Игорь Лахов – Кафедра 4 (страница 47)

Вскоре армейские подразделения загонят тварей в котлы и начнут их планомерное истребление. Уверен, что демоны всех рангов уже оценили ситуацию и пытаются смыться в Преисподнюю через пока ещё работающие порталы, оставив низшее мясо на произвол судьбы. То есть руководства у напавших тоже никакого не будет. В этом хаосе победа однозначно останется за нами. Значит… Значит, нам необходимо продержаться ещё час-полтора. Выдержать последние волны атак.

Ещё на подходе к центральной части дворца я неожиданно столкнулся с двумя потрёпанными, но ещё опасными бесами, каким-то чудом прорвавшимися через наших защитников. Но в бой вступить не успел. Дунька с Чпоком расправились с тварями за пару секунд.

Влетев в огромный зал, увидел есаула Кудрявого, занявшего оборону на баррикаде, сложенной из мебели. Лысая голова Игнатьича была вся в крови, но, судя по зычному голосу и общему настрою, на здоровье он не сильно жаловался.

— Прибыли на подкрепление, — присев рядом с ним, доложил я.

— Очень хорошо, — набивая магазин патронами, деловито кивнул он. — Справились, значит?

— Главное достигнуто. Теперь нам немного продержаться осталось. Великое Размытие выдохлось и сворачивается.

— Порадовал, Родион. А то ведь в безнадёге помирать мерзко было. Ты Аннушку среди раненых не видел?

— Нет. Там их много, да и не разглядывал особо. Сильно Анну Юльевну зацепило?

— Не зацепило. Столько за сегодня всяких пентаграмм активировала, что истощилась. Про Беду знаешь?

— Да. Ты теперь командир. Так что командуй.

— Восточная от входа в дом лестница. Там, дальше, на втором этаже, когда-то был бальный зал или типа того. За ним почти сразу начинается парочка обходных коридоров в наше западное крыло. Всю эту красоту перекрывать я отрядил Аничкову с Хаванским, как наиболее сильных и умелых одарённых. С ними ещё дюжину человек отправил.

Надо помочь ребятишкам. Только придётся прорываться с боем — обходные коридоры мы на всякий случай запечатали не самыми приятными пентаграммами. Сколько бойцов с собой возьмёшь? Учти, больше трёх-четырёх дать не смогу. Везде жарко и каждый штык на счету.

— С боем? — оживился уже полностью поправившийся Чпок. — С боем я люблю!

Дунька ничего не ответила. Молча перехватила свой серп в боевое положение и замерла.

— Думаю, Игнатьич, мы сами справимся.

— Уверен, Родион?

— Я тебе вечером об этом скажу.

— До него ещё дожить надо.

— Ну вот! Видишь, какой я оптимист?

— Валяй, «оптимист». Каждая секунда сейчас решающей может быть.

Широкое фойе дома Яриных было плотно забито тварями. Я быстро оценил обстановку. Есть три лестницы. Одна ведёт в наше западное крыло. Игнатьич его надёжно прикрывает. В конце центральной лестницы тоже стоит неплохая защита. А вот восточная лестница для нас потеряна, как и всё крыло. Но именно где-то там и зажаты Дашка с Романом. И, судя по тому, что пентаграммы на обходных коридорах ещё не активировались, держатся.

— По моей команде идём на штурм, — приказал я Чпоку и Дуне. — Задача: тупо прорваться к нашим, не ввязываясь в затяжной бой.

— Господин Булатов, — спокойно, словно ничего не происходит, поинтересовалась мёртвая девка, поправляя лямку большого рюкзака с боеприпасами. — Какой именно знак вы подадите?

— Сейчас увидите…

Абсолютно не переживая за сохранность дворца, я запустил несколько больших фаерболов, выжигая в толпе Сущностей просеку.

— Пошли! — заорал я и кинулся первым.

Впрочем, бегкогад со служанкой от меня не отставали ни на шаг. Пока твари не опомнились, мы на максимальном ускорении успели не только пересечь фойе, но и часть лестницы. Дальше, не желая бездарно тратить энергию, я открыл ураганный огонь из скорострельного карабина. Дунька деловито орудовала серпом, от которого не смогла увернуться ни одна тварь. А Чпок, довольно рыча, лапами сметал противников за лестничные перила.

Опустошив магазин, перезаряжаться не стал. Лестницу прошли, и появилась шикарная возможность запустить в спины врагов, не ведающих об атаке с тыла, парочку огненных шаров. Сразу после этого кинул уже за свою спину несколько гранат. Пусть и не смог ими разрушить мощную мраморную лестницу, но тем самым основательно задержал преследователей.

Выхватив Таракана, вместе со слугами ринулся в битву. Несколько длинных коридоров мы прошли буквально секунд за двадцать.

— Свои! Не угробьте! — прокричал я, увидев баррикаду, огрызающуюся автоматным огнём.

— Булатов⁈ — раздался из-за неё удивлённый возглас Романа.

— Сейчас узнаешь! Дай пройти!

