Игорь Лахов – Кафедра 2 (страница 3)

— Я тоже общагу на нормальное жильё с удовольствием променяю, — кивнул Генка. — Самое то здесь поселиться: райончик бедненький, и ни у кого не возникнет вопросов, откуда я взял приличные деньги на нормальную квартиру.

— Общак, — неожиданно сказал Витёк.

— Чего? — не понял я.

— Ну, раз у нас уже шобла сколотилась, то общак должен быть. Так заведено.

— Не шобла, а группа единомышленников, — поправил его Кудрявый. — Но по своей сути предложение верное. Дела серьёзные намечаются, и общая кубышка должна быть.

— Чуть позже. Пока я сам до конца не понимаю, как будем сотрудничать, — пояснил я. — Но вообще-то надо многое продумать. Даже с теми же складами в порту. Не дай бог, купленный клерк уволится или кто-то случайно залезет и обнаружит наш арсенал. Ещё связью нормальной озаботиться надо. Даже у тварей телефон имеется, а у нас и почтовых голубей нет. Транспорт необходим, а то каждый раз угонять его чревато. Изменение внешности тоже не помешает, а значит, придётся добывать одежду на все случаи жизни, накладные бороды и парики.

— «Кабинетный мальчик»! — заржал есаул. — Да по тебе с такими талантами каторга плачет!

— Вот чтобы она продолжала плакать дальше, а не радостно приняла в свои объятия, всё это нам и нужно раздобыть, — не принял я его веселья. — Ещё стоит прикормленных людишек, как на улицах, так и в тех же самых кабинетиках завести. Всё это требует внушительных расходов. Так что, боюсь, скоро от нашего награбленного богатства ничего не останется. Поэтому советую всем не сильно жить на широкую ногу. Скромнее, господа, и деньги к вам сами потянутся.

Две недели прошли абсолютно спокойно. Мои друзья-подельники сменили место жительства и обосновались в лучших квартирах. Переезд их не потребовал особых усилий, так как и у есаула, и у Генки вещей оказалось всего по паре чемоданов.

На удивление, сложности возникли с Витькой Голым. Вернее, с его матерью, сильно разволновавшейся по поводу лишних денег у сына и переезда, как она назвала, в хоромы. Пришлось лично встретиться с женщиной и навешать основательную лапшу на уши. Мол, сын у него очень талантливый, и мне, как и любому одарённому аристократу, нужен свой помощник. Лучше Витеньки на эту роль никто не подойдёт. Да и жалко, что парень свои способности в подворотнях растрачивает. Поэтому я решил взять его в адъютанты и выделил новое, подобающее такому статусу жильё.

Не знаю, поверила ли мне эта тёртая жизнью женщина до конца, но почти все матери эмоционально соглашаются с тем, что их чадушко умненькое и достойно большего. Короче, после чаепития с принесённым мной тортом, было принято общее решение о переезде. Я бы тоже на месте матери Витька согласился. Они втроём ютились в полуподвальном помещении размером чуть больше моей ванной комнаты. Духота, полумрак, слегка разбавляемый светом из маленького оконца под потолком, и грубо сколоченная трёхъярусная кровать. Даже стола нормального нет!

Удивительно, что пришлось уговаривать, но, видимо, люди, которым так сильно не повезло в жизни, до такой степени смиряются со своей незавидной участью, что о лучшем не помышляют. Даже боятся его, постоянно ожидая подвоха.

Сборы были недолгими. В тот же день мы с Витьком перетащили весь нехитрый скарб на новую квартиру. Увидев её, мать семейства не стала проявлять радостных чувств, а неожиданно сев на пол, расплакалась.

— Ты чего? — спросил её удивлённый Витька. — Не нравится? По мне, так шикардосно!

— Прости меня, сынок… — всхлипнула женщина, утирая слёзы культёй искалеченной руки. — Не дала я ни тебе, ни Анфисочке жизни нормальной. Чужие люди вот смогли, а я нет. И свою судьбу испоганила, и вашу.

— Вы дали им самое главное, — вмешался я в эту сцену неуместного покаяния. — Жизнь. А остальное приложится, если дураками не будут. Так что обживайтесь. Кровать, правда, одна и не очень широкая. Честно говоря, не думал, что у вас с мебелью так плохо будет.

— Ничё! На полу поспим! — махнул рукой Витька. — А завтра я чего-нибудь куплю. Деньжищ-то теперь хватит…

Раздухарившийся парень внезапно осёкся, увидев мою физиономию, не сулившую ничего хорошего.

— Хм… — с заминкой исправился он, бросив виноватый взгляд. — Я говорю, денег мне чуток хватит, чтобы у старьёвщика ещё одну кровать прикупить. Крепкую! А может, если хорошо поторговаться, и на две сойдёмся.

— Если что, то я дам в долг, — с благожелательной улыбкой предложил я, незаметно показывая Витьке кулак. — Так что спать будете нормально, а не вповалку.

— Сама отработаю, — твёрдо сказала окончательно успокоившаяся мать. — Лестницу мыть буду. А то строители тут такую грязищу разводят, что и ступить некуда.

— С одной рукой? — не поверил я. — Марфа, не горячись!

