаю, что меня ожидает впереди, какие-то мелкие раны меня не заботят. Видали и страшнее.
Пятьдесят два, пятьдесят три…
— Кровь по спине течёт. Сознание ещё не теряешь? — спокойным и, казалось, безразличным голосом спросила Кори.
Я ничего не ответил и усилием воли прогнал охватившую разум дымку. В глазах потемнело, сердце застучало быстрее, а мокрые от пота ладони начинали дрожать. Организм испытывал не просто стресс, он не понимал, откуда во мне такое рвение довести его до предела. Всё же было нормально, жил восемнадцать лет, как обычный деревенский юноша, а тут внезапно — драки, тренировки, закалка тела и даже кровь!
Если бы не моя запущенная и взвинченная сила воли, он бы отключился на мгновение, угомонил мой пыл и заставил задуматься над сделанным выбором. Однако ему не было известно, что такое мужская гордость. Гордость, которая не позволяла мне нарушить данному себе слово и тем более упасть в грязь лицом перед Кори.
— На груди тоже раны открылись, — произнесла она, сидя на траве и указывая пальцем на стекающую кровь.
Восемьдесят шесть, восемьдесят семь…
Ноги горели. Колени начинали зудеть, а затем стали ощущаться чугунными, словно в них засыпали пару мешков песка. Дыхание часто сбивалось, из глотки доносились сухие хрипы, а стекающий со лба пот то и дело застилал глаза. Чувство обезвоженности, помноженное на усталость, наконец довели организм до точки, и я пошатнулся на месте.
Девяносто два, девяносто три.
— Знаешь, а ведь это можно было сделать и после, чего ты вообще добиваешься этим? Хочешь, чтобы завтра не смог встать?
Девяносто восемь, девяносто девять, сто!
Я выполнил последний повтор, заметил, что интерфейс засчитал мне полную тысячу, и свалился на траву. Кори сидела рядом и, с натянутым на лицо шарфом, непонимающе смотрела на то, как двигалась моя грудная клетка. Несмотря на усталость, тяжелое дыхание с сухими хрипами и раскрывшиеся, будто алые бутоны, раны, я улыбался. Точнее, не просто улыбался, я был счастлив.
Кори молча взяла нарезанные на лоскуты тряпки, промочила мои раны и принялась повторно обрабатывать их мазью. Было всё же нечто безмятежное в этом мире. Нечто, заставляющее попросту остановиться и бездумно смотреть на облака. Однако стоило лишь опустить голову, как приходило понимание, что под ногами была кровь. С одной стороны яогуаи, с другой кровожадные градоправители, а с третьей небесные боги, воплощённые в лице ИнЛона и СюанУ.
И где-то между ними должен был затесаться я.
— Это того стоило? — спросила девушка, жестом попросив меня сесть.
Я трижды выдохнул, вернул дыхание в норму и ответил:
— Каждая пролитая капля пота и крови, —кажется, Кори улыбнулась. Я повернулся к ней спиной и, ощутив тёплое прикосновение её пальцев, спросил. — А зачем ты тренировалась?
Она пожала плечами.
— Так было надо.
Немногословна, как всегда, хотя во время битвы то и дело бросалась колкими выражениями и не жалела слов в рассказах про техники. Я решил, что, раз уж она не хочет рассказывать, видимо, для этого есть свои причины. Можно было, конечно, настоять, попросить её продолжить, вот только смысл? Однако Кори, закончив с очередной раной, погрузила кончик пальца в мазь и добавила:
— Меня хотели отдать в секту, так как я проявляла достаточный потенциал, но у семьи не хватило цен. Пришлось, как-то использовать этот самый потенциал и начать им зарабатывать.
— Так и вступила в содружество охотников?
Она кивнула.
— Да, вот и вся моя история. Серая, скучная, ничего интересного. Если ты надеялся услышать нечто из ряда вон выходящее, то спешу тебя огорчить.
— Рано.
— Что рано? — с интересом спросила Кори.
— Рано ты точку ставишь на своей истории, она ведь только начинается. Держи локти выше, Кори, и не забывай, что у тебя всё ещё впереди.
Девушка внезапно остановилась, перестала обрабатывать мои раны, а затем тихо спросила:
— Поэтому ты решил тренироваться?
— По этой и по другой причине. Я пока ещё не до конца осознал, но думаю, что у меня попросту нет другой дороги. Так что вряд ли это можно назвать прихотью — скорее, необходимостью.
Кори закончилась с последней раной, вытерла пальцы о тряпку и звонко шлёпнула меня по спине.
— Ну и что дальше в твоих тренировках?
Я обернулся, посмотрел на девушку и впервые заметил, что, несмотря на всю эту маску, она была чертовски красива. Однако не успел я ничего сказать, как за спиной у меня активизировалось место силы. Оно, как и раньше, манило меня своим присутствием, будто верный пёс, без остановки требуя к себе внимания.
— Медитация, нужно заняться медитацией.
Кори кивнула.
— Значит, медитацией.
Я занял место, медленно выдохнул и удивлённо посмотрел на спутницу.
— Ты что, так и будешь здесь сидеть?
— В лагере сами справятся, да и настала моя очередь дежурить в долине, так что, если ты не против, посижу и побуду здесь какое-то время. Или ты хочешь, чтобы я ушла?
Я ухмыльнулся, принял медитативную позу, закрыл глаза и коротко ответил:
— Нет.