Игорь Маревский – Хранитель Пути Зверя. Том 2 (страница 10)

Глава 5

Я спрятался за старой телегой, которую не сдвигали с одного и того же места уже несколько недель. Проходившая мимо пара людей, лениво позвякивая пластинами брони деревенской стражи, о чём-то меланхолично болтала, заступая на ночную смену. Вся деревня будто по щелчку пальцев превратилась в безлюдную пустыню. Единственное, что выдавало в ней жизнь, — это горящие повсюду огоньки в окнах небольших хибар и лачуг.

Рисковать провести ночь в местном околотке в компании крыс и смрада немытых тел мне хотелось в последнюю очередь, но оставить всё как есть и дожидаться утра я попросту не мог. Слова лекаря не просто шокировали меня, но и заставили задуматься. Почему я был настолько спокоен и оставил дедушку и старика Лао под присмотром ЛинЛин? Неужели думал, что в случае атаки она сможет их защитить? Хотя нет… Скорее, думал, что никакой атаки и не последует.

Мне ещё предстоит выяснить, во сколько обошлось моя недальновидность и что на самом деле произошло в лапшичной. К тому же не нужно быть семи пядей во лбу, чтобы догадаться кто за этим стоит. Неужели Бык решил рискнуть своим положением имперского служащего и открыто замарать руки крестьянской кровью? Вряд ли… Он бы скорее послал Бибу и Бобу, но два… скажем так, прихлебателя были слишком трусливы без своего хозяина. Значит, воспользовался услугами наёмников.

А вот это уже плохо.

Насколько мне известно, отец Быка обладал немалым богатством, и уж ему-то не требовалось ходить в горы, чтобы свести концы с концами. Такой человек мог самостоятельно собрать и, более того, профинансировать экспедицию, поэтому оплатить услуги парочки дуболомов и при этом не запятнать себя кровью крестьян для него было проще простого.

Если Бык-старший узнал о проблеме своего сына и лично вмешался — то наша жизнь в деревне превратится в ад. Даже если выплачу семейный долг, толстяк не успокоится, пока не сживёт меня со свету, фактически не оставляя мне другого выбора. С этой мыслью я крепко сжал рукоять ножа Кори и, стиснув зубы, мысленно подгонял медленно плетущихся стражников.

Ну же, паскуды, шевелись!

С каждой проведенной в тени секундой, словно снежный ком, внутри нарастало чувство гнева и тревоги. Ощущение, когда не терпится выяснить, что случилось с твоими близкими, но отсутствие связи и неудачно вставшая пробка заставляли нервно кусать собственные локти. На мгновение мне захотелось выскочить из тени и короткими ударами оборвать жизни обоих стражников.

От проскользнувшей в голове мысли на лбу выступила холодная испарина, а пальцы инстинктивно разжались и отпустили рукоять. Нет, я не доставлю Быку такой радости и не стану вот так глупо ставить крест на собственной жизни. Мне обязательно удастся дожить до того момента, когда мои пальцы окажутся на его жирной шее, а глаза жадно будут наблюдать за тем, как его жизнь покидает его отвратительно тучное тело.

Мысль о неизбежной мести помогла справиться с эмоциями и на время утолила мою жажду крови. Я спокойно позволил стражникам пройти мимо, а когда они скрылись за углом, убедился, что улица чиста, и на согнутых коленях побежал. Рюкзак пришлось оставить у лекаря под честное слово. Он пообещал, что придержит его до моего возвращения, и даже предложил скидку, если вдруг понадобятся услуги лекаря.

Я свернул с пыльной дороги в узкий переулок и набрёл на ту самую булочную лавку, куда несколько дней назад зазывала меня ЛинЛин. Недалеко от неё находился тот самый амбар, в котором мы провели ночь, а совсем рядом, буквально за углом, было место, где в свое время я впервые встретил Быка. Знал бы в тот момент, что лёгкая потасовка закончиться кровью, повёл бы себя иначе.

Хотя… Повёл бы? Ублюдок заслуживал каждую оплеуху, каждый мой презрительный взгляд, а после того, что он сделал с лапшичной старика Лао, явно претендовал на большее. Я для себя решил, что не стану рубить с плеча, по крайней мере, до тех пор, пока не выясню что стало с близкими мне людьми, поэтому, придержав мысль, прошмыгнул меж домов и оказался на улице трактирщиков.

Лапшичная старика Лао находилась ровно по середине, и ещё издалека я заметил поваленную на землю вывеску. Жители в страхе наказания за нарушение комендантского часа позакрывали свои лавки и отправились домой. Лишь лапшичная осталась открытой, и меня удивлял тот факт, что вокруг не было стражи.

Со стороны могло показаться, будто местным органам было попросту плевать. Ну разнесли и разнесли, что теперь, посреди ночи выяснять кто? А вдруг ещё случайно найдём виновного… А вдруг этим виновным окажусь я сам? Мысли каскадом проносились в моей голове, оставляя лишь гадать о личностях исполнителя и заказчика. Кем бы они ни были, меня это волновало в последнюю очередь, а вот состояние дедушки не позволило сидеть на месте. Я ещё раз убедился, что вокруг нет стражи, и короткими перебежками добрался до лапшичной.

