Игорь Лахов – Кафедра 2 (страница 4)

— Да плевать мне на него! — махнул лапкой Чпок. — Я тут время от времени по его владениям шарюсь. И вот позавчера заметил новых жильцов, обосновавшихся в этих самых пустующих квартирах. Причём заселились они независимо друг от друга, с разницей в один день и парами. И каждая парочка состоит исключительно из мужиков. Вначале решил, что содомиты, но потом присмотрелся и понял, что ребятки не просто жить сюда переехали. Из нор своих вдвоём не выходят. Один обязательно дома остаётся и в окошко за двором следит.

— Думаешь, по нашу душу?

— Не знаю, хозяин. Только неспроста такие орешки! И ещё мне показалось, что обе квартиры между собой не знакомы. Те, что на втором этаже, говорят исключительно на блатном жаргоне. А с четвёртого этажа вежливые между собой аж до оскомины! Может, на них Дуру натравить? А чё? Всё равно в шкафу без дела стоит и пылится только. Хотя могу и я сам. Но турнуть новых соседей нужно. У меня прямо под хвостом зудит, что неспроста они здесь обосновались!

— Нет, — отрицательно помотал я головой. — Дуру оставим в покое. И сам пока тоже на рожон не лезь. Привлекать к себе лишнего внимания не хочется. Но проследи тихонечко. Будут интересные новости, сразу давай мне знать.

— Понял. Когда начинать?

— Сейчас.

Оставшись один, я крепко призадумался. Скорее всего, Чпок просто навыдумывал себе чёрт знает чего. А если прав? Тогда, судя по его рассказам, за мной одновременно следят две группы, друг о друге ничего не знающие. Одни — наблюдатели явно от криминального мира. А вот вторые, возможно, из жандармерии или Тайной полиции. И откуда взялось такое внимание к неприметному Родиону Булатову?

Кроме нашего нападения на нелегальный склад оружия, никаких иных причин не вижу. Тогда становится понятно, почему в местных газетах лишь промелькнула размытая информация о некоем пожаре в промышленной зоне. И больше никаких подробностей. Хотя обычно даже отдавленная копытом лошади нога пьяного извозчика описывается во всех мрачных красках.

Но мы, кажется, нигде не прокололись. Всё прошло чинно. Да к тому же, узнай бандюганы или бойцы «Иван Иваныча» о моём участии в налёте, то сразу бы начали действовать, а не заниматься слежкой. Вполне возможно, что просто хотят полностью удостовериться в том, что именно я был виновником ликвидации склада. Или им ещё что-то от меня нужно? В любом случае, это дело на самотёк пускать нельзя.

Глава 3

Не успел Чпок уйти по шпионским делам, как раздался звонок в дверь. Отворив её, увидел почтальона.

— Господин Булатов Родион Иванович?

— Я.

— Вам письмо.

Вот это новость! И кто же мне сподобился написать? Опять какая-то проблема? Но, прочитав адрес отправителя, облегчённо выдохнул. Всего лишь из Академии. К тому же и содержание конверта тоже оказалось достаточно прозаическим. В коротком письме сообщалось, что я послезавтра должен явиться на Кафедру лингвистики Императорской Академии.

Буквально через пять минут заявился Генка Феклистов. Оказывается, его тоже вызывают. Правда, уже завтра. В принципе, ничего удивительного нет. До начала нового учебного года остались каких-то полторы недели. Видимо, преподы каждой кафедры устраивают собрания. Интересно, а новички из потомственной аристократии будут на нём? Очень хочется пообщаться с ними и завести полезные знакомства.

Но Геннадий, на следующий день вернувшийся из Академии, разочаровал:

— Родион, ничего интересного. Нас Дракон гонял на спортивной площадке, проверяя, насколько мы за каникулы «жирком обросли». Он и в прошлом году так делал. А потом мозги вправлял.

— Понятно, — разочарованно вздохнул я. — А новенькие из аристократов были?

— Вот насчёт их он и вправлял. Типа, чтобы мы не зарывались, даже если «золотые» отпрыски зарываться будут. Но и достоинства при этом не теряли. Короче, такое ощущение, что Сергей Витальевич сам не знает, чего хочет. И это мне не очень понравилось. Остальным парням с нашей боевой кафедры тоже.

Слова Феклистова получили подтверждение уже следующим утром. Зайдя одним из последних в аудиторию, я уселся на привычное для Роди место. Увидев меня, Лидия Хвостова радостно помахала рукой. Приятно. Значит, уже хотя бы один человек на кафедре мне симпатизирует. Остальные же девки сделали вид, будто бы совсем меня не заметили.

— Добрый день, — поприветствовала Анна Юльевна. — Рада, что вы все в сборе. Хотя…

Выразительный взгляд на пустое место, где когда-то любила сидеть Алиса Владимирская, был понятен и без слов. Но профессор всё же пояснила для тех, кто был в иных практических группах и ещё не успел узнать последних новостей.

