Игорь Лахов – Кафедра 4 (страница 46)

Глава 26

Очнувшись, я посмотрел на рядом лежащую Веру. Кажется, она немного пришла в себя — уже не такая бледненькая. Нежно погладил её по растрёпанной головушке.

— Как же хорошо, Родион… — блаженно прошептала она. — Ты живой, и мы снова вместе.

— К сожалению, дорогая, ещё не всё закончилось. Тёмный Князь подох, но твари, ворвавшиеся в наш мир через размытия границы, никуда не делись. И их должно быть очень много. Бой продолжается.

— Это уже не твой бой. Не рискуй, восстановись. Ты бы видел себя со стороны — ужас.

— Посмотрим, — не стал спорить я.

Осторожно встал, прислушиваясь к своему организму. Измотан, конечно, основательно. Для боя с Архидемоном непригоден, а вот для сражения с более мелкими тварями ещё очень даже сгожусь. Но для начала стоит осмотреть находящихся в этой комнате.

Первым делом подошёл к Алтайской Ведьме. Мертва… Жаль, что её последнее пророчество исполнилось… Светлана Кузьминична гордо восседала в кресле, словно на троне. Спокойная, уверенная королева… Её безжизненные открытые глаза вызывали странное чувство. Словно княгиня заглянула за грань, видела мёртвым взглядом миры, недоступные простому смертному. Быть может, в одном из них сейчас и перерождалась её душа. Во всяком случае, мне очень хотелось этого.

— Спасибо, бабушка. Без тебя бы не справился, — склонил я голову перед этой великой женщиной. — Надеюсь, что в новом мире тебя ждёт счастливое будущее. И чем чёрт не шутит… Быть может, когда-нибудь ещё и повоюем вместе. Пусть под иным солнцем в другой реальности, но плечом к плечу. Рассчитываю прожить достаточно долгую жизнь, но ты всё равно дождись меня.

Немного уняв эмоции, я подошёл к Хаванскому. Дышит. Выгорел не полностью. Энергии в князе осталось мало, но её искра со временем обязательно возродится в пламя. Кажется, у Аничкова такая же ситуация. А вот полковник Краснов истощил себя полностью. Чудо, что вообще живой!

Последним, кого осмотрел, был граф Мозельский. Ещё одна безвозвратная потеря… Вячеслав Дмитриевич отдал все свои силы без остатка. Как я об этом расскажу Ирине? Сколько же слёз прольёт дочь по отцу? Трагедия… Очередная страшная трагедия в этом сошедшем с ума мире. Уверен, не последняя за сегодняшние сутки. Трупы в Петербурге хоронить придётся в братских могилах.

— Родя… — раздался из угла страдающий голос Чпока.

Я быстро подошёл к белкогаду и осмотрел его. Вроде бы постепенно восстанавливается. Хотя бы переломы заживать стали. Значит, энергия хотя бы на регенерацию осталась.

— Ты чего не спишь? — спросил я у друга. — Дунька сказала, что в беспамятстве долго проваляешься.

— Хрен вам всем, хозяин. Большой и ядрёный. Чую, ты опять драться собрался. Без меня? Обидно…

— Ты ещё не насражался за сегодня?

— Неа. Это дело и копчёная колбаска никогда не надоедают. Сейчас последняя лапа срастётся, и можно будет начинать. Пяток минут подождать только нужно.

— Уговорил, лохматый. Одного Архидемона прикончили, другого в межреальности куковать оставили. Значит, и со всякой мелюзгой разберёмся.

— Родион, ты всё же решился выйти из защищённой комнаты? — правильно всё поняв, вздохнула Вера.

— А как иначе? Там мои друзья кровь проливают. Дуню с собой тоже возьму. Мёртвая девка пригодится нам снаружи. А вот ты запрись как следует и без приказа отсюда даже носа высовывать не смей.

— Я пойду вместе с тобой, — прозвучал категоричный ответ.

— Не выдумывай, родная. Во-первых, как боевая единица ты погоды не сделаешь. В случае серьёзной опасности лишь отвлекаться на тебя буду. А во-вторых, кто-то должен присмотреть за выжившими. И это не обсуждается. У каждого из нас своя война.

— Да, Верка, — поддержал меня Чпок. — У тебя и раньше силёнки хиленькими были, а сейчас, после поддержания канала с хозяином, совсем ослабла.

— Уговорили, — буркнула подруга. — Тем более Светлана Кузьминична мне наказ дала: влить в каждого выжившего лечебную настоечку. Для поддержания сил.

Ожидая, пока Чпок закончит со своей пострадавшей лапой, я помог Вере. От первых же насильно влитых глотков жутко вонючего пойла наши товарищи очнулись и слегка порозовели. Правда, ни один из них самостоятельно подняться так и не смог. Да и снова вырубились все быстро.

— Пора на драку, — довольно заявил белкогад, принимая свою боевую ипостась. Правда, не такую огромную, как это было в межреальности.

За пару минут мы справились с хитрыми замками на бронированной двери, ведущей в наше убежище. Первой выскочила Дуня, затем Чпок и я. И тут же оказались в лазарете. Видимо, всех раненых наши боевые товарищи стаскивали сюда, чтобы те могли в случае чего дать свой последний бой на последнем рубеже обороны.

