Игорь Кузнецов – Русские предания (страница 37)
В тексте лубочной картины Аника называет Смерть бабою: «Что ты за баба, что за пьяница! (намек на высасывание ею крови), аз тебя не боюсь и кривыя твоея косы и оружия твоего не страшусь». Кроме косы, Смерть является вооруженною серпом, граблями, пилою и заступом:
На лубочных картинках Смерть рисуется в виде скелета, с косою в руках; коровью смерть (чуму) крестьяне наши представляют безобразною, тощею старухою, в белом саване, и дают ей косу или грабли.
О неурожае
В 1892 году ехал казак в Москву и на пути, в чистом поле, встретил женщину. Женщина и спрашивает у него: «Куда ездил, или едешь?» Казак сказал. Завязался мало-помалу разговор, и начали они толковать про урожай. «Хорош ли в ваших местах урожай?» — спросила женщина. «Где там, матушка, хорош!» — отвечает казак. — Так плохо, так плохо стало на счет хлеба! Да и за что Бог даст хороший урожай? Как ныне Его, Батюшку-царя небесного почитают!» — «Правду глубинную ты говоришь», — сказала женщина. — И знай: будет неурожай три года; не родится ни хлеба, ни картофеля, — ничего, даже воды хорошей за это время не будет, и пойдет на людей мор. На четвертый год хлеба уродится много, только некому будет есть». Казак стал женщину спрашивать: почему ты все это знаешь? Женщина и говорит: «Слезь с лошади и посмотри через мое плечо, сначала — правое, а потом — левое, и тогда поймешь». Казак послушался. Глянул он через правое плечо и видит хороший, прехороший хлеб на поле, а когда посмотрел через левое плечо, то увидел много гробов. Тут женщина объявила казаку, что она — Матерь Божия, а все, что она открыла ему, известно ей от самого Господа Иисуса Христа.
Село скудельничье
Христианская набожность произвела особый умилительный обычай. Близ Москвы было кладбище, названое
Погребальные плачи
Погребальные «плачи» веют стариной отдаленной. То древняя обрядня, останки старорусской тризны, при совершении которой близкие к покойнику, особенно женщины, плакали «плачем великим». Повсюду на Руси сохранились эти песни, вылившиеся из пораженной тяжким