Игорь Лопарев – Медикус. Обретение силы (страница 7)
– Ага, спасибо, Рыжик, – рассеянно поблагодарил Делмар Лузала свою, теперь уже, без всяких сомнений, пассию, не отрываясь от строк императорского распоряжения.
– Что-то архиважное и архисрочное? – поинтересовалась рыжая.
– Да, императорский секретариат с похвальной оперативностью передал Властителю мою докладную. А всего через три дня, а это, по нашим меркам, быстрее, чем мгновенно, я уже держу в руках его ответ. И не просто ответ, а чётко сформулированное распоряжение, – он поднял взгляд на Маньяру и задумчиво продолжил, – так что всё закручивается очень серьёзно, как бы и нам с тобой не пришлось подключаться в процессе. Предварительную работу, конечно, наши ребята вытянут. Им в помощь, думаю еще представителей Академии оккультных наук подключить, есть там дельные специалисты. Разыщут, предварительные контакты наладят. А вот говорить о важных вещах, наверное, мне придётся, по крайней мере, на первых порах. А ты будешь моей рыжей зеленоглазой тенью, – он вдруг по-мальчишески подмигнул ей, – и будешь незримо стоять за моим правым плечом.
– Это моя обязанность, мой долг, – она улыбнулась ему в ответ, – и главное, это мне в радость.
– Спасибо, моя ху-сянь-э10, – Делмар благодарно улыбнулся, но затем, вернув своему лицу деловое выражение, продолжил, – знаешь, наверное, пригласи в комнату для совещаний начальника оперативного отдела, начальника следственного отдела и начальника отдела физического сопровождения. Что бы они были там минут через пятнадцать.
– Хорошо, – откликнулась девушка, уже направляясь к двери.
– И, Маньяра, Зери же отдала тебе данные по торговцам, которые нам через неё обещал передать проректор Академии оккультных наук?
– Да, сейчас, оповещу начальников отделов о совещании, и занесу, – уже откуда-то из коридора донесся её голос.
Через пять минут на столе перед Делмаром уже лежал желтовато-серый листок тонкого пергамента. На этом листке информация о торговцах, у которых и были приобретены раритеты, спровоцировавшие своим появлением весь этот переполох. Отправная точка расследования.
– А как Зери то поживает? Рассказывала какие-нибудь подробности о своём визите в Академию? – хитро улыбаясь, спросил свою телохранительницу Делмар.
– Что-то темнит она. Я пыталась расспросить её о деталях визита, но она только краснеет и замыкается в себе. И ещё – улыбается, – лицо Маньяры приняло удивлённо-недоумённое выражение. А в глазах её метались изумрудные искры с трудом сдерживаемого веселья.
– Значит, Буру всё-таки взялся приручать нашу желтоглазую кошку, – улыбнулся Делмар, – хватит ей самой по себе разгуливать.
Маньяра звонко рассмеялась.
Глава 4
Лучи Джуа с трудом продирались сквозь мутную толщу витражных стёкол, и лишь затем, чтобы преодолев ещё десяток метров, расплескаться цветными кляксами по полированному полу, сложенному из плит желтовато-белого мрамора. Этим же благородным камнем были облицованы и стены центрального зала Обители Предстоятеля. Массивные круглые колонны, поддерживавшие свод, украшенный древними фресками, были изготовлены из мрамора коричневого и опоясаны у основания изящным золотым орнаментом. По сравнению с другими залами Обители этот зал, хоть и был самым просторным, но по пышности убранства уступал всем прочим. Только мрамор, скупая, редкая позолота, фрески, витражи, большой древний гобелен на южной стене, изображающий Демиурга, возносящегося в горние выси, да несколько мраморных же скамеек с низкими резными спинками под ним. И гулкая тишина.
Когда же Джуа начало своё неизбежное сползание к западному горизонту, тонкой линией разделившему зеленовато-голубую морскую гладь и невесомую голубизну бездонных небес, раздался звук открывающейся двери. Массивная, собранная из толстых плашек морёного дуба, дверь в углу зала раскрылась, пропуская в зал двоих, облачённых в свободные бирюзового цвета мантии, ниспадающие до самого пола. Мантии были скромно украшены геометрическим орнаментом, вышитым по краям золотой нитью. На головах вошедших красовались небольшие округлые шапочки бирюзового же цвета, украшенные тем же орнаментом. Облик служителей Демиурга завершали золотые медальоны, выполненные в форме тринадцатилучевых звёзд. И, что интересно, висели они вовсе не на золотых цепочках, что было бы ожидаемо, но на скромных тонких кожаных ремешках. Несмотря на то, что туфли вошедших в зал иерархов были пошиты из нежнейшей замши, великолепная акустика зала позволяла услышать шорох их неспешных шагов даже на значительном удалении. Так же вполне беспрепятственно разносились по залу фразы, коими чинно обменивались два почтенных клирика в процессе, в высшей степени, небезынтересного, разговора:
– Так вот, я хотел бы вас познакомить с одним прелюбопытнейшим приобретением, сделанным моими людьми на чёрном рынке Империи Аррагон, – произнёс тот из них, кто был чуть повыше. Это был обладатель абсолютно непримечательной, совершенно ординарной физиономии. Единственной деталью, делавшей это лицо запоминавшимся, были глаза. Это были не глаза, а, скорее, два буравчика, способные, казалось, пробиться к самым интимным и охраняемым тайнам собеседника, не взирая ни на какое сопротивление.
