Игорь Лебедев – The nurse Ann (страница 17)

Это было утверждение.

Аски не смог ответить сразу, потому что его разум до сих пор не мог переварить эту правду.

– Я… я читал… – наконец выдавил он, чувствуя, как к горлу подкатывает ком.

– Ты читал о легенде, но не верил в неё, пока не оказался здесь, на этом столе, под моими руками, – сказала она спокойно, её голос звучал мягко, но в нём скользнуло что-то похожее на насмешку.

Он протер глаза, пытаясь собраться с мыслями.

– Но это же правда, да? – он посмотрел ей прямо в глаза, его разноцветные глаза – белый и зелёный – встретились с её алыми.

– Да.

Её ответ прозвучал без колебаний.

– Ты действительно…

– Да.

Она прервала его раньше, чем он успел договорить.

– Я та самая медсестра. Та, о которой ты читал. Та, кого они разрезали, зашили и превратили в монстра, каким ты меня сейчас видишь.

Аски чувствовал, как его пальцы сжимаются в слабый кулак.

– Но почему?..

Энн чуть приподняла голову, её рыжие волосы мягко скользнули по плечам, отбрасывая алые блики в тусклом свете.

– Ты действительно хочешь знать?

Аски не знал, чего ожидать от ответа.

Но он не мог не спросить.

– Да.

Энн медленно, очень медленно выдохнула.

– Хорошо.

Энн медленно перевела взгляд на свои ладони, словно вспоминая то далёкое время, когда её жизнь ещё принадлежала ей самой, а не тем, кто с завистью и ненавистью лишил её всего.

– Ты думаешь, я заслужила это? – её голос звучал глухо, с лёгкой насмешкой, но в нём чувствовалась горечь, уходящая глубоко в её прошлое.

Аски не знал, что ответить. Он ожидал услышать про страшные эксперименты, про жестоких врачей, про безумных учёных, но не про то, что всему виной могла быть самая обычная зависть.

– Я… не знаю, – признался он честно, глядя в её красные глаза.

Энн чуть качнула головой.

– Конечно, ты не знаешь. Откуда бы тебе знать? Ты вырос в мире, где добро ценится. А в этом месте, в этих стенах, добро было самым страшным преступлением.

Она на мгновение замолчала, будто собираясь с мыслями.

– Я была лучшей среди них. Не потому, что старалась быть лучше, а потому, что просто не могла иначе. Я заботилась о пациентах, утешала их, приносила надежду туда, где её уже давно не было. Я слушала их истории, держала их за руку перед операцией, оставалась с ними в их последние часы. Я не закрывала глаза на их страдания, как делали другие.

Её пальцы слегка сжались в кулак.

– Это злило остальных. Раздражало. Вызвало ненависть.

Парень внимательно слушал, но затем заговорил.

– Но… почему? Разве помогать – это плохо?

Энн усмехнулась, но в её усмешке не было ни капли радости.

– Потому что я была слишком хорошей. Слишком доброй. Слишком человечной. А в этом месте человечность была слабостью.

Она медленно провела пальцами по своему запястью, там, где теперь остались только шрамы.

– Я не знала, что медперсонал ненавидит меня. Не понимала, что пока я старалась помочь пациентам, мои коллеги собирали злобу, растили зависть, мечтали о том, чтобы стереть мою доброту с лица земли. Для них я была помехой. Угрожающим примером того, какой должна быть настоящая медсестра.

Она горько усмехнулась.

– Они не могли позволить мне остаться.

Аски сжал кулаки, чувствуя, как внутри него поднимается гнев.

– И они… решили избавиться от тебя?

Энн снова перевела на него взгляд.

– Они сделали это так, чтобы я чувствовала каждую секунду своей смерти.

Аски почувствовал, как холодный ужас пробежал по его спине.

– Они не просто убили меня. Они разорвали меня на части. Лишили всего – мечты, жизни, самого тела. Они хотели, чтобы я исчезла. Чтобы меня не существовало.

Она провела рукой по своему лицу, по шрамам, которые скрывались под чёрной маской.

– Но я не исчезла.

Её красные глаза сверкнули в полумраке.

– Я вернулась.

Аски чувствовал, как его тело ныло от боли, но что-то внутри него не позволяло просто лежать и слушать дальше. Ему было страшно, его разум твердил, что перед ним стоит нечто опасное, нечто, что уже лишило жизни множество людей. Но глубоко внутри он чувствовал и другое – боль Энн была настоящей.

Её голос, полный горечи, её движения, исполненные тоски, её взгляд, в котором отражались годы страданий… Всё это не было ложью.

Он сделал глубокий вдох, игнорируя жгучую боль в ногах и груди, и, собрав все силы, резко сел на операционном столе. На секунду перед глазами потемнело, перед ним поплыли чёрные пятна, но он крепко сжал зубы и медленно, очень медленно встал на ноги.

Каждое движение отзывалось пульсирующей болью, каждое напряжение мышц напоминало о ранах, которые ещё не до конца зажили. Он пошатнулся, но смог удержать равновесие и сделал шаг вперёд.

– Энн… – выдохнул он, глядя прямо в её горящие алые глаза.

Она молча наблюдала за ним, не делая ни одного движения, но он видел, как её пальцы дрогнули, как в глубине этих глаз промелькнула тень сомнения.

Аски сделал ещё один шаг.

– Ты… не должна была проходить через всё это. Ты не заслужила…

Энн медленно приподняла голову, её взгляд стал холодным, лишённым эмоций.

– Не подходи.

Но Аски не остановился.

– Ты не монстр. Ты—

Он не успел договорить.

В одно мгновение её рука метнулась в сторону разбитого стекла, что валялось на полу, и быстро сжала осколок. Острая кромка сразу же впилась в её ладонь, но она, казалось, не заметила этого.

– СТОЙ! – её голос вдруг стал резким, почти угрожающим.

Аски замер, но не из-за страха. Он видел, как дрожат её пальцы, как бешено сжимается её грудь в попытках унять сбившееся дыхание.