Игорь Лукашенок – Женщина и гигант (страница 2)

Возвращаясь в отель, мы купили домашнего вина у семьи армян, которая торговала им в ларьке рядом с пляжем. Темноволосый мальчик с хитрым прищуром и смуглой, словно канифоль, кожей протянул мне полуторалитровую пластиковую бутылку и сказал, что их вино любит всё побережье. Даже мусульмане покупают их вино и шашлык из свинины. Я возразил, что мусульманам нельзя есть свинину, но маленький армянин махнул рукой и сказал: «Когда мусульмане мне так говорят, я им отвечаю, что сейчас, в жару, Аллах спит, поэтому они тоже могут немного расслабиться». Он сказал это таким серьёзным и деловитым тоном, что я не сразу понял – шутит он со мной, играя в циничного торговца, или действительно является таковым. Со временем, когда я получше присмотрелся к этому тинэйджеру, то сделал вывод, что он умеет быть разным и точно улавливает желания своих клиентов.

Пока Карина принимала душ, я примостился на подоконнике со стаканом домашнего вина и трубкой, побывавшей во многих ртах. Я медленно затягивался, делал небольшие глотки и созерцал зелёную панораму за окном. Я представлял, что когда-то разбогатею, куплю себе просторный дом с видом на море, обзаведусь гаремом из трёх-четырёх прелестниц и буду писать философские книги, вдохновляемый любовью своих жён, пением птиц и шумом морской воды. Мне казалось в том момент, что весь мир помогает мне реализовать мечту – создать нечто великое, нечто меняющее само представление о любви и жизни…

Игра на исполнение желаний быстро затянула нас в свой фривольный поток. Бутылка из-под шампанского крутилась без устали, а задания становились всё более изощрёнными. Особенно смелыми были в своих запросах девушки, раскрепощённые алкоголем, забывшие на время привычные роли скромниц и хранительниц домашнего очага. Одному из моих приятелей было дано задание раздеться до трусов и станцевать мужской стриптиз. Парень сначала сопротивлялся, но под давлением всей компании нехотя скинул с себя одежду и начал двигаться, как пьяный агроном на деревенской дискотеке. Одни его подбадривали, другие громко смеялись над ним, довольные тем, что сумели сохранить статус-кво. Возбуждённый приятель потанцевал минут десять, а затем молча ушёл курить на балкон, не надев даже футболки. Чувствовалось, что его твёрдое мужское существо было глубоко уязвлено и требовало морального восстановления. Он провёл на заснеженном балконе более сорока минут, пока женские уговоры и мужская сила не затолкали его обратно.

Постепенно я захмелел и стал упускать из виду кучу деталей. Моё тело с подселённым в него демоном алкоголя действовало почти на автомате и ни с кем не считалось. Когда все начали искать место для сна, я беспардонно обвинил хозяина дачи в том, что он забрал себе лучший диван. Мой напор был так силён, что хозяин только махнул рукой и перебрался с матрацем на кухню, куда за ним последовали все истинные полуночники. Карина разозлилась на моё поведение и куда-то убежала с дачи. Я остался лежать один, как король-победитель, растерявший в тяжёлых боях всю свою армию. Однако и сон ускользнул от меня. Через час я уже был на ногах и поплёлся на кухню, где продолжался праздник молодости и бунтарства. Хозяин дачи, расположившийся среди кучки поклонников, посмотрел на меня стеклянными от вина и усталости глазами. Я увидел кровь на его пальцах и струнах гитары. Было ясно, что он старается из последних сил. Я сел на пол по примеру других и уткнулся головой в колени, то выпадая из реальности, то вновь в неё возвращаясь. Хотелось напиться воды из родника и принять душ.

Сквозь звуки гитары я пытался услышать себя, который не понимал, что делает среди этих пьяных людей, что все они хотят от него. Хозяин дачи продолжал играть, страшно фальшивя, но этого уже никто не замечал. Моя голова кружилась, к горлу подступала рвота, и тут я вспомнил о Карине. Сознание тотчас же вернулось ко мне. Я поднялся на дрожащих ногах, накинул куртку и отправился искать мою обиженную пассию в заснеженном посёлке…

Когда Карина вышла из душа с хитрой улыбкой, я решил, что она придумала какую-нибудь авантюру и хочет, чтобы я к ней присоединился. Сделав вид, что не замечаю её телесных сигналов, я глубже затянулся табаком и погрузился в отрешённое созерцание древесной зелени и кусочка моря, который едва просматривался из окна нашего номера. Обмотанная махровым полотенцем Карина ходила по номеру зигзагами и мурлыкала себе под нос модную в то время песенку молдавской группы «O-Zone». Настроение у неё было приподнятым, и она явно хотела привлечь моё внимание. Однако я продолжал играть в уединённого созерцателя и старался не смотреть на Карину. При этом жадной до новизны части моей психосущности не терпелось узнать причину её радости. Наши невинные манипуляции продлились ещё минут пятнадцать, а потом Карина не выдержала и сильно обняла меня сзади. Я чуть не выпустил из руки стакан с вином и принялся притворно бороться с ней, пока она не залезла мне в трусы. После секса на подоконнике она предложила мне пойти в ночной клуб. На секунду я задумался о том, что ночной клуб в чужом городе – не самое безопасное место для отдыха. Но красивые глаза Карины нежно умоляли меня согласиться, и я, конечно же, уступил.