– Вы меня, положительно, заинтриговали, брат Цезон, – откликнулся второй клирик, приземистый, улыбчивый толстячок. Лицо его состояло, преимущественно, из отвисших, складчатых щёк да носа, по форме своей совершенно неотличимого от корнеплода патата11, разве что нехарактерного для этого корнеплода цвета – красного, исчерченного, к тому же, лиловыми прожилками мелких кровеносных сосудов. А близко поставленные бесстрастные глазки казались двумя маленькими кристаллами голубоватого льда и холодом своим резко контрастировали с маслянисто-добродушной улыбкой святого отца.
– Вот, полюбуйтесь, брат Мамерк, – предъявил генерал монашеского ордена «Око Демиурга» Цезон своё приобретение. На его раскрытой ладони покоился невзрачный серый кристалл в форме правильного икосаэдра. Брат Мамерк застыл с полуоткрытым ртом и выражением крайнего удивления и озабоченности на лице. В этом ступоре он пребывал около двух секунд, неотрывно глядя на серенький камушек, после чего нашёл-таки в себе силы прохрипеть:
– Это действительно то, о чём я подумал? – удивление ушло из его глаз, но холод из них так никуда не делся, напротив, сияние льда в бесцветных зрачках стало ярче и ощутимее. Глазки толстячка, и без того небольшие, приобрели вдруг нехороший прищур и, странным образом, щекастая добродушная физиономия мгновенно приобрела неуловимое сходство с брылястой мордой собаки охотников за рабами, натасканной на человека.
– Если вы подумали о портативном накопителе маны, то вы, к сожалению, не ошиблись, гроссмейстер, – брат Цезон пожал плечами, – но, согласитесь, мы работу свою сделали. Нет, не подумайте, что орден «Ока Демиурга» умывает руки, ни в коем случае. Но наличие нарыва мы констатировали. И будем помогать вам его локализовать… а вот окончательное решение проблемы останется за вами.
– Да всё я понимаю, – мотнул головой гроссмейстер рыцарского ордена12 «Меч предстоятеля», брат Мамерк, да так энергично, что кожаные мешки щек на какой-то момент отслоились от лица и взметнулись в воздух, – просто то, что вы показываете, говорит о высокой вероятности появления некой организованной силы, которая своей коммерческой деятельностью, пусть и не ставя перед собой таких целей, но способствует расширению применения магии. И это в тот момент, когда мы, казалось, справились с последними общедоступными этой самой магии проявлениями – с артефактами. С момента разгрома рыцарями магистра Ланцо последней частной зарядной станции и до сего дня ни у кого не было возможности так качественно заполнять накопители, за счёт которых некоторые артефакты и продолжают функционировать до сих пор. Только мастер-артефактор не ниже пятой ступени Постижения может зарядить подобный кристалл на три четверти, затратив несколько месяцев своей жизни, посвящая зарядке не менее шести часов в день. А больше зарядить у него сил не хватает. Он физически не может создать магическое поле нужной напряженности и поддерживать его в течение необходимого времени. Такая кустарная зарядка – это безумно дорого и делает использование даже простейших артефактов нерентабельным. Мы надеялись, что лет через тридцать-пятьдесят их применение по этой причине само собой сойдёт на нет. Конечно, что-то останется у богатейших кланов и родов, у правительств, у тех, кто имеет зарядные станции. Но это уже не будет мешать нам в достижении наших целей. И тут на тебе, – толстяк несколько успокоился, и раздражение в его голосе сменилось деловыми нотками, – Расстроили вы меня, в общем, брат Цезон.
– Ну, простите, я не со зла, – ухмыльнулся генерал ордена, – и что делать то теперь будем?
– Искать будем, деваться некуда, – раздражённо пробубнил толстяк, – вы там провентилируйте это дело по своим каналам, а мы тоже попробуем навести некоторые, хе-хе, справочки, – он плотоядно ощерился, – а когда поймём, с кем мы конкретно дело имеем, вот тогда и наметим наши дальнейшие практические шаги.
– И ещё одно дело, брат Мамерк, – генерал ордена «Око Демиурга» при мыслях об этом деле сморщился, как будто раскусил что-то, ну, очень кислое, – оно равно неприятно как для меня, так и для вас. Хотя, следует отметить, мы с вами не являемся главными виновниками провала, о котором я буду вести речь.