Игорь Лебедев – The nurse Ann (страница 12)

Эта идея сначала показалась ему абсурдной, но чем дольше он прокручивал её в голове, тем более естественной она становилась, словно он уже давно принял это решение, а его сознание просто догоняло эту мысль. Что, если пост – это не просто городская легенда? Что, если хотя бы часть этих рассказов – правда? Что, если он действительно сможет найти ответы?

Заброшенная больница находилась не так далеко, всего в нескольких кварталах от его района, и он уже слышал о ней раньше, но никогда не задумывался о том, чтобы пойти туда. Теперь же, после всего, что он прочитал, ему казалось, что это единственный способ заглушить внутренний голос, который требовал больше информации, больше доказательств, больше… доказательств чего?

Но он точно знал, что завтра ночью окажется у её входа.

Аски проснулся поздно, когда солнце уже успело подняться высоко над горизонтом, заливая комнату мягким, почти призрачным светом, пробивающимся сквозь тонкие занавески, которые лениво шевелились под лёгкими порывами утреннего ветра. Первые несколько секунд после пробуждения он просто лежал, глядя в потолок, ощущая, как в его голове медленно распутываются скомканные мысли, словно он только что выбрался из вязкого, затягивающего сна, в котором реальность смешалась с ночными кошмарами.

Но стоило ему окончательно прийти в себя, как неприятное чувство беспокойства вернулось, накатывая холодной волной на его сознание, напоминая о том, что вчерашний вечер не был просто игрой воображения, а решение, принятое перед сном, не исчезло вместе с темнотой. Он знал, что это было нечто большее, чем обычный интерес к городским легендам или желание испытать адреналин – это было сродни мании, навязчивой идее, которая, казалось, внедрилась в его разум и теперь не отпускала, требуя действий, требуя ответов.

Он медленно сел на кровати, провёл рукой по лицу, пытаясь прогнать остатки сонливости, и перевёл взгляд на ноутбук, который всё ещё стоял на столе, словно напоминание о том, с чего всё началось. Внутри него бушевала странная смесь эмоций – лёгкий страх, с трудом сдерживаемое волнение и какая-то неясная, почти болезненная жажда разгадать тайну, которая теперь казалась ему личной.

Весь день он не мог ни на чём сосредоточиться. Он пытался заняться чем-то привычным – включил музыку, сделал себе завтрак, даже открыл книгу, которую давно откладывал, – но каждая попытка отвлечься неизменно проваливалась, потому что его мысли раз за разом возвращались к тому самому посту, к жутким байками про медсестру Энн.

Он начал размышлять более рационально, стараясь убедить себя, что всё это – просто чья-то выдумка, что люди любят создавать страшные истории, а интернет-форумы только подогревают интерес к подобным мистификациям. Но чем больше он пытался анализировать, тем сильнее внутри него росло ощущение, что что-то в этой истории действительно имело под собой реальную основу.

К полудню он уже знал, что не сможет пойти туда один.

Скорее всего, это было проявлением здравого смысла – он понимал, что забираться ночью в заброшенное здание в одиночку не самая умная идея, даже если отбросить все страшные истории и учесть только реальные опасности: полуразрушенные коридоры, возможность наткнуться на бездомных или вандалов, риск провалиться в прогнивший пол. Ему нужен был кто-то, кто сможет подстраховать его, кто не станет паниковать в случае чего, но в то же время не будет отговаривать его, называя идиотом за саму мысль об этом походе.

И единственным человеком, который приходил ему в голову, был Джон.

Джон был его другом уже несколько лет, и если кто-то и мог поддержать идею ночного исследования заброшенной больницы, так это именно он. Он всегда любил острые ощущения, обожал мистические истории и не раз уговаривал Аски отправиться на поиски «настоящих призраков» в какие-нибудь старые здания, но до сих пор они ограничивались лишь разговорами и просмотром чужих видеороликов на YouTube.

Аски взял телефон, пару секунд поколебался, вглядываясь в экран, словно пытаясь предсказать, как именно пройдёт этот разговор, а затем глубоко вдохнул и нажал кнопку вызова.

Гудки тянулись медленно, и в какой-то момент ему даже показалось, что Джон не ответит, но затем на том конце линии раздался его голос, всё такой же бодрый и немного насмешливый:

– Эй, Аски, ты чего так рано звонишь?

– Рано? Джон, уже два часа дня.

– Ну, для меня это рано.

Аски усмехнулся, но тут же вновь стал серьёзным, понимая, что если он хочет убедить друга, то не стоит тратить время на обычные разговоры.

– Слушай, Джон, у меня есть одна идея…, и я думаю, тебе она понравится.

– Так, звучит интересно. Продолжай.

– Ты же слышал про заброшенную больницу?

