Игорь Малышев – Театральная сказка (страница 47)

– Не может! – взревел Альберт. – Не может! Хотите помочь, помогите тем, кто реально в этом нуждается. Детскому дому, дому престарелых… Кому хотите. Хоть собачьему приюту.

– Ну… – без энтузиазма протянул мужчина.

– Или просто окажите нам финансовую помощь. Без расписок и обязательств. Как жест доброй воли.

– Нет. Нас это не устраивает, мы хотели бы непосредственно участвовать в жизни театра. Так сказать, лично приложить руку. И в первую очередь хотелось бы поучаствовать в спектакле, попасть на сцену…

– Нет. Я против того, чтобы посторонние люди прикладывали руки к моему театру. Спасибо и прощайте.

– До свидания, Альберт Аркадьевич, – разочарованно произнёс мужчина.

Он собирался, судя по интонации, добавить что-то ещё, однако Альберт нажал «отбой».

– Кто это? – спросила Ветка.

– Сам не пойму. Доброжелатели какие-то свалились на нашу голову. Навязчивы донельзя.

Через пару часов в дверь театра постучали. Спектакля в этот день не было, поэтому двери целый день оставались закрытыми. На памяти Мыша то был первый после появления Ветки случай, когда кто-то объявил таким способом о своём появлении.

– Вы кого-нибудь ждёте? – спросил режиссёр у детей.

– Мы? Нет, конечно.

– Ладно. Пойду посмотрю.

Альберт отправился к входу, а Мыш метнулся к подоконнику. Прижался к стеклу и заглянул вниз. Мгновение спустя рядом с ним образовалась Ветка. Поначалу ничего видно не было, визитёр стоял слишком близко к двери, но вот он сделал шаг, и дети увидели шляпу с серебряным пояском, чёрное пальто и остроносые концы сапог.

– Мыш, убей меня, но это тот мужик из сквера, которому ты под колено зарядил, – сказала Ветка.

– Да откуда ему здесь взяться?

– Знаешь, после того как ты рассказал, кто к нам ночью приходил, я уже ничему не удивлюсь.

Посетитель, приветствуя появившегося Альберта, снял шляпу.

– Точно, он. Мужик с эспаньолкой.

Снизу донеслись приглушённые стеклопакетом окна возгласы Альберта.

– Нет… Я уже сказал… Всё… Разговор окончен.

Что говорил мужчина, они не слышали, но и без этого было ясно, что он повторяет свои предложения об участии в спектакле и жизни театра.

– Один миллион за право участвовать в вашем спектакле! – возвысил вдруг голос незнакомец.

– Смотри-ка, он Альберта покупает, – с тревожным удивлением сказала Ветка.

Режиссёр вдруг успокоился и заговорил тише. Указал на окно кассы, поднял руки, словно бы отталкивая открытыми ладонями незнакомца, и закрыл за собой дверь.

Незнакомец поднял голову и оглядел фасад театра. Дети едва успели спрятаться.

Вечером на спектакле был аншлаг. В другое время Альберта и детей этот факт мог бы только обрадовать, но на сей раз среди публики было многовато людей, выделявшихся на фоне остальных зрителей. Одеты были они кое-как, совсем не для театра, вели себя шумно, по мобильникам разговаривали громко и не стесняясь, на замечания окружающих реагировали молчанием или смешками.

С началом спектакля их поведение не изменилось, разве что в наступившей тишине теперь каждая их реплика или трель телефонного звонка смотрелись особенно резко и оскорбительно.

На Альберта каждый шум в зале действовал, как укол иглой, но он до поры не подавал вида.

– Господа! – наконец не выдержав, обратился к залу режиссёр, сдерживая закипающий гнев. – Я бы попросил вас вести себя тише. Давайте уважать друг друга. Хорошо?

Ответом ему было молчание.

– Я очень надеюсь, что мы договорились.

Действо пошло своим чередом, однако атмосфера в зале не особенно изменилась. Всё те же посторонние звуки, кашель, шарканье ног и шумные вздохи.

– Может, вообще остановить спектакль? – тихо спросил у режиссёра Мыш.

– Не обращай внимания, сейчас Гном появится и всё решит. Он мастер на такие штуки.

– Какие?

– Увидишь.

И действительно, едва заслышав шум в зале, Гном удивлённо поднял брови и повёл пространный монолог, которого не было в пьесе.

– …Ведь что такое загадки, дорогие дети и не менее дорогие взрослые? – он пристально вгляделся в зал.

Прямо рядом со сценой послышалась мощная отрыжка.

Гном, защищаясь от света софитов, приставил козырьком ладонь ко лбу.

Сидящий в третьем ряду возле прохода человек, широколицый и пузатый, откинулся на спинку кресла и с довольным видом улыбнулся актёру.

– Загадки… – улыбнулся в ответ Гном. – О, я расскажу вам, что такое загадки.

Поигрывая палкой, он спустился в зал и пошёл меж рядами, продолжая декламировать:

– Загадка – это тайна, запретное место, и проникнуть туда может только тот, у кого достаточно масла в котелке! Никто не пустит неподготовленного человека на территорию тайны…

Вертя палкой, он словно бы невзначай слегка уронил её на голову мужика третьем ряду.

– Ах, простите, – извинился Гном.

– Осторожнее, клоун, – буркнул тот и снова во всеуслышание рыгнул.

– Ещё раз простите, – повторил актёр.

– Прощаю.

Не успел он договорить это слово, как Гном от души приложил ему палкой по лбу. Человек со сдавленным рычанием попытался встать с кресла, но получил удар в солнечное сплетение и, задохнувшись, остался сидеть.

В разных концах зала, угрожающе гомоня, стали подниматься люди и двинулись в сторону сцены. Гном легкомысленно взмахнул палкой.

– Э, да вас тут как поганок после дождя, – сказал он и с силой ткнул ближайшего в плечо, отчего рука у того плетью повисла вдоль тела.

Оказалось, что нападавшие пришли сюда тоже вполне подготовленными. У некоторых в руках появились телескопические резиновые дубинки.

Зрители зашумели, послышался детский плач, истерические женские крики. Толпа с грохотом ринулась к выходу. Вскоре в зале остались только десяток нападавших, Гном и двое детей.

Альберт, стоя за занавесом, знаками показывал Мышу и Ветке, чтобы они уходили за сцену.

– Туда! Туда! – громко шептал он.

– А ты?

– Уходите, не переживайте за меня.

Однако дети медлили, наблюдая за схваткой.

К их удивлению, Гном орудовал палкой ловко и уверенно, что хоть снимай его в азиатских боевиках. Отбивал и наносил удары, так что треск стоял. Из толпы нападавших то и дело вываливались пострадавшие – кто со ссадиной, кто с ушибом, а кто, возможно, и с переломом. И всё-таки нападавших было слишком много. Мало-помалу они оттеснили Гнома к лестнице, потом выдавили на сцену. Когда он понял, что скоро его окружат и задавят массой, то схватил детей и подтолкнул их вглубь сцены, под ветви плакучих ив. Альберт, увидев, что те, наконец, отправились в нужном направлении, спрятался в складках занавеса и удивительным образом стал почти незаметен.

Нападавшие преследовали Гнома и детей, пока не упёрлись в стену.

– Тихо! – сказал Гном детям, прислушиваясь к тому, что происходит по ту сторону стены.

Голоса нападавших доносились глухо, будто из-под воды.

– Где они?… Что за дела?… Только что же здесь были… Я ж видел… Может, тут ход какой-то есть?… Ищите…