Игорь Лебедев – The nurse Ann – Dark side of life (страница 2)

– Без проблем, госпожа, – хрипло ответил он. – Мы продолжим завтра с новыми силами. Вам тоже стоит отдохнуть. Такая ночь никому легко не дается.

В его голосе чувствовалась искренняя забота, несмотря на пережитый ужас. Он понимал, что расследование только начинается и ляжет тяжелым временем на плечи этой хрупкой, но сильной женщины.

Майя кивнула капитану в ответ, чувствуя усталость, скопившуюся за эту долгую и кошмарную ночь. Она села в свою серую машину, и автомобиль плавно тронулся с места, унося ее прочь от зловещих руин. В свете фар мелькали оградительная лента и силуэты полицейских, оставшихся на посту.

Бригада спасателей, выполнившая свою тяжелую работу, также разъехалась. Их машины одна за другой покидали оцепленную территорию, оставляя за собой лишь призрачный свет фар, постепенно растворявшийся в ночной мгле.

На месте происшествия остались лишь патрульные полицейские. Они стояли по периметру оцепленной зоны, их фигуры едва различимы в темноте. Лишь тусклый свет их фонарей освещал красно-белую ленту, обозначающую границу между обычным миром и местом, где разыгралась трагедия. Они несли свою вахту, храня молчаливое бдение до рассвета, когда на смену ночи придет новый день и начнется кропотливая работа по расследованию этого мрачного преступления. Тишина вновь окутала руины, нарушаемая лишь редкими перекличками патрульных и завыванием ночного ветра.

Глава 2: Мертвый Аски

В салоне кареты скорой помощи, прорезавшей ночную тишину мерцающими огнями, царила атмосфера усталости и безмолвия. Утомленные медики, чьи лица хранили отпечаток пережитого, сопровождали безжизненное тело Аски в его последнюю земную обитель – больничный морг. По прибытии к месту назначения каталка с мрачным черным свертком была плавно извлечена из автомобиля и бесшумно скользнула по коридорам лечебного учреждения, пока не достигла холодных стен морга.

В тот час судебно-медицинский эксперт был всецело поглощен исследованием останков другой жертвы, чья трагическая история также завершилась на больничном столе. Следуя строгим правилам и протоколам, санитары, облаченные в белые халаты, бесстрастно поместили тело парня в одну из множества металлических камер холодильника. Дверь с едва слышным механическим щелчком закрылась, отрезая юношу от мира живых, погружая его в искусственно созданную ледяную тьму. В этом безмолвном хранилище, где время, казалось, утратило свою власть, а граница между жизнью и смертью стиралась под воздействием низких температур, тело Аски замерло в ожидании своей очереди на детальное исследование, которое должно было установить окончательную причину его гибели и пролить свет на обстоятельства его трагического конца. Холодный металл стеллажей и безжизненные тела вокруг создавали гнетущую атмосферу вечного покоя и забвения.

Устало вздохнув и поправив очки, судебно-медицинский эксперт вышел из дверей морга. Длинная смена подошла к концу, оставив после себя ощущение выполненного долга и одновременно тягостного соприкосновения со смертью. Он бросил мимолетный взгляд на дверь с табличкой "Патологоанатомическое отделение", за которой в холодной тишине оставались покоиться тела тех, чья земная жизнь подошла к концу.

Аски остался лежать в морозильной камере, среди других безмолвных тел. Металлические полки, пронизанные холодом, стали его временным пристанищем в ожидании завтрашнего дня, когда другой эксперт приступит к исследованию его тела, чтобы разгадать тайну его гибели. В ледяном царстве морга время словно остановилось, и лишь гул работающих холодильных установок нарушал абсолютную тишину, напоминая о неумолимом ходе времени для тех, кто еще жив.

Резкий рывок веками, словно пробуждение от кошмарного сна, ознаменовал возвращение Аски в мир чувств. Его правый глаз, прежде скрытый под сомкнутыми веками, распахнулся, излучая интенсивное изумрудное свечение, которое на мгновение рассеяло полумрак ледяной камеры. Сердце, до этого момента безмолвное, отозвалось на вернувшуюся искру жизни яростным, учащенным ритмом, словно колокол тревоги, бьющий в его груди. Сознание, до того скованное ледяным оцепенением, медленно заполнялось мутным маревом, обрывками воспоминаний и нарастающим чувством необъяснимого ужаса.

Замкнутое, тесное пространство морозильной камеры, с ее металлическими стенами, пронизанными могильным холодом, и ощущением неминуемой смерти, вызвало у Аски первобытный страх. Инстинкт самосохранения, пробудившийся вместе с возвращением жизни, подтолкнул его к отчаянному действию. Собрав волю в кулак, преодолевая сковывающую слабость, он с силой ударил плечом в холодную металлическую дверь. Раздался резкий скрежет, и дверь, содрогнувшись, подалась. Еще один яростный рывок, и покореженный металл с оглушительным лязгом отлетел в сторону, открывая ему проход в зловещую тишину морга.