На другом конце провода наступила короткая пауза, и Аски даже подумал, что связь прервалась, но затем Джон заговорил уже с заметным интересом в голосе:

– Ты имеешь в виду ту самую больницу, о которой постоянно рассказывают жуткие истории? Где всякие "призраки", шёпоты в коридорах и прочая чертовщина?

– Да, именно она.

– И ты хочешь… что? Отправиться туда?

Аски почувствовал, как его сердце вдруг начало биться быстрее, потому что теперь он уже говорил это вслух, признавая даже самому себе, что действительно собирается это сделать.

– Я хочу пойти туда сегодня ночью. Хочу проверить, есть ли в этих историях хоть доля правды.

Снова короткая пауза.

– Ты серьёзно?

– Абсолютно. И я хочу, чтобы ты пошёл со мной.

На том конце провода послышался короткий смешок, и затем Джон заговорил:

– Чёрт, чувак, на тебя так повлияло то, что я нашел и рассказал тебе?

Аски невольно улыбнулся.

– Есть такое, и я очень хочу это проверить…

– Братишка, а ты помнишь, что мне сегодня нужно на работу в ночную смену?

Аски про это забыл.

– Черт а я об этом и забыл, тогда пойду один.

Голос Джона стал серьезнее.

– Не стоит туда соваться одному, в общем на занимайся херней без меня, мне пора идти собираться на работу, до связи.

Как только на другом конце провода раздался короткий гудок, обозначавший, что Джон сбросил вызов, Аски медленно опустил телефон и какое-то время просто сидел, глядя в пустоту, осознавая, что теперь всё окончательно решено, что пути назад уже нет, и что через несколько часов он действительно окажется у входа в ту самую больницу, о которой прежде знал лишь из рассказов. В груди зародилось странное, щекочущее чувство – смесь волнения, адреналина и того самого подспудного страха, который бывает перед моментом, когда ты собираешься сделать что-то, чего никогда раньше не делал, но что теперь кажется неизбежным, почти предначертанным.

Оставшиеся до ночи часы тянулись мучительно медленно. Он пытался заняться обычными делами, но каждая попытка хоть ненадолго отвлечься – включить фильм, послушать музыку, даже просто пролистать соцсети – неизменно проваливалась, потому что его мысли раз за разом возвращались к предстоящему походу. Он представлял, как будет выглядеть здание в темноте, какие звуки будут наполнять его пустые коридоры, что он почувствует, стоя перед его массивными дверями, которые никто не открывал уже долгие годы.

К вечеру напряжение в воздухе стало почти осязаемым. Он взглянул на часы – 22:47.

Ему вдруг стало не по себе. Не из-за страха, нет – страх был естественной реакцией на неизвестность. Но вот само осознание того, что он уже не может передумать, что уже сделал свой выбор, что вскоре окажется в месте, где возможно не раз ступала нога человека за последние годы, но где всё равно чувствовался налёт заброшенности, – вот что вызывало у него лёгкое головокружение.

Он встал, подошёл к шкафу и машинально накинул белую кофту, сунул в карман телефон и фонарик, хотя и не был уверен, что захочет им пользоваться. Было что-то жуткое в мысли о том, что тусклый луч света выхватит из тьмы нечто, чего он не должен был видеть.

Когда стрелки часов добрались до 23:55, он уже шагал по пустым улицам, где под жёлтым светом фонарей растягивались длинные, искажённые тени. В городе было тихо, лишь изредка где-то вдалеке проезжала машина или слышался приглушённый звук телевизора за окнами жилых домов. Он чувствовал, как его дыхание становится чуть глубже, чуть ровнее, словно организм готовился к чему-то значительному, к моменту, который будет важен, даже если окажется полным разочарованием.

Когда он наконец свернул на ту самую улицу, где находилось злополучное здание, в животе у него возникло неприятное, сосущее ощущение – словно что-то внутри пыталось его предостеречь, пыталось убедить развернуться, вернуться домой, забыть обо всём, сделать вид, что это была просто глупая идея, вызванная переутомлением и скукой.

Но он продолжил идти.

Старая больница возвышалась перед ним мрачной тенью, её контуры расплывались в темноте, лишь верхние этажи слабым силуэтом выделялись на фоне ночного неба. Окна зияли пустыми глазницами, некоторые из них были заколочены деревянными досками, а другие просто разбиты, с остатками стекла, поблёскивающего в лунном свете.

Подойдя ближе, он ощутил, как холодный ветер скользнул по его коже, пронёсся по асфальту, будто что-то невидимое шептало ему на ухо.

Он остановился, оглянулся.

Вокруг – никого. Только тишина и он, стоящий перед входом в заброшенное здание, которое, казалось, само наблюдало за ним из своих тёмных провалов.