Игорь Лахов – Мои Рубежи (страница 14)
— Это не то, что ты думаешь!
— Прямо как Аксакал тебе сказал, — усмехнулся я. — Только ты к его словам не прислушалась, а я к твоим должен. Знаешь… Уходи! Когда меня лейтенант из группы выгонял, то главная причина этого была в недоверии. Как доверять тебе? Лично я больше не смогу. И буду знать, что ты и с другими нашими можешь поступить не лучшим образом. А они тебе свои незащищённые спины в бою доверяют.
— Ты тварь-то из меня не делай, Гольц!
— Практика показывает, что люди с этим справляются без посторонней помощи. Всё… Откровенно высказались, точки расставили. Больше мне сказать тебе нечего. Я пошёл спать, а ты иди рапорт о переводе писать. Удачи в новой группе!
Повернувшись, пошёл в сторону казармы.
— Максим! — раздался жалобный голос позади.
С трудом сдержался, чтобы не остановиться. Нет. Нельзя. Просто поднял руку и, не оборачиваясь, помахал.
Утром, помятый после бессонной ночи, был вызван к Аксакалу, где сидели все капралы.
— Сейчас я и Макс идём к Будде. Полковник приказал написать подробный отчёт о вчерашних приключениях. Поминутно расписать каждый шаг. Вы тоже тут потрудитесь в письменном виде вспомнить всё необычное. Потом с этими бумаженциями мы с Котярой должны явиться в армейский разведкорпус к полковнику Шеллер и майору Темниковой. Думать будем…
Услышав про Темникову, Мышка резко встала.
— Я иду с вами, и это не обсуждается!
— Не понял, капрал. Ты что, получила капитанские погоны, чтобы мне приказывать?
— Я настаиваю, лейтенант! С вами или без вас, но всё равно там окажусь. И поверь, что при втором варианте мало никому не покажется. Если считаете, что превышаю свои служебные полномочия и прочее, то вот…
Мышка положила на стол Аксакала лист бумаги. Том молча прочитал его, скомкал и выбросил в урну.
— Я готова переписать рапорт, господин лейтенант!
— Пиши. Будет чем печку растапливать, — спокойно ответил он. — Когда бумага закончится, то попроси у меня. Обязательно одолжу.
— Нет. Переписывать буду у полковника Дамбаева.
— Ладно. Пойдёшь. Хотя уже сейчас чувствую, что пожалею об этом.
— Очень надеюсь на подобный исход.
— Максим, — нервно спросил меня Ринат по дороге в штаб к Будде. — Ты что-то знаешь про Ирину?
— Хочет уйти. Из-за тебя.
— Дура.
— А ты? Довёл её до белого каления.
— Ты не понимаешь!
— А я и не должен, в отличие от неё. Разберись со своими родственницами и воздыхательницами, пока без тебя они между собой не разобрались. Хотя уже поздно. Через пару часов вчерашний день будешь с ностальгией вспоминать.
Так и случилось. Когда мы наконец-то оказались на армейской базе, то вначале всё было чинно-благородно. Деловые вопросы, уточнения по вчерашним событиям. Первые гипотезы и робкие выводы, почему Твари охотятся за мной.
Когда же полковничья парочка отпустила нас, оставшись вдвоём кумекать дальше, то Мышка тут же попросила Темникову продолжить разговор в её кабинете. Спокойно так попросила. Даже ласково. Только почему-то Ринат внезапно оказался бледным как полотно.
Вопреки ожиданиям, первой начала разговор Маргарита.
— Итак! Чую, пришло время личных откровений. Верно, капрал Долгорукова?
— Верно! — с вызовом ответила Мышка, скрестив руки на груди.
— Маленькое уточнение, пожалуйста. Вы из-за рядового или лейтенанта на меня взъелись до такой степени, что всякие гнусности осмелились рассылать?
— Не из-за меня — точно! — ту же отреагировал я. — Она смирилась и даже обрадовалась, что мы с тобой будем вместе.
— Понятно, рядовой Гольц. У вас очередной приступ мании величия. Но службе он пока не мешает, поэтому пропущу мимо ушей. Значит, Ринат… Хороший выбор, Ирина. Я бы сама его тоже выбрала.
— Ага! — победно вскинулась Мышка.
— Не «ага», а «так точно». Этому вас должны были научить, как и тому, что перебивать старших по званию не очень вежливо. Рядовой Гольц, по словам Аксакова, уже в курсе, поэтому думаю, что и вам не помешает знать. Мы с Ринатом родственники, а кровосмешение в нашей семье, к счастью, не приветствуется.
Кстати, для особо одарённых девиц: мы не афишируем родство, поэтому очень не рекомендую выкладывать эту информацию во внутреннюю сеть или публиковть в Чердынских газетах. Я ещё зла на вас за прошлую выходку и поэтому щадить не буду.