Вывалившись на ледяной кафельный пол, он судорожно вдохнул затхлый, больничный воздух, смешанный с отчетливым запахом формалина. Его взгляд, лихорадочно метаясь в полумраке, пытался осмыслить окружающую обстановку. Ряды безликих металлических шкафов, каждый из которых скрывал чью-то трагически оборвавшуюся историю, тусклый свет дежурной лампы, отбрасывающий зловещие тени, каталки, покрытые окровавленными простынями – все детали этой картины ужаса медленно складывались в единое, леденящее душу осознание. Он находился в морге, в царстве мертвых.

Паника, холодная и липкая, сковала его тело. В голове промелькнули обрывки последних событий: обрушение больницы, странное видение прошлого, тьма, а затем – ледяная пустота. Невозможность объяснить свое воскрешение, осознание своего временного пребывания в этом жутком месте породили отчаянный вопрос, обращенный в безмолвие мертвой тишины:

– Это прикол какой-то, Энн? – прохрипел Аски, его голос сорвался и эхом отразился от холодных стен, наполняя морг отчаянным вопросом, оставшимся без ответа. В его словах звучало не только недоумение и страх, но и слабая, умирающая надежда на то, что все происходящее – лишь чья-то жестокая шутка, чья-то злая игра.

Дрожь била его, ледяной холод пронизывал до костей несмотря на то, что он лихорадочно натянул на себя свою одежду, валявшуюся неподалеку. Белая рубашка казалась тонкой и бесполезной против могильного холода морга а также красная футболка пропитанная кровью и рваные темно синие джинсы. Ощущение чужого, мертвого присутствия давило со всех сторон, заставляя его поеживаться. Каждый шорох, каждый скрип металла отзывался в душе леденящим ужасом.

Он неуверенно бродил по помещению, стараясь не смотреть на безликие металлические шкафы, вдоль которых тянулись каталки, покрытые белыми простынями, местами запятнанными бурым. Влажный, затхлый воздух казался наполненным призраками.

Внезапно резкая, пульсирующая боль пронзила его виски, словно кто-то вонзил в голову острый нож. Аски застонал и схватился за голову, пытаясь унять мучительную боль. И тут же, словно прорвало плотину, в его сознание хлынули обрывки воспоминаний, яркие и болезненные.

Он увидел прошлое – странное, искаженное, словно сон. Перед глазами мелькнула Энн, молодая, беззащитная, а затем – сцена операции, смутная и тревожная. Вспыхнул в памяти мимолетный, нежный поцелуй, ощущение чьих-то губ на своих. Затем возник образ маленького мальчика – его собственная детская версия, испуганно смотрящая на незнакомую женщину.

И следом, словно удар под дых, нахлынула жестокая, отвратительная картина. Он увидел молодую Энн, скорчившуюся от страха, а вокруг нее – безликие фигуры в белых халатах, чьи действия и слова были полны садистской издевки и унижения. Эта сцена врезалась в память с пугающей ясностью, вызывая волну ярости и сострадания.

Он отшатнулся, словно от удара, его лицо исказилось от боли и ужаса пережитых воспоминаний.

– Твою мать… – прошептал он, его голос дрожал от потрясения. Картина жестокости, свидетелем которой он невольно стал в своем путешествии сквозь время, теперь обрела зловещий смысл, объясняя многие черты характера Энн, ее ненависть и жестокость. Холод морга теперь казался ничем по сравнению с ледяным ужасом осознания того, что пришлось пережить этой рыжеволосой девушке.

Выбравшись из ледяного плена морга, Аски ощутил контраст между могильным холодом и прохладным дуновением ночного бриза как глоток свежего воздуха. Каждая клеточка его тела ликовала от возвращения в мир живых, хотя разум еще отказывался принимать случившееся. Ощущение свободы после сковывающего ужаса замкнутого пространства было почти осязаемым, словно сброшенные оковы. Оглядевшись по сторонам, он убедился в отсутствии поблизости ночного персонала больницы, чьи силуэты едва угадывались в тусклом свете дежурных огней. Крадучись, словно тень, он скользнул мимо спящих окон и вышел на улицу, где ночной город дышал своей тихой жизнью.

Полной грудью вдохнув влажный ночной воздух, пахнущий свежей травой и далекими огнями, Аски попытался прогнать въедливый запах формалина, все еще преследовавший его. Дрожь, колотившая его тело в ледяной камере, постепенно утихла, уступая место зябкости и ощущению глубокой нереальности происходящего, словно он все еще барахтался на границе сна и яви. Он неуверенно двинулся по темным дворам, лабиринт узких проходов и глухих стен казался отражением сумбура в его голове. Петляя между припаркованными автомобилями и темными подъездами, он механически направлялся в сторону своей квартиры, словно лунатик, ведомый инстинктом.