В клуб «Baken» мы приехали на такси в половине двенадцатого. Ковровая дорожка малинового цвета привела нас к двери с двумя плечистыми охранниками из бывших десантников. Один из них обыскал меня, другой облапал Карину. На территорию клуба мы зашли с красными браслетами и сразу же поймали официантку, которая провела нас к забронированному столику. На танцплощадке крутилось около десяти человек. Ди-джей сидел в стеклянной кабинке под самым потолком и ритмично колдовал над пультом. Мы заказали коктейли и стали расслабленно наблюдать за танцующими. Примерно к двум часам ночи в клубе стало по-настоящему оживлённо. Приехала группа модно одетых дагестанцев, которые заняли два столика и заказали кальяны. Они сидели в двух метрах от нас и сразу же положили глаз на Карину, которая после трёх коктейлей и двух выходов на танцпол была совсем не против пофлиртовать.

В свои двадцать с небольшим лет я был, как сказали бы американцы, Мистер Сраный Ревнивец. Поскольку я внутренне порицал своё страстное желание иметь связи со многими женщинами, то и Карине запрещал игры в полиаморность. Она уже устраивала для меня секс втроём, причём третьим партнёром стала девушка из круга наших знакомых. Но я тогда не оценил столь приятное времяпровождение, чувствуя в нём подвох и женскую проверку. Надо признать, что Карина равно вожделела мужчин и женщин, а потому я частенько заставал её целующейся с подругами. За все свои эротические проделки она платила мне весёлым настроением и бурным сексом в любое время дня и ночи. Мне было легко с ней, я всё ей прощал, понимая при этом, что не справляюсь с её мощным темпераментом. Думаю, доживи наши отношения до сего прекрасного дня, я бы сам предложил Карине свободную форму любви. Но в реальной жизни, как выразился антисоветский классик, всё происходит медленно и неправильно, чтобы мы не возгордились и всегда были чуточку растерянными.

Один из возбуждённых дагестанцев подошёл к нашему столику и сказал Карине, что она самая красивая девушка этой дискотеки. Конечно же, Карина была не столько самой красивой, сколько самой раскрепощённой и сексуальной. Но моего мнения в тот момент никто не спрашивал. Дагестанец, представившийся Рустамом, опустился перед моей спутницей на одно колено и предложил потанцевать с ним. Карину воспламенил этот непринуждённый кавказский жест, а меня, само собой, обеспокоил. Я сказал дагестанцу, что моя девушка не пойдёт танцевать с незнакомым мужчиной, который подтирает коленями пол. Карина прикусила верхнюю губу, а дагестанец ответил, что-то вроде «пусть красавица сама решает с кем танцевать». Моё тело сжалось и разогрелось, как будто ему нужно было прыгнуть в прорубь с ледяной водой. Я подцепил вилкой оливку и швырнул ей в горделивого Рустама. От неожиданности он широко раскрыл глаза, а его спутники встали со своих мест. Карина ойкнула, а я подцепил с тарелки ещё одну оливку и снова кинул её в сторону соперника. На этот раз оливка ударилась в белую рубашку напыщенного дагестанца, оставив на ней жирное пятно. Кавказцы всё не решались броситься на меня, пока я не сказал Карине, что нам нужно возвращаться в отель, схватил её за руку и быстро потащил сквозь толпу к выходу. Дагестанцы, не сговариваясь, двинулись за нами, как стая волков или одичавших собак. Рядом с клубом стояло несколько такси, и мы с Кариной подбежали к ближайшему. Водитель посмотрел на нас с подозрением, но всё же разблокировал дверцы. Тут я ощутил мощный удар в спину и упал на кузов чёрного фольксвагена…

Я бежал по главной улице Бурмакино под тихо падавшим снегом, который засыпал лавки, деревья, фонари, окурки, собачий помёт и следы Карины. Бродивший во мне пьяный дух, превращавший всё происходящее в весёлую сказку, постепенно испарился. Мне сделалось страшно. Со всех сторон давила снежная темнота. В детстве мне казалось, что я люблю русскую зиму, но когда я оказался с ней один на один, вдали от родителей и старых друзей, холод и снег больше не очаровывали меня. Напротив, теперь они казались мне ещё одним бесчеловечным свойством природы.