— А чего? Только кисти нет, а так всё работает. Уже привыкла культяпкой орудовать. Да и Анфиса мне поможет. Мы так с ней вместе иногда копеечку зарабатываем, когда случай подворачивается.

— Да, — кивнула Анфиса, худенькая девочка лет десяти, — мы умеем.

— Договорились! — улыбнулся я, понимая, что для женщины это очень важно.

Хороший признак! Несмотря на свою инвалидность и беспутную молодость, Марфа не привыкла быть иждивенкой. Теперь понимаю, откуда у Витька мысли, что нужно жить «по понятиям». Хоть по каким-нибудь, но законам. Надеюсь, предложу ему свои правила, а не те, которыми пользуется местные уголовники.

Уже на следующий день во двор дома въехали несколько подвод, гружённых мебелью. Я и Феклистов уломали Витьку, в котором неожиданно проснулся жмот, что только дополнительных кроватей будет недостаточно. Прикупили на кухню гарнитур, для комнатной обстановки пару шкафов, комод, два стола и с десяток стульев. Заодно я узнал и фамилию Витьки. Гололюбов он, оказывается! Мы с Генкой пожали над таким сходством между дворовой кличкой и истинной фамилией. Видимо, не только из-за того памятного случая он Голым стал. Так сказать, совпало всё.

Увидев всё это подержанное великолепие, Марфа схватилась за сердце.

— Откуда денег столько? Витенька, ты ограбил кого-то? Банкира? Верни на место!

— В рассрочку взяли, — соврал я, чтобы успокоить женщину. — На год. Вите продавец поверил, так как я поручителем стал. Да и мебель бросовая. На складе давно пылилась. Зажрался народ! Вещи качественные, а покупать никто не хочет. Поэтому, Марфа, в этом плане всё удачно сложилось. Оказались в нужном месте и в нужное время. Так что из-за рассрочки у сына твоего ещё и деньжат немного осталось.

— Я бы хотел… — немного замялся Витька, умоляюще посмотрев на меня. — Принарядится немного. И мамку с сестрой тож приодеть. А то ходим это… Не по вашему статусу одетые, Родион Иванович. Позорим только.

— Верное решение, — благожелательно кивнул я парню, все финансы которого всё же взял под свой контроль. — Завтра и сходите.

— Мне б накинуть немного… В долг, конечно…

— Пойдём-ка, Витенька, выйдем. Обсудим финансовые вопросики.

Вывев парня в соседнюю комнату, я прижал его к стене и поинтересовался:

— А признавайся мне, мил человек, куда ты все те деньги дел, которые раньше у меня заработал? Там ведь в общей сложности больше тысячи рублей должно быть.

— Заныкал, — признался он. — А чё делать? Я из тех хрустов лишь все долги по прошлой хате закрыл. И то мать у меня два дня чуть ли с вилкой у горла выпытывала, где смог так прилично заработать. Вспотел сказки выдумывать! А если б узнала, что ещё больше есть, то не прокатило бы. Не смотрите, что она калека! Вмиг одной рукой оба уха и поотрывала бы!

Ну, сами посудите, не при моей масти так шиковать. А матушка воров очень не любит. Сам не помню, кто именно — у нас в доме различные мужики одно время часто менялись, но, по слухам, у Анфиски папаня был из них. Его ещё до рождения сеструхи прирезали. Мама чуть сама под раздачу не попала за его дела, хотя знать о них ничего не знала. Теперь за меня и переживает.

— Оправдание принимается, — кивнул я. — Наверное, ты правильно поступил. Короче, мы тут с тобой вышли, чтобы я дал тебе сто рублей на одежду. Держи.

— Не! У меня есть! Это я так, Родион Иванович, для отмазки разговор затеял.

— Держи, держи. Всё равно они из твоей доли. А те, что припрятал, пусть там и лежит на чёрный день. Житуха у нас намечается неспокойная, и заначку иметь не помешает.

На следующий день семейство Гололюбовых явилось из магазина при полном параде. На этом тему легализации Витька в новом статусе закрыли. Лишь осталось найти ему нормальных учителей. И это касается не только школьных знаний. Необходимы и тренеры, которые научат стрелять, рубить и без оружия шею ближнего своего сворачивать. Ну ещё и обучение приличным манерам не помешает. Всё это пришлось отложить на потом, так как спокойные денёчки закончились резко.

— Тут такое дело, хозяин, — однажды заявил припёршийся со своей очередной охоты то ли на местных крыс, то ли на голубей белкогад Чпок. — Что-то неладное творится в третьем подъезде, который не наш.

— Старик Берштейн опять возмущается, что мы ему со своим ремонтом бизнес вести мешаем? — поинтересовался я, вспомним о хозяине ещё одного подъезда, выходящего в наш двор. — Не обращай внимание. Он через день устраивает плач по этому поводу. Мол, теперь у него приличные нищие селиться не могут, так как место становится благоустроенным и обязательно нужно поднимать цены на жильё. А неприлично богатые не хотят заезжать в богом проклятые Семенцы. В результате у Берштейна аж две квартиры пустуют, и ещё пара вскоре останется без хозяев.