— К сожалению, у нас первые потери. Алиса Владимирская погибла. Мне безумно жаль, но это всего лишь ваша первая серьёзная практика. Будут и другие, более опасные. Очень прошу всех вас! Постарайтесь подготовиться к ним так, чтобы обошлось без потерь. Я лично съездила и объявила семье Владимирских о гибели дочери. Поверьте! Лучше бы я сама умерла в той Бакле, чем смотреть в пустые глаза родителей, а потом видеть их горе, когда они осознали трагедию.

Да! Вы — одарённые! Будущая элита Российской империи! Но никто вас жалеть не будет, несмотря на то, что каждый из вас — эксклюзивный, очень редкий экземпляр. Так что учитесь! Учитесь всему! Управлять Даром, развивать его! Стрелять, махать шашкой и читать знаки Преисподней, как родные буквы! Но самое главное — учитесь быстро думать! Порою мгновенно принятое решение может спасти жизнь получше любого оружия!

Теперь хочу рассказать, зачем вас собрала. Вы все — дети из низших сословий. Да, вам повезло родиться с Даром, и открываются серьёзные перспективы подняться на такие высоты, которые вашим родителям и не снились. Два года мы готовили вас не только в плане освоения первичных знаний, но и быть аристократами. Уметь уважать себя. Практика показала, что не все хорошо освоили уроки… Ольга Тумкина, встаньте, пожалуйста.

Полная девушка с насупленными бровями неохотно поднялась.

— Тумкина, — продолжила профессор. — Вы единственная на кафедре закончили практику с отрицательным балансом в баллах: больше десяти. Правда, и до этого тоже усердием не блистали, поэтому я не удивлена. Но воровство у своих сокурсников — это слишком!

— Подумаешь, без спросу пару банок из чужого НЗ взяла, — пожала плечами студентка безо всякого раскаяния в голосе. — Будто бы они последние у них были!

— Неважно. По итогам совещания в деканате объявляю, что вы исключены с кафедры и переводитесь в интернат при Академии.

Встревоженный гул пронёсся по аудитории. Такое у нас впервые. Да, из Академии одарённых полностью не исключают — слишком мало их рождается, поэтому ценен каждый. Но особо «одарённых» переводят в этот самый интернат. Полностью казарменное положение, без увольнительных в первый год.

Там нет перехода с курса на курс, как у нормальных студентов. Зато есть постоянный контроль за выполнением домашних заданий, серьёзная коррекция у психологов, а иногда и у психиатров. Можно проторчать в интернате несколько лет, прежде чем преподаватели решат, что недоумок набрался ума. И вот тогда он снова сядет за нормальные парты, но уже не в самой столице, а в загородном филиале Академии.

И интернат — это как клеймо. После него мало кто достигает чего-то путного в жизни, ведь титул таким редко присваивают. Только лучшим выпускникам. Такие особи серьёзным аристократическим Родам особо не нужны.

Государство к делу, конечно, пристроит, только распределять будет уже по остаточному принципу. Поэтому и рвут все ученики жилы, чтобы нормально сдать экзамены и не загреметь в интернат.

— Тумкина! — подняла руку вверх Анна Юльевна, призывая нас к тишине. — Покиньте аудиторию. За дверью вас ждёт провожатый.

Бледная деваха, явно не ожидавшая такого поворота событий, на негнущихся ногах вышла из учебного класса.

— Она лишь первая ласточка, — опять начала стращать нас профессор. — Третий и четвёртые курсы по своей сложности превосходят нормальное обучение. Вас никто не будет уговаривать стараться. Есть только два критерия: вышел на определённый уровень или нет… Ну и, конечно: выжил — не выжил. Игрушки закончились, поэтому каждого из вас ожидают сложные и порой опасные пентаграммы с иными испытаниями, способными убить при наличии плохо прокачанного Дара, слабой физической подготовки или отсутствии знаний.

По своему горькому опыту знаю, что до выпуска обязательно не дойдут три-четыре человека. Причиной будет не только смерть, но и полное выгорание без восстановления. Так что готовьтесь к тому, что призрак интерната стоит у каждого из вас за плечами.

Если кого переведут туда… а это по статистике ещё человек пять получится, то не обижайтесь. Вернее, обижайтесь, но исключительно на себя. Мы же, преподаватели, вас так не только наказываем, но и пытаемся сохранить отстающим жизни. Все поняли?

Опять со стороны учеников послышался гул. Но уже не удивлённый, а какой-то робкий. Лишь я один, кажется, спокойно отреагировал на угрозы. С моим багажом знаний и Даром можно не учиться, а учить. Тут основная трудность: чрезмерно не светить своей уникальностью. А то вопросики от разных неприветливых организаций посыплются, как червячки во время дождя в Преисподней.

Дав нам выпустить пар, Анна Юльевна приступила к следующему акту трагедии.