Игорь Лукашенок – Обломки эроса (страница 3)
– Люблю секс с незнакомцами.
– Правда?
– Нет, конечно. Просто я поняла, что в нашей стране на хорошо оплачиваемую работу устроиться сложнее, чем отсосать у слона. Поэтому, я решила зарабатывать тем, что имею. Мой первый парень сказал, что я делаю потрясающие минеты. И, знаешь, он оказался прав. Клиенты в полном восторге от моих умелых губ и язычка.
– А что ты ещё любишь в сексе?
– Много чего… Позицию 69, шлепки, трах сзади, сперму на лице…
– Ты правда любишь сперму на лице?
– Да, конечно. Тем более, если она вкусненькая. Но то, что она приносит женщине здоровье, я не верю. Мужики всякого понапридумывают…
– И что, у многих мужиков сперма вкусненькая?
– По-разному бывает.
– Как думаешь, у меня – вкусненькая?
– Надеюсь…
– Иди сюда.
– Что?
– Иди ко мне, я сказал.
Деметрия поставила бокал с вином на пол, красиво поднялась на ноги, а затем плавно села Каровскому на колени. Он начал быстро расстёгивать пуговицы на её блузке, а она стала аккуратно водить большим пальцем с выразительным алым ногтем по его нижней губе. Затем он помог ей окончательно раздеться и принять вид на всё готовой вакханки. Деметрия жестом удержала Сатира на стуле, широко раздвинула ноги и, плеснув на ладонь вином, легко втёрла его себе в промежность. Сатир с вожделением наблюдал за производимым ей ритуалом и водил по вздыбленному члену рукой. Она приблизилась к нему вплотную, чтобы он почувствовал запах её хмельной вагины и позволила ему поцеловать себя там. После этого она ещё раз смочила руку вином, взяла его член и стала медленно ласкать, играя глазами и облизывая свои пухлые губы. «А она отличная актриса», – мгновенно подумал Сатир, взял Деметрию за талию и с всхлипом долгожданной радости усадил на свою дрожащую от желания плоть.
4.
Ясными лунными ночами Каровский часто совершал бесцельные автопрогулки. Сначала он просто петлял улицами города, заезжая в незнакомые места, упираясь в тупики, пугая стайки бродячих собак… Иногда ему приходило в голову остановиться возле компании уличных пьяниц и заговорить с ними о чём-нибудь. После таких разговоров он, как правило, оставлял им денег и ехал дальше, за город, на кольцевую автостраду… В этом одиноком ночном путешествии ему в голову приходили удивительные мысли, многие из которых впоследствии становились реальными делами.
Ночь нравилась Сатиру своей независимостью от солнца. Ей вполне хватало его лунного отблеска да тусклого свечения звёзд. Так и Сатиру часто хватало единственной улыбки красивой женщины, чтобы отважиться на дерзкий поступок. Каровского многое увлекало, но, вместе с тем, у него были и принципы, которые не давали сбиться с намеченного пути. Он часто думал об этом, уезжая всё дальше от родного города, отдаваясь дороге и ночи.
Теперь перед его глазами стояла Деметрия – обнажённая, раскованная, страстная…Настоящая любовница и женщина, ради которой хотелось совершать безумные поступки. Перед расставанием она сказала ему, что хотела бы уйти из проституции в какую-то другую, менее опасную профессию. Конечно, Каровский не мог взять её к себе в архитектурное бюро, но решил, что обязательно поможем ей с поиском работы.
Ему нравилось, что ночь полна сюрпризов. Перед самым бампером автомобиля, в свете фонарей мог пролететь козодой, а сверху на лобовое стекло часто пикировали летучие мыши. Иногда на каменистую обочину выбегал испуганный лось или олень с намерением побыстрее пересечь неприятную полосу асфальта. Встречались Каровскому ночью и обычные прохожие. Кто-то, опоздав на все виды транспорта, возвращался домой пешком, кто-то, напротив, ехал из города на велосипеде с большим рюкзаком украденных той же ночью вещей, а кто-то и просто шёл куда глаза глядели, потеряв рассудок, друзей, жильё…
Великая драма жизни, почти незаметная днём и столь очевидная в тусклом свете дорожных фонарей, очаровывала Сатира разнообразием сюжетов и действующих лиц. Он крепче обхватывал руль и вглядывался в беспросветную даль, из которой должно было появиться его будущее, наполненное женщинами, деньгами, приключениями и открытиями… Иногда он незаметно для себя попадал в другой город, проезжал одной из его центральных улиц, останавливался под каким-нибудь фонарём, дела глоток виски или коньяка, тихо говорил сам с собой, вспоминал разгульное студенчество… Именно в такие мгновения он ощущал себя воистину счастливым мужчиной.
Дорога была для Каровского чем-то большим, чем перемещение из одного места в другое. В пути он весь обновлялся, узнавал новое о себе и людях, находил неожиданные идеи. И чем дольше была дорога, тем лучше он себя чувствовал, тем острее переживал неостановимый поток жизни.