— Родька! — то ли заорал, то ли громко просипел Генка Феклистов с обожжённым лицом и обеими наспех перебинтованными руками. — Ты⁈

— Я, дружище. Смотрю, тебе досталось изрядно.

— Ерунда. Пришлось активировать огненную пентаграмму почти в полном окружении. Некоторым из наших хуже пришлось.

— Как общая обстановка?

— Хреновая. В начале четвёртого утра в небе появились странные, светящиеся серым светом завихрения. Беда сказал, что это и есть Великое Размытие. Вскоре стали слышны отдалённые одиночные выстрелы. Потом показались и сами твари. Я столько образин ни разу в жизни не видел! Ордой попёрли. И… — закашлялся Генка. — И мы их встретили. Всю набережную на подступах к дворцу телами тварей покрыли. А они всё пёрли и пёрли. Прямо по своим убитым. И даже развоплощаться в пепел после смерти не хотели. Жуткое зрелище.

— Видимо, наши Реальности друг в друга основательно проникли, вот и оставались Сущности целыми, — предположил я.

— Ну, им же хуже. Когда периметр держать стало невозможно, профессор Гладышева активировала запрещённые пентаграммы. Твари ожили и со своими сцепились, дав нам небольшую передышку и время на перегруппировку.

Но всё хорошее быстро кончается. В седьмом часу утра были подавлены все наши вспомогательные точки в соседних домах, и бойня переместилась во дворец. Через полтора часа сдали его восточное крыло. Когда меня ранило, резня шла в центральной части. Но там твари плотно застряли и к вам в западное крыло прорваться не смогли. Но… Это дело времени. Патроны и силы уже у всех на исходе, а свежая погань всё лезет и лезет из порталов.

— Скоро перестанет, — пообещал я. — Тёмный Князь подох, и поддерживать Великое Размытие больше некому.

— У тебя получилось? Спасибо, Родька. Хоть одна хорошая новость. Значит, всё не зря.

— Что в городе слышно?

— Да хрен его знает. Связи нет. Но грохочет в нём знатно. По-любому армейские подразделения вступили в бой. Надо бы на крышу слазить да сверху на город посмотреть. Только у одних времени нет, а у других сил.

— Понял, — кивнул я. — Где Беда? Хочу у него узнать обстановку и помочь, чем смогу.

— Нет Беды… — горько вздохнул Феклистов. — Когда из восточного крыла отступали, твари у нас почти на плечах висели. И Беда с отрядом жандармов остался в прикрытии, передав командование Кудрявому. Минут десять смертники противостояли гадам, дав нам возможность занять новые позиции в центре дома и пополнить боеприпасы.

— Вот и прервался род Яриных… Жаль. Погиб ветеран, как настоящий воин — в бою. Где есаул?

— Там где-то, — махнул перебинтованной рукой Генка. Но я тебе обстановку и без него обрисую: везде полная задница.

— Понял. Держись, Феклистов! Ещё не всё потеряно!

— Держимся, Родион. И до последнего держаться будем.

Больше ничего не говоря, я по лестнице быстро поднялся на крышу дворца. Несколько пулемётных точек на ней работали без остановки. Подбежав к Витьке, которого из-за отсутствия дара мы поставили командовать пулемётчиками, хлопнул не перестающего стрелять друга по плечу. Увидев меня, он оскалился белозубой улыбкой, выделяющейся на закопчённом от пороховых газов лице.

— Чё, Родион? Сладилось дельце?

— Сладилось. У вас что?

— Настрелялся на всю оставшуюся жизнь. Хреновасто, что половина пулемётов к стрельбе уже непригодна. Даже запасных нет. Все, заразы, перегрелись. Да и патронов минут на пятнадцать боя осталось. И то, если экономить. А как их тут экономить?

— Сколько осталось — все наши. Тебе сверху ближайшие кварталы хорошо видно. Есть какие-нибудь изменения?

— Вроде тварей пожиже стало. Да и порталы в небе тускнеют. В стороне, там, где императорский дворец должен находиться, постоянные вспышки от взрывов. Зуб даю, армия из пушек шурует. Ну и так-то по городу пальбы хватает.

— То есть сопротивляется ещё столица?

— Вовсю, Родион.

— Прекрасно. Основное выяснил, а теперь мне пора. Как патроны к пулемётам закончатся, хватайте карабины и вниз идите. В сам бой не встревайте — бейте тварей на расстоянии. И своих, смотрите, не подстрелите.

— Да мы уже так наблатыкались, что яйца комару отстрелим. В своих не пропадём! Не менжуйся!

Больше не обращая на меня внимания, Витёк снова припал к пулемёту и стал короткими, но точными очередями отсекать от дворца Яриных очередную группу тварей.

В быстром темпе спускаясь на первый этаж, я попытался выстроить чёткую картину происходящего в своей ещё немного чумной голове. Порталы меркнут. Значит, Великое Размытие без поддержки Тёмного Князя заканчивается. Правда, в городе ещё много Сущностей. Но без ментальной накрутки Архидемона они уже не такие смелые. Да и подкрепления к ним больше не прибывает.