Игорь Лопарев – Звезды, пламя и сталь (страница 38)
«Доминатор» работал правильно.
После обеда у нас была стрельба. Я взял снайперскую винтовку и занял позицию на огневом рубеже.
Первый выстрел — точно в центр мишени на расстоянии трёхсот метров. Второй — тоже в центр. Третий, четвёртый, пятый — все в яблочко.
— Отличная стрельба, — сказал инструктор. — Где ты так научился?
— Много тренировался, — ответил я.
Это была правда. «Доминатор» тренировал мою нервную систему, оптимизировал движения, улучшал зрение. Результат — идеальная стрельба.
Я перешёл к мишеням на пятисот метровой дистанции. Снова все попадания в центр. Потом на восемьсот метров. Результат тот же.
Остальные курсанты собрались вокруг, наблюдая за моей стрельбой. В их глазах плескались и удивление, и восхищение, и, конечно, зависть.
— Как ты это делаешь? — спросил Волков.
— Дышу правильно, — ответил я. — Контролирую дыхание. Учитываю ветер.
Стандартные советы для стрелков. Но я не говорил о главном — о том, что «Доминатор» просчитывает траекторию пули с точностью до миллиметра.
— Покажи ещё раз, — попросил кто-то.
Я перезарядил винтовку и прицелился в мишень на восемьсот метров. Максимальная дистанция для этого полигона. Ветер был переменным, видимость не идеальной.
«Доминатор» оценил влияние всех факторов и внёс поправки. Я нажал на спусковой крючок.
Пуля попала точно в центр мишени.
Вокруг раздались одобрительные возгласы. Кто-то захлопал. Я почувствовал… гордость? Да, что-то похожее на гордость за свои способности.
Эмоции определённо возвращались.
Вечером, после ужина, меня вызвал Брукс. Я пошёл к его кабинету, ощущая лёгкое беспокойство. Что он от меня хотел на этот раз?
Кабинет сержанта был таким же, как всегда — тесным, прокуренным, заваленным всяким хламом. Брукс сидел за столом и чистил свой личный пистолет. Не глядя на меня.
— Садись, — сказал он, не поднимая головы.
Я сел.
Брукс продолжал чистить оружие. Методично, тщательно, словно это было самым важным делом в мире. Атмосфера напряжения нарастала.
Наконец он отложил пистолет и посмотрел на меня.
— Сегодня на стрельбах ты показал результат, который не под силу большинству профессиональных снайперов, — сказал он. — Хочешь объяснить, как это тебе удалось?
— Талант, — ответил я.
— Опять талант? — он усмехнулся. — Знаешь, Ржавый, я служу уже двадцать лет. Видел много талантливых солдат. Но то, что демонстрируешь ты, выходит за рамки таланта.
Он встал и подошёл к окну.
— Зервас доволен твоей работой, — сказал он, глядя в темноту за стеклом. — Очень доволен. Говорит, что из тебя получится отличный инструмент.
Инструмент. Не солдат, не боец — инструмент.
— И знаешь, что меня беспокоит? — продолжил Брукс. — Что став инструментом ты рано или поздно сломаешься. Как ломается, исчерпав запасы прочности, каждый, сколь угодно хороший инструмент…
Он повернулся ко мне.
— А есть другие варианты? — спросил я.
Просто так сломаться в мои планы не входило. Тем более, сломаться ради достижения непонятных и чуждых мне целей.
— Нет, — жёстко сказал он. — Система не оставляет выбора. Она использует эффективных для грязной работы, а потом выбрасывает, когда они приходят в негодность или начинают мешать.
Он вернулся к столу и сел.
— Ты стоишь на развилке, Ржавый. Можешь пойти по пути героя — умереть молодым с чистой совестью и красивой легендой на могильной плите. Или по пути выживания — стать чудовищем, которое живёт долго, но в изоляции от всего человеческого.
— А если я не хочу выбирать?
— Тогда выбор сделают за тебя. И тебе это не понравится.
Он достал из ящика стола бутылку и два стакана. Налил в оба.
— За что пьём? — спросил я.
— За то, что ты ещё можешь задавать такие вопросы, — ответил он.
Мы выпили молча. Алкоголь обжёг горло, но «Доминатор» быстро нейтрализовал его действие.
— Хочешь совет? — спросил Брукс.
— Слушаю.
— Помни, кто ты есть. Не дай системе превратить себя в инструмент. Ты можешь быть эффективным солдатом, не переставая быть человеком.
— Как?
— Найди то, за что стоит сражаться. Не за империю, не за корпорацию — за что-то личное. За товарищей, за идею, за мечту. Что угодно, что будет держать тебя на плаву, когда всё остальное пойдёт ко дну.
Он посмотрел мне в глаза.
— И никогда не забывай цену того, что делаешь. Каждая смерть должна что-то значить. Иначе ты станешь убивать просто потому, что умеешь делать это хорошо.
Я кивнул. Над сказанным имело смысл как следует подумать.
— Разрешите идти?
— Иди. И помни — я буду наблюдать за тобой. Не как враг, а как… наставник. Хочу увидеть, сможешь ли ты найти свой путь.
Я встал и направился к двери.
— Ржавый, — окликнул он. — Ещё одно. Если почувствуешь, что теряешь себя — приходи. Поговорим.
— Спасибо, сержант, — и во мне действительно шевельнулась слабая благодарность.
Я вышел из кабинета с новым пониманием ситуации. Брукс не был врагом. Он был человеком, который видел слишком много и пытался предостеречь меня от ошибок.
Но главное — он верил в то, что можно найти путь баланса. Что можно быть эффективным солдатом, не становясь при этом бездушным инструментом.
Мне оставалось только найти этот путь. И он должен вести к достойной цели.
Моей цели.
1 На самом деле этому есть объяснение — существует такое явление, как «паралич эмоций». Это эмоциональное безразличие, возникающее при внезапных тяжёлых психических травмах. Обычно носит кратковременный характер.
Глава 16
Полигон «Геенна» получил своё название не случайно. Это был самый сложный тренировочный комплекс на Сканде-4 — искусственно созданный ландшафт, где были представлены все возможные типы местности. Скалистые утёсы, заросшие болотца, густые леса, открытые пустоши — тут было всё. И по всему полигону были раскиданы макеты населённых пунктов.
Здесь проводились финальные учения перед тем, как отправлять курсантов в боевые части. Последняя проверка на готовность к реальной службе.