Вскоре мы оказались в кругу друзей. Все живые получили не одно ранение. Правда, не смертельные, но всё равно неприятные. Четверо человек осталось. Роман, Дарья, Лида Хвостова и незнакомый мне жандарм. Остальные мертвы… Нет! Ещё бледный Серёга Книгин сидит в углу, одной рукой зажимая кровавую рану на животе, а в другой держа револьвер.

— Вовремя, — выдохнул Хаванский, доставая из мешка Дуни снаряжённый автоматный магазин.

— Думали, что нам кранты. Впрочем, давно бы сгинули, если бы не эти… — указала Дарья на знакомых мне слуг Яриной. — Живучие, словно не люди. Правда, все вдруг померли внезапно.

— Алтайская Ведьма погибла, — пояснил я, кинув очередную парочку гранат за баррикаду. — Эти были привязаны к её жизни. Великое Размытие заканчивается. Приказ: продержаться и выжить. Больше уже ничего не требуется. Так что тянем время и поменьше геройства.

Твари же словно почувствовали свой скорый конец и в ярости обрушились на нас с новой силой.

Вскоре баррикада приказала долго жить. Мы отступили в один из узких коридоров и заняли очередной рубеж обороны. Как оказалось позже, мы целых сорок минут методично перемалывали шеренги противников, которым сложно было накинуться на нас со всех сторон.

Патроны, что мы принесли, закончились очень быстро. Но у нас оставался Дар и ещё то, что нельзя передать словами. Внутреннее ощущение Истинного Воина, который ни за что не отступит, не смалодушничает, не предаст. Казалось, мы превратились в единое существо, способное выдержать любой натиск.

Тем более с нами были опьянённый настоящей битвой Чпок и неутомимая, почти неубиваемая Дуня, которой на всё пофиг, кроме приказа хозяина. А эти двое стоят целого полка одарённых!

Ощущение, когда вдруг стало некого рубить или выжигать фаерболами, было странным. Я даже растерялся в первую секунду, пока не осознал. ПОБЕДА!

— Кажется… Всё? — неуверенно проговорила Дарья.

— Не верю, — прохрипел пересохшим горлом Роман.

— Да ничего и не кажется! — пояснил белкогад, снова принявший свою мирную ипостась. — Я сейчас прошвырнулся по дворцу. Армейское подкрепление подоспело. Последних тварей добивают.

— Ура, — безэмоционально произнёс я, без сил опускаясь на покрытый гильзами пол.

Больше месяца после того страшного дня Петербург напоминал город из апокалипсиса. Пепел от многочисленных пожаров смешивался с пеплом дохлых тварей, моментально развеявшихся после окончания Великого Размытия. Казалось, мы выиграли и можно расслабиться. Но осталось очень много недобитков из Преисподней.

Приходилось устраивать зачистки почти в каждом доме. Мы не пропускали ни один подвал, избавляя столицу от спрятавшихся в них тварей, рассчитывающих пересидеть опасное время и пробиться к своим.

Вместе с тем начались и политические игры. После гибели Павла Четвёртого, чей высохший труп мы успели найти первыми и сжечь, несколько отсидевшихся в безопасных местах аристократических Родов внезапно заявили о правах на престол.

Немного пришедший в себя князь Хаванский приказал не миндальничать. Остатки кафедры совершили несколько рейдов по дворянским гнёздам. Мы действовали предельно жёстко.

Вскоре выжившие после встреч с нами претенденты на власть дружно опомнились и все как один высказались, что кроме князя Ярослава Олеговича Хаванского, никто не достоин чести носить корону Российской империи. Через два месяца состоялась коронация, и на трон взошёл Ярослав Первый. Буквально через несколько недель после этого знаменательного события было объявлено, что два Великих Рода породнились, так как Роман Хаванский обручился с Дарьей Аничковой.

Что же касается Тёмного Князя… После долгих споров и размышлений мы решили, как до этого делали наши предки, засекретить всю информацию по нему, оставив доступ к ней лишь для особо избранных. Самого же Павла Четвёртого представили в образе героя, ценой собственной жизни отстоявшего и страну, и всё человечество. Люди должны верить власти. Знать, что она никогда не предаст и не подведёт. Иначе начнутся бунты и всякие нехорошие брожения.

Подло? Неэтично? Может быть. Но цена спокойствия государства намного выше всего остального. Народу нужно иметь опору под ногами. Верить, что дети и внуки не останутся без непогрешимого защитника, если вдруг придёт беда. Тем более, та власть, которую возглавил Ярослав Первый, действительно была на стороне людей. При поддержке, якобы по приказу Павла Четвёртого, ушедшего вместе с Хаванским в подполье, а потом, в нужный момент, воскресшего князя Аничкова и уже генерала Краснова, был не только быстро наведён порядок, но и начались проводиться серьёзные реформы.

После Великого Размытия ни полковнику, ни нашему «Иван Ивановичу» не суждено было полностью восстановиться, но их ум, опыт и характер стали надёжным подспорьем новой власти. Да и сам бывший министр Финансов, а ныне самодержец Всея Руси, обладал цепкой хваткой и пониманием происходящего в стране.