В одном из ночных автопутешествий он встретил старика, который брёл по обочине дороги с донельзя засаленным рюкзаком на худых плечах. Старик махал кепкой встречным машинам, надеясь, что мир всё ещё не без добрых людей. Однако никто не остановился и не подобрал старого чудака в протёртых на коленях штанах и зелёных сапогах с обрезанными голенищами. Лишь Сатира заинтересовал этот странный ночной путник, наивно полагающийся на милосердие случайных людей. Он остановил свой «Opel» в нескольких метрах от старика, и тот бодро подбежал к открытому со стороны водителя окну.
– Подвезёшь до ближайшего города?
– Залезай.
– Благодарю сердечно.
Старик забрался в салон, а пахнущий землёй и дымом рюкзак поставил себе на колени.
– Кинь свои пожитки на заднее сиденье, – обратился Сатир к тяжело дышащему старику.
– Пусть тут будут … Они мне не мешают.
– Ты что, бездомный?
– Теперь уже бездомный. Сынок из квартиры выселил, девку какую-то привёл… – Судился с ним?
– Да какое… Средств у меня таких нет. Плюнул на них да ушёл. Пусть себе…
– И давно ты скитаешься?
– Два года уже. Привыклось.
– Может, есть хочешь?
– Нет, спасибо, с харчами проблем нет, пенсию же получаю на карточку. Коммуналку не плачу, больницы не посещаю, на женщин не трачусь…
– Да ты мудрец.
– Ага… Беглец я.
– От кого бежишь?
– Да от всех понемногу. Больше трёх месяцев в одном городе не живу. Если подольше задерживаюсь, так аж чесаться начинаю.
– Ты смотри… Так тебе и дом не нужен!
– Получается, что не нужен. Разве что ноги ослабнут, тогда надо будет где-нибудь приткнуться.
– А телефон мобильный у тебя есть?
– Есть, конечно. Я же не совсем дикарь.
– Да ты будешь поцивилизованнее многих…
– Ладно тебе… Просто я уже давно всех простил и ничего ни от кого не жду.
– Мудрец, говорю же…
– Ну, пусть по-твоему будет.
Потом старик рассказал Сатиру о том, как нарвался на группу лютых подростков-сатанистов, которые хотели принести его в жертву демонам леса.
– В палатку я свою возвращался… А там парк был заброшенный, больше на лес похожий. Они, видимо, в этом парке и шастали. Парни, девчонки… Человек семь-восемь я в сумерках насчитал. Они даже не стали притворяться. Иди, говорят, старик сюда, нашим демонам лесным жертва нужна… А я им даже не ответил толком. Сразу побежал. Спасло то, что они опомнились не быстро… Раздумывали несколько секунд. Вот я и успел за деревьями скрыться, повернуть резко в сторону и в овражек упасть удачно. Одним словом, мимо они пронеслись, как стадо оленей, а я по овражку, по овражку и в поле вышел… Там и залёг до утра. В конце августа ночи уже холодные… Думал, что простужусь, но как-то обошлось. Палатку мою они, кстати, нашли и на лоскутья порезали, уродцы. Да хоть сам жив остался…Даже в церковь после этого случая зашёл и свечку Николаю Угоднику поставил.
– Да, повезло.
– Не то слово… Больше я в пригороде не ночую. На вокзал иду или в приют для бездомных, если есть.
– Невесело, наверное, в этих приютах…
– Как сказать… Если на душе не весело, то нигде не весело.
– Зимой, наверное, сложно, да?
– Есть такое. Алкоголь в этом случае хорошо помогает…Уж если не согреешься, то хоть забудешься на время. Вот здесь меня и высади, дружок.
– Слушай, а как тебя звать?
– Павел меня звать. Бывай. Спасибо.
– И ты будь здоров.
В иные ночи Сатиру удавалось побывать сразу в нескольких городах. При въезде в них стояли небольшие магазинчики с самыми необходимыми товарами, кафе с причудливыми названиями и мини-отели на два этажа. На гравийные обочины трасс, прогретые за день солнцем, иногда выходили проститутки из окрестных сёл. У большинства из них, как правило, были семьи, неработающие мужья или больные родственники. Эти женщины вели себя довольно скромно и не просили за свой труд больших денег. Многих из них Каровский знал поимённо. Особенно тесная связь возникла у него с Мартой – матерью троих детей, которая в дневное время работала обычным парикмахером.
Марта была крупной и весёлой женщиной, а секс воспринимала как естественную часть общения с мужчинами. Сатира очень возбуждало то, что она первой начинала любовную игру. Как бы между делом, продолжая разговаривать, Марта начинала гладить его упрятанные в джинсы ноги, упиралась большим пальцем в прилипший к яичкам член и массировала его приятными круговыми движениями. Затем, также между делом, она обнажала перед Сатиром груди, похожие на тяжёлые грозди винограда, щедро обласканные солнцем и готовые стать вином. Марта как бы дразнила Казимира своими слегка отвислыми грудями, легко выкормившими троих мальчиков, и улыбалась, довольная тем, что в его глазах плясали огоньки желания. Для неё он тоже был мальчиком, которого слишком рано оторвали от материнской груди…