— Родственники? — офонаревши, переспросила Ирина, плюхаясь на стул. — Вот это номер… Прошу прощения за свою выходку. Не знала… Это получается, что Ринат отшил меня не из-за вас, а просто так?
— Именно. Он всегда имел хороший вкус.
— А вот хамить мне не надо. Я же извинилась. И поверьте, что мне искренне стыдно.
— Зато я вас, капрал, не извинила. Остальные ваши разборки с лейтенантом не входят в мою служебную компетенцию, поэтому прошу покинуть кабинет. Как-нибудь без меня справитесь. Мне надо работать. Всего хорошего.
— Правильно, пусть идут, — кивнул я. — Мы же с вами можем ещё раз обсудить вчерашнюю аномалию. Вдруг чего нового вспомню за чашечкой кофе?
— Вспоминайте, рядовой, в другом помещении. Завтра приду в вашу группу, где всё и изложите вместе с другими её членами.
— Пардон, как говорит мой друг Жан, но видеть рядом с вами какие-то другие члены категорически не желаю.
— Чего⁈ — подал голос слегка оклемавшийся Аксакал. — Котяра! Быстро в расположение части! Это приказ твоего непосредственного начальника! Рита! Не обращай на него внимания!
Выйдя на улицу, рассчитывал, что шоу временно закончилось, но не тут-то было.
— Значит, даже не из-за Темниковой? — опять задала свой вопрос Мышка. — Значит, тебе, барон Аксаков, просто западло со мной, княжной, рядом быть? Совсем противно? Или комплексы какие-то из-за нашей разницы в титулах?
— Не имею права, — буркнул Аксакал. — Разговор окончен. Приступайте, капрал, к службе, а не дамские романы тут разводите.
— Нет, дорогуша! — взяла Ирка его за грудки. — Не дамские романы, а боевичок намечается! С кровавым финалом в виде нашей с тобой свадебки! Тут Котяра вякнул, что от Темниковой твоей не отступится, даже если весь мир его на хер посылать будет. Правильный подход! Теперь оценила внезапно! Раз между нами женщина не стоит, то…
— Макс! — вырвавшись от разъярённой Мышки, гневно спросил меня лейтенант. — Ты что этой сумасшедшей наболтал⁈
— А ей много и не надо: сама додумает. Психическая какая-то! А сразу и не скажешь… — попытался оправдаться я, не зная, как свинтить от этих двоих, чувствуя себя не в своей тарелке среди чужих разборок.
Спасение пришло, откуда не ожидал. На горизонте появился капитан Анистович. Отдав честь, он обратился к Аксакалу.
— Господин лейтенант. Разрешите временно забрать для приватного разговора вашего подчинённого, рядового Гольца?
— Он разрешает! — за командира ответил я и почти поволок растерявшегося от такого напора Анистовича подальше от страшного места.
Остановился лишь тогда, когда перестал быть в поле зрения своего начальства.
— Слушаю вас, капитан? — нормальным голосом обратился к Анистовичу.
— Не здесь. Нас ждут в другом месте.
Этим местом оказался небольшая площадка, с трёх сторон огороженная стенами казарм. В ней нас дожидается несколько офицеров. Я помню их. Все были, когда случилась дуэль. Кажется, что сейчас последует её продолжение.
— Господа! — обратился капитан к присутствующим. — Вы все были свидетелями моей ссоры с бароном Гольцем, поэтому и собрал вас здесь. Мне тут «птичка напела», что то видео, порочащее честь майора Темниковой, выложил не он, а какой-то другой человек. Получается, что я прилюдно оскорбил приличного человека. И не просто человека, а героя, готового пожертвовать собственной жизнью ради товарищей.
— Юра! Меньше патетики! — раздалось из толпы. — Не на генеральском приёме!
— Вы правы… Также прилюдно, перед теми, кто в курсе событий, я хочу принести извинения барону Гольцу. Котяра! Вот вам моя рука! — протянул Анистович ладонь для пожатия. — Я болван!
— Ну, — с улыбкой отвечаю, крепко пожав его руку, — оболванили нас всех, так что никаких обид, спецназ!
— Вот и славно! Предлагаю отметить мировую в городе. С меня пиво!
От такого я не смог отказаться. Вскоре мы с ним сидели в какой-то уютной кафешечке, где симпатичная девушка в белоснежном передничке принесла нам по большой кружке пенного напитка. Зажмурившись, я отпил… И чуть не выплюнул пойло.
— А чего ты хотел? — рассмеялся Юрий. — Во всём городе «сухой закон», поэтому и пиво безалкогольное.
— Это же издевательство, а не пиво!