Игорь Лопарев – Звезды, пламя и сталь (страница 4)

Последний этап моего странствия по заброшке. Я глубоко вдохнул влажный, пахнущий гнилью и химией воздух, и нырнул в тёмную дыру…

Путешествие по этой кишке заняло у меня ещё часа четыре. Я упорно полз, подтягиваясь на руках. Свет налобного фонаря распугивал обитающих тут мокриц. Мокрицы, кстати, были длиной с мою ладонь, упитанные и наглые. Бр-р-р… Пару раз попадалось что-то посерьёзнее. Чтобы освободить себе проход, пришлось доставать резак и распугивать живность пламенем горелки. Тут главное было не увлекаться. Так как труба из металла сделана… И неосторожное обращение с плазмой вполне могло повлечь за собой необратимые последствия. Лёха Ржавый, запечённый в собственном соку — перспектива так себе.

Но всё когда-нибудь кончается. И сверившись с картой в очередной раз, я понял, что выход уже рядом. Поразмыслив, пришёл к выводу, что пистолет и планшет надо оставить тут, в трубе. Кто знает, может ещё и вернусь сюда… А тут мою ухоронку никто не найдёт. Я, например, не могу представить себе безумца, который по собственной воле полезет в эту грёбаную нору.

В результате этого путешествия к паранойе, с которой я уже свыкся, прибавилась ещё и клаустрофобия. В общем, я сложил все свои ценности в один из коробов, куда уже век никто не заглядывал. И ещё век не заглянет. Закидал всё сверху комками плесени, да пополз дальше, к выходу…

Выбрался я из успевшего мне осточертеть лаза в какой-то подсобке. Что интересно, эта подсобка выглядела точь-в-точь, как комнатки в Заброшенных Секторах. Заросшая до невозможности плесенью и захламлённая какими-то невнятными обломками и прочим мусором. Сюда тоже никто не заглядывал очень давно. И это в нескольких сотнях метров от пассажирского терминала… Кругом бардак, однако.

Ну да ладно, остался последний рывок, и я в безопасности. Ну как… Если я достигну цели, то будет гарантия, что тут меня никто не убьёт. Смерть может настигнуть меня позже, но уже не здесь. И это будет уже совершенно иная история.

Объясню. Я стремился к вербовочному пункту Планетарных Сил Империи. Если я попаду на его территорию, и заявлю, что готов подписать контракт, то всё. С этого момента моя тушка принадлежит только имперским Планетарным Силам.

Само собой, вероятность расстаться с жизнью при прохождении службы далеко не нулевая. Но если я останусь на станции, меня грохнут наверняка. К бабке не ходи. Так что я выбрал из двух зол меньшее. Надеюсь…

Отжал язычок замка. Приоткрыл дверь и выглянул в магистральный коридор. Он был залит светом, и плесени не было совсем. Вот что значит цивилизация!

Коридор был пуст. Поэтому я смахнул со своего комбеза грязь, паутину и куски плесени. И решительно вышел из подсобки.

С деловым видом дошёл до первого перекрёстка. И тут удача меня покинула.

— Эй, ты! Стоять! — крик плетью хлестнул по моим и без того натянутым нервам.

Я не стал дожидаться продолжения и сорвался с места в карьер.

— Ржавый, стой, тебе говорят, — меня узнали и теперь не отстанут, — Парни, взять его! Барсюк за него обещал кредитов немеряно!

Топот множества ног за спиной говорил о том, что за мной гонится целая толпа. Надо же было так нарваться-то…

Я бежал изо всех сил… Хотя, откуда им было взяться-то, силам этим? Трое суток не жрамши. Пил тоже, только чтобы окончательно не засохнуть…

Но по ощущениям обратная дорога из заброшки далась мне гораздо легче, чем я рассчитывал. Даже странно…

Впереди показался выход в тот самый холл, где находился заветный павильон. Как только я окажусь внутри, то моментально избавлюсь от всех старых проблем. Зато тут же отгребу новых.

Но с новыми будем разгребаться потом. По ходу жизни. А сейчас надо поднажать. Уже слышен не только топот, но и сопение преследователей. Значит догоняют, сволочи…

За спиной хлопнула закрывшаяся дверь.

— Хочу заключить контракт! — заорал я во всё горло. Это на тот случай, если вербовщик попадётся глуховатый.

Мне было надо, чтобы тот хмурый дядька, что сидит за низенькой стойкой и попивает из высокого бокала что-то, очень похожее на пиво, понял меня правильно.

И он таки понял! Входная дверь, спиной к которой я по прежнему стоял, вдруг широко распахнулась.

Распахнулась она от молодецкого пинка, попутно отбросив меня на середину приёмной вербовочного пункта. Я упал ничком, уткнувшись мордой в пол.

— Вот он, ш-шука! — голос радостный и шепелявый. И знакомый — Гриша-Клык. Я ж ему и в грызло успел тогда хорошо заехать. Аж зубы веером разлетелись. То-то он сейчас шепелявит-то…

— Стоять! — а вот от этого крика я аж вздрогнул. Вербовщик заорал так, что ворвавшиеся в павильон беспредельщики невольно застыли на месте.