Поваленная вывеска оказалась наименьшей проблемой. Внутри когда-то процветающего трактира царил разгром. Столы были перевёрнуты, деревянные лавки разбиты в щепки, глиняная посуда лежала на полу в виде заострённых осколков, а кухня превратилась в настоящий бардак.

Я зашёл внутрь, держа ладонь на рукояти ножа, и внимательно осмотрелся. Единственным источником освещения служил одинокий масляный фонарь на нетронутом столе у деревянной лестницы на второй этаж. Ещё совсем недавно здесь гудели голоса, выпивали завсегдатаи, а самым ходовым блюдом был фирменный стариковский ламен с наваристым говяжьим бульоном. Теперь всё превратилось в разруху, будто совсем недавно здесь прошёлся ураган, а самого владельца так и не было видно.

Вдруг я заметил, что на поручне остался кровавый отпечаток чей-то ладони, а за ней тянулся след вплоть до второго этажа. Я резко сорвался с места, пулей взлетел наверх и ворвался в открытую дверь покоев хозяина таверны. На кровати лежал избитый старик Лао. Он всё ещё был жив, но это могло измениться в любой момент.

Лао попытался подняться, когда я вбежал в комнату, но резкая боль в боку заставила его свалиться на кровать и лишь беспомощно дышать.

— Что, скоты, пришли закончить начатое? — прохрипел он, давясь собственной кровью. — Я скажу вам то же самое, что говорил и раньше. Пошли вон, суки, пока кочергой по хребтам не отходил!

Кажется, он меня не узнал, что неудивительно. Оба его глаза заплыли разбухающими лиловыми гематомами, кусок лицевой кости торчал словно заноза, а разбитые в кровь губы едва шевелились в такт его тяжелого дыхания.

— Старик Лао, — произнёс я чуть ли не шепотом. — Это я — Рен!

— Пацан вам, сукиным детям, покажет, насколько высоко небо и как глубока земля! — процедил он сквозь стиснутые зубы, хватаясь за сломанные рёбра. — Оба будете жрать её!

— Старик Лао, это я — Рен!

Трактирщик в ужасе отпрянул, когда я подошёл ближе и попытался взять его за руку, однако через мгновение успокоился и задумчиво протянул:

— Рен? Это правда ты? Ты вернулся?

Я сел на колени рядом с кроватью и немедля спросил:

— Что здесь случилось? Кто это всё устроил?

— О, Рен… — с явным сожалением в голосе прошептал тот. — Зря ты вернулся, мальчик. Бежать тебе надо из деревни, и старика своей хватай.

— Что здесь случилось? — продолжал я стоять на своём, слегка повысив при этом голос.

— Беда случилась… — не успел Лао продолжить, как закашлялся, и из его рта фонтаном хлынула кровь.

Я схватил лежавшую на прикроватном столике тряпку, вытер его лицо и поднёс к губам стакан с водой.

— Не надо, — отмахнулся старик, словно не хотел попросту расходовать влагу. — Они забрали мою внучку, мою НаНа.

— ЛинЛин? Кто забрал её? Кто приходил сюда, старик?

— Имперский служащий, сборщик, кажется. Он пришёл с указанием от градоправителя и заявил о благородном праве Сюансиу. Я сначала не знал, радовать ли мне или плакать, ведь внучка станет наложницей самого градоправителя, самого богатого человека нашей деревни. Ей больше не придётся вкалывать в трактире и ухаживать за стариком. Кхе-кхе, — он выхаркнул новую порцию крови, и во мне стали возникать смутные сомнения.

— Она тоже где-то здесь? — спросил я, вытирая кровь с губ старика.

— Нет, она ушла ещё вчерашним утром, вместе с тем приданным, что я смог наскрести, а вечером… Вечером пришли они.

Старик Лао резко закашлялся и попытался перевернуться набок. Я сумел ему помочь и вовремя подставил таз, когда вместе с кровью он выхаркнуть и содержимое собственного желудка. Вот это уже плохо. Я видел нечто подобное, когда вытаскивал человека после аварии. Он до приезда медиков постоянно харкал кровью, а в итоге ею же и задохнулся. Потом выяснилось, что одно из его ребер проткнуло ему лёгкое, и он попросту бы не доехал до больницы.

Происходящее со стариком слишком сильно напоминало то же самое.

— Я отнесу тебя к лекарю, — произнёс, пытаясь аккуратно поднять трактирщика.

— Брось, мальчик, — резким движением он попытался оттолкнуть меня назад, но сумел лишь коснуться кончиками пальцев моего плеча. — Ты и сам прекрасно понимаешь, что сегодня утром я встал с этой кровати в последний раз. Послушай меня внимательно, Рен, послушай и выполни мою просьбу!

— Старик, ты…

— Нет! — резко выпалил он, выхаркнув очередную порцию крови, и схватил меня за ворот рубахи. — Твою же мать, малец, ну дай старику перед смертью сказать! Обещай мне! Нет, смотри в глаза, в глаза, говорю, смотри мне и обещай! Обещай, что заберешь своего деда и найдёшь для вас обоих безопасное место. Можешь забирать всё, что найдешь в моём трактире, куда уж церемониться. Правда, думаю, все деньги они забрали.