Игорь Лопарев – Звезды, пламя и сталь (страница 26)
Прогресс был медленным, но стабильным. И главное — я начал учиться контролю способности в стрессовых ситуациях.
Лёжа в темноте, я размышлял о событиях прошедшего дня. Сегодня я впервые по-настоящему использовал силу «Доминатора» для спасения товарища. И это было правильно, даже если и привлекло нежелательное внимание.
Само собой, за мной станут наблюдать ещё пристальнее. Запись в медкарте — это мина замедленного действия. Рано или поздно, но кто-то заинтересуется моими аномальными качествами.
Нужно быть осторожнее. Гораздо осторожнее.
Но в то же время я чувствовал удовлетворение. Имплант работал. Нейросеть развивалась. И я с каждым днём становился сильнее.
Впереди меня ждали новые вызовы, новые возможности для роста. Путь к истинной силе только начинался.
Глава 11
Неделя после инцидента на стрельбище прошла в странной, напряжённой атмосфере. Я чувствовал на себе взгляды, в которых плескалось жадное любопытство. И не только взгляды товарищей, но так же взгляды инструкторов, медиков, и даже поваров в столовой. Словно я стал музейным экспонатом.
Теперь у меня медицинский осмотр повторялся через день. Дежурный врач каждый раз внимательно осматривал место, где был порез от осколка, качал головой, загадочно хмыкал и делал пометки на своём планшете. Я видел, как он сравнивает записи, хмурится и снова смотрит на зажившую рану.
— Удивительно, — пробормотал врач во время очередного осмотра. — Даже шрама не осталось. Словно и не было ничего.
— Всегда так быстро заживало, — я терпеливо повторил заученную фразу. — Особенность организма.
Врач кивнул, но в его глазах читалось сомнение. Он что-то знал. Ну, или подозревал. Ведь первым делом он меня определил под сканер, и выяснил, что никаких имплантов, кроме того, что ставил он, у меня нет. Нейросеть Джоре, само собой, нашему сканеру оказалась не по зубам…
Но хуже всего были взгляды сержанта Брукса. Раньше его внимание было равномерно распределено между всеми курсантами — каждый получал свою долю окриков, тумаков и презрительных усмешек. Теперь же я постоянно ощущал на себе его тяжёлый, изучающий взгляд.
Брукс не говорил ничего особенного. Не задавал вопросов. Но его глаза следили за каждым моим движением, фиксируя все мелочи. Словно он пытался разгадать загадку, ответ на которую был где-то рядом.
— Ржавый, — как-то окликнул меня Брукс после очередной тренировки по рукопашному бою. — Задержись-ка.
Остальные курсанты поспешно покинули спортзал, бросая на меня сочувствующие взгляды. Остаться наедине с Бруксом после тренировки обычно означало, что он наверняка ещё чем-нибудь нагрузит.
— Как рука? — спросил сержант, кивнув на место бывшего пореза.
— Нормально, господин сержант. Зажила.
— Быстро зажила, — констатировал Брукс. — Слишком быстро.
Я промолчал. Что тут можно было сказать?
— Знаешь, сынок, — продолжил сержант, присаживаясь на скамью и закуривая сигарету. — За двадцать лет службы я видел всякое. Везунчиков, которых пуля обходит стороной. Живучих, которые выползают из таких переделок, где другие дохнут пачками. И тех, на ком всё заживает, как… — он сделал затяжку, — как на тебе.
Я стоял по стойке смирно, не зная, что ответить.
— Иди, — махнул рукой Брукс. — Но помни о том, что в этом мире за всё приходится платить. За всё…
Эти слова преследовали меня всю неделю. Я понимал, что хожу по лезвию ножа. Слишком много внимания, слишком много вопросов. Запись в медкарте была как мина замедленного действия — рано или поздно у кого-то может возникнуть серьёзный интерес.
Товарищи тоже изменились. Гвидо по-прежнему относился ко мне с уважением, но теперь в этом уважении появился оттенок суеверного страха. Тихий стал ещё более молчаливым, но я замечал, как он смотрит на меня, словно пытаясь понять что-то важное.
Хуже всего было с остальными курсантами. Они сторонились его, перешёптывались за спиной. Слухи обрастали подробностями с каждым днём.
— Слышал, ему осколком ствола по руке чиркнуло, а наутро только гладкая кожа, — шептал кто-то в столовой.
— Говорят, он вообще не человек. Мутант какой-то.
— А может, у него имплант секретный? Регенерация там всякая…
— Да какой имплант, ему же только восемнадцать стукнуло!
Я старался не обращать внимания на шепотки, но они изрядно действовали на нервы. Я чувствовал себя как под микроскопом.
Единственным утешением была работа с «Доминатором». Прогресс шёл медленно, но стабильно:
Теперь каждая десятая доля процента — это был маленький праздник — слишком уж тянулось время. А хотелось всё и сразу. Но я чувствовал изменения, хоть они были и небольшими. Я стал сильнее, выносливее, быстрее. Не настолько, чтобы это сильно бросалось в глаза, но достаточно, чтобы ощущать разницу.
Главное — я учился контролю способностей. Короткие вспышки «ускорения реакции» теперь можно было вызывать сознательно, хоть это и требовало значительных усилий и быстро истощало.
И меня преследовало чувство, что за мной наблюдают. И не только Брукс с медиками. Кто-то ещё. Кто-то, кого я не видел, но чьё присутствие чувствовал кожей. Паранойя? Хотя, даже если и так… Как это говорится, если у вас паранойя, это вовсе не значит, что вас никто не преследует…
Вызов пришёл неожиданно. После ужина, когда курсанты готовились к отбою, в казарму вошёл незнакомый лейтенант. Молодой, подтянутый, с планшетом в руках и холодными серыми глазами.
— Курсант Князев, — произнёс он официальным тоном. — Капитан Зервас приказывает вам явиться в его кабинет. Немедленно.
Казарма замерла. Капитан Зервас лично вызывал курсантов крайне редко, и обычно это не предвещало ничего хорошего. Я почувствовал, как сжался желудок. Неприятное такое чувство.
— Следовать за мной, — добавил лейтенант, не допуская возражений.
Я быстро натянул китель и последовал за офицером. По пути я перебирал возможные причины вызова. Медкарта? Подозрения в связи с быстрым заживлением? А может ещё что-то? Я уже не знал, что и думать… А с другой стороны — это же я сам себя накручиваю. То, что сейчас происходит — от меня и моих действий не зависит, а потому надо принимать всё это как неизбежность.
Или это очередное «испытание», как с полосой препятствий? Зервас мог решить проверить меня на прочность каким-то новым способом… Но это я опять себя накручиваю. Гадать бесполезно, ибо пути начальства неисповедимы.
Лейтенант молча топал вперёд. Его лицо было непроницаемым, как маска. Только мерный стук каблуков по бетонным плитам нарушал тишину вечернего лагеря.
Штабной корпус встретил нас приглушённым гулом кондиционеров и мерцанием дисплеев. Здесь всё было по-другому — чище, современнее, дороже. Это был мир офицеров, недоступный простым курсантам.
Кабинет капитана Зерваса находился на втором этаже, в конце длинного коридора. Лейтенант остановился у двери, постучал и, получив разрешение, открыл её.
— Курсант Князев, господин капитан, — доложил он.