— Мы, это… — проблеял один из моих преследователей, — за ним. Преступник он.

— Это он там, за дверью преступник, — проскрипел хозяин павильона, — а тут он — рекрут Корпуса Планетарных Сил. Вы же знаете Закон…

И я услышал характерный звук, который ни с чем не спутаешь. Сытый лязг затвора, досылающего патрон в патронник.

— Но… — а за мной бежали в натуре крутые ребята, оказывается. Или наглухо дурные. Даже я понял, что дядька этот убьёт человека, как муху прихлопнет. Ему всё едино, что человек, что муха. А эти ещё вякают чего-то…

— Вот что, пупсики, валите-ка вы отсюда, покуда я в вас дыр не наделал, — прозвучало вроде как примирительно. Но было ясно, что ещё одно слово поперёк, и оружие, что у него в руках, начнёт плеваться смертью. И ничего ему за это не будет — он в своём праве.

— Пошли наружу, — дрожащим от злобы голосом сказал кто-то из моих преследователей, — там подождём, — похоже, они не верили, что я всерьёз собрался под флаги.

Зашаркали подошвы, и бандюганы потянулись на выход. Наконец хлопнула дверь. Я завозился, поднимаясь. Спросите, что я до сих пор тут валялся? Так всё просто. Если бы этот отмороженный дядька открыл стрельбу, то вероятность словить шальную пулю была бы гораздо ниже.

— Привет, пупс, — дядька положил на свой прилавок здоровенную штурмовую винтовку. Не иначе, как я слышал лязг затвора именно этой внушительной волыны.

— Здравствуйте, — ответил я, косясь на окно, за которым маячили бандиты. Они были уверены, что я выйду обратно. Действительно, те кто вербовался в Планетарные Силы до старости, как правило, не доживали. А потому очередей в вербовочные пункты никогда не наблюдалось. И бандюганы рассчитывали, что я понадеюсь на то, что удастся выкрутиться, и выйду к ним. Но дурных нет…

— Я слышал, ты что-то тут про контракт говорил? — ехидно спросил вербовщик, — да перестань ты на окно пялиться. Покуда ты у меня — твоя задница в безопасности. Кстати, а восемнадцать-то тебе есть? — в этом вопросе читалось явное недоверие. Молодо выгляжу, наверно.

— Спасибо, — выдохнул я, пытаясь унять сердце, бухающее в груди, — Через три месяца будет…

— Добро. Пойдёт. Главное, чтобы тебе восемнадцать было, когда ты из учебки выйдешь. Чтобы тебе нейросеть поставили… Да ты сядь, успокойся, — он кивнул на пластиковый стул, стоявший у стены. Над ним красовался огромный плакат. На плакате воин, облачённый в лёгкий тактический доспех космодесантника поливал огнём из ранцевого огнемёта какой-то клубок щупалец. Щупальца, наверное, символизировали мерзостных ксеносов, с которыми Империя победоносно сражалась уже которое десятилетие. Ну, по крайней мере в новостях всегда говорили, что непременно победоносно…

— А пока сидишь и в себя приходишь, я тебе вводную информацию зачитаю. — я только сейчас обратил внимание на то, что вместо одной ноги у него киберпротез. Хром деталей блестел в свете офисных ламп. И выглядел этот протез весьма солидно. Я даже представил, как будет ощущаться пинок такой ноги. И поёжился.

Дядька уставился в монитор, стоящий у него перед носом, и начал бубнить. Это был текст, с которым он был обязан меня ознакомить перед подписанием контракта.

Я прикрыл глаза и вслушался в его монотонную речь. А говорил он вещи интересные.

Контракт не менее, чем на пять лет. Шесть месяцев в подготовительном центре, там ставят нейросеть — а потом в войска. Контракт расторжению не подлежит. Совсем. Раньше истечения этого срока можно покинуть Планетарные Силы только одним способом. Вперёд ногами, обутыми в парадно-выходные белые тапочки.

Но есть нюанс. Если начальство сочтёт тебя достойным, то могут направить учиться дальше. Само собой, что только в военных училищах. Но это уже возможность, хоть и призрачная, перестать быть просто мясом. Если не дурак, то со временем можешь выбиться в офицеры. Белая кость, голубая кровь, все дела… Эх…

Но ладно, там ещё много интересного. Например то, что учебные части формируются по половому признаку, а вот боевые — уже из представителей обоих полов. Другое дело, что девушек не на все должности зачисляют. Но, с другой стороны, я-то не девушка. Меня на любую можно. Но что-то подсказывает мне, что выбор у меня будет совсем не богатый…

— Так, пупсик, ласково обратился ко мне вербовщик, — ты всё понял?

— Так точно! — ну, раз собрался в армию, то надо привыкать и изъясняться по-армейски.

— Тогда вот тебе контракт, ознакомься, — с этими словами он вручил мне несколько листов с убористым текстом. Я тут же взял предложенное и углубился в чтение.

В общем, все изложено предельно ясно. Я ставлю подпись, и тут же становлюсь собственностью Корпуса Планетарных Сил. Боевым рабом, так сказать. Но, как говорилось раньше, есть призрачный шанс выбиться в люди…