Игорь Лысов – Каблуха: 1-й курс. История одного городка (страница 2)

– Это как? – продолжал Андрей, – советский комсомолец Павлик Уткин, правнук белогвардейца? И почему ты тогда Уткин, а не Цыбулько?

Все смотрели на Утюга.

– Да. у меня дед в Великую Отечественную Прагу освобождал, – оправдывался Утюг, -медаль за отвагу имеет и орден Красной Звезды. У него тоже фамилия Уткин, почему я не знаю, может неродной прадед?

– А на фига ты их в каблуху принёс? – спросил Славка, – ты разве не знаешь, что Кумушкин- чекист и если увидит часики, тебя расстреляют?

– Щас не стреляют, – парировал Утюг, – я их из кармана не достаю.

– Умно! – рассмеялся я, – носить часы, чтобы не смотреть на них.

Мы все рассмеялись, а Утюг засунул часы в карман и отвернулся от нас.

– Чё б вы понимали, – пробубнил он.

– Игорян, пошли к тебе, – обратился Андрей ко мне, – ты ближе всех живешь.

Почему- то на армянский манер меня называли «Игорян».

– Так и ты не далеко, на 50 метров дальше, в соседнем доме, – ответил я.

– У меня бабушка больная, ей покой нужен, – применил свой излюбленный прием Андрей.

Никто ни разу у него дома не был и в прошлом, и в будущем, даже когда бабушка умерла.

Жили они вчетвером: он, брат Сергей и мать, отец погиб несколько лет назад на речке, неудачно нырнул, Андрей не любил эту тему, а мы и не настаивали.

– Ну пойдем, – согласился я, – родаков все равно до вечера не будет.

Мы поднялись на четвертый этаж, зашли в квартиру, Андрей сразу пошёл на кухню, а Шиндл с Утюгом ринулись в зал, они у меня были в первый раз и их очень заинтересовал мой аквариум с тремя золотыми рыбками.

– Ого какие караси! – воскликнул Шиндл.

А «караси» смотрели на него с той стороны стекла и не подозревали, что будет дальше. Я пошёл на кухню к Андрею, а Утюг с Шиндлом остались разглядывать рыбок.

На столе на кухне стояло варенье из дикой земляники в какой-то пиале, в холодильнике была кастрюля с борщом и банка солёных огурцов, греть борщ Андрей не захотел, поэтому достал банку с огурцами и попросил хлеба. Ловко достал один огурчик и аппетитно захрустел. Из зала стал доноситься жизнерадостный смех двух переростков и сразу какая-то тревога посетила меня, я вышел в зал и увидел, как эти два «рыбака» закатали рукава и с детским смехом гоняли моих рыбок по аквариуму, а те, не привыкшие к такому обращению, пучили зенки и носились от этих вурдалаков.

– Хорош, изверги, – вскипел я, – подохнут же.

«Изверги» выдернули руки из воды и со словами: «Извини, братан»,хохоча, пошли на кухню. Увидев, как Андрей аппетитно кушает огурцы, достали себе тоже и хрустело уже три рта. Славик был бы не Славик, если бы и здесь не нашёл, чем всех обескуражить, солёный огурец он глубоко макнул в варенье и, уверяя всех, что это вкусно, откусил. На кухне повисла на мгновенье тишина, все смотрели на реакцию его круглого лица, но лицо никак не изменилось, было такое же довольное. Утюг сразу же последовал за другом, мы с Андреем не решились на такой эксперимент.

Кое-как всех выпроводив, наконец-то наступил покой и, включив последнее чудо советской техники, магнитофон «маяк-232», я лёг в своей комнате на кровать подумать о дне прошедшем и завтрашнем, а из динамика Саша Барыкин доносил свою «Элегию».

2

Кумушкин по окончании всех мероприятий весь педсостав собрал в актовом зале.

– Ну как вам, – пробасил он, – всех с праздником!

Лица педагогов были совсем не праздничными, не радовали даже те редкие букетики, подаренные родителями, начинался новый учебный год, если девочковые группы ещё слушались учителей и мастеров, то мальчуковые категорически отказывались от школьной дисциплины, и когда в группе двадцать пять или тридцать пацанов, это было невозможно, но некоторым учителям это удавалось.

– Чего приуныли? – продолжал он, – это наши советские дети, будем делать из них рабочих класс.

– Сделаем, если доживем, – проворчала химичка.

– Ну вы уж не сгущайте, Надежда Ивановна, прошлогодний третий курс ушёл, пришли отличные первокурсники.

– Ну конечно, -не унималась она, – вы видели девятнадцатую группу? Они же на две головы выше меня и о-о-очень жизнерадостные.

– Нелли Юрьевна, – обратился Кумушкин к нашей классной, – как вам группа?

– Хорошие ребята, – улыбаясь ответила Нелли, – думаю вы часто о них будете слышать.

– Ну а ты, Сергей, что скажешь? – спросил он мастера.

– Да я еще не разобрался, – порозовел Сергей, – вроде нормальные ребята

– Давай разбирайся скорей, – гремел Кумушкин, – а то они тебя разберут.

Все дружно хихикнули.

– А вы не смейтесь, – повысил голос директор, – с вас со всех спрашивать буду и за ваши группы, и за соседские. Всем до завтра, Николай Николаевич, – обратился он к Зелёному, зайди сейчас ко мне, надо кое- что обсудить.

Учителя заулыбались, все прекрасно знали, зачем Кумушкин зовет Зелёного, в холодильнике у директора всегда была бутылка «Столичной», и после таких встреч они выходили из кабинета с раскрасневшимися лицами, упорно делая вид, что они ни в одном глазу, что делало их ещё комичнее: это зрелище всегда было забавным.

3

Сентябрь набирал обороты. Всё холоднее становились утра, и всё смелее становился первый курс. Второму, а тем более третьему курсу, для учёбы хватало одной общей тетради на все уроки и только перваши таскали портфели, «дипломаты» и сумки с тетрадями и учебниками.

Уже пятого сентября состоялся первый педсовет, разбирали поведение Марата из нашей группы, здорового в плечах, высокого татарина, он уже в пятнадцать лет мог отоварить взрослого мужика. С нами учились ребята и из деревень, вот у одного из них, а точнее у Рамильки из Приуральска, Марат спросил сигарет, взяв его за грудки, а кто-то из педагогов это увидел и рассказал Прокуроровой. Дабы пресечь на корню этот инцидент, собрали педсовет. Марат, конечно, всё «понял» и торжественно обещал так больше не делать и, вообще, бросить курить. На том и порешили.

Уроки в училище были спаренные, не как в школе, и вот после первой математики на перемене мы услышали истошный крик Утюга: «Не отдам, это дедовыыыыыы»! Полгруппы выскочили в коридор, и перед нами нарисовалась такая картина: возле окна, прижимая что-то к груди и согнувшись на пополам, истошно орал Утюг, а с двух сторон два второкурсника, Лёха Грушин и Лёха Багунов, пытались оторвать ему руки, таща их каждый на себя. Мы было ринулись на подмогу, но тут громом грянул рык Кумушкина- «Что тут происходит?»

Два Лёхи быстро отпустили жертву и встали по стойке смирно.

– Как фамилия, – гремел Кумушкин

– Уткин, – промямлил Утюг

– Что там у тебя? – давил директор

– Часы, дедов подарок, хотел время посмотреть, а эти налетели.

– Покажи-ка, – басили усы Кумушкина.

Утюг разжал руки и протянул часы директору, держа их за цепочку. Кумушкин взял их, со знанием дела открыл, поднёс к уху, послушал и начал внимательно разглядывать. Он долго смотрел, вертел, в какой -то момент взгляд его стал тревожным, он быстро зажал часы в кулаке и как-то растерянно произнёс:-«После уроков зайдёшь, заберёшь, а вы двое- обратился он к Лёхам, – скажите мастеру, что я вас наказал, пусть придумает вам наказание.«И быстрым шагом пошёл к себе в кабинет.

– Тебе же говорили, – сказал Андрей, – не таскай в каблуху.

– Да вон Ленка спросила сколько время, – кивнул Утюг на двух швей возле дальнего окна, – я вроде аккуратно, а эти увидели.

– Лопух ты, Утюг, – засмеялся Шидл.

Прозвенел звонок, и все пошли в класс, перед дверью был ожидаемый затор, кто-то крикнул:» кто первый зайдёт, тот чмо, (чмом, конечно. никто быть не хотел, и все топтались возле входа). Вышла математичка, сказала, что она согласна быть чмом, только заходите все в класс.

4

Кумушкин, проходя в кабинет, велел секретарше срочно доставить к нему Зелёного и скрылся в кабинете. Через пять минут прибыл Зелёный и с порога заявил, что так рано он пить не будет.

– Да садись ты, одно питьё на уме, – раздражённо сказал Кумушкин, – смотри что я у первокурсника забрал, – он протянул часы Зелёному.

– Ну, часы, а зачем ты их забрал?

– Гравировочку прочитай.

– « Адъютанту Цыбулько за преданность и храбрость. Генерал А.И Дутов.» -шевелил губами Зелёный, – это что, тот самый Цыбулько?

– А ты других знаешь?

– Мы же здесь искали, никаких Цыбулек в городе не было.

– Вот и мне интересно, откуда у студента Уткина эти часы, вернее, у его деда как они оказались. Он сказал, что это дедов подарок.

– Да-а, вот это поворот, семь лет следы ищем, а оно вон как получилось, -задумчиво произнёс Зелёный, – и что теперь с этим делать?

– Пока не знаю, для начала отца в училище вызову, спрошу что да как и в область не мешало бы съездить доложить, – размышлял вслух Кумушкин, дело- то государственной важности.

– Так закрыли же дело, да и мы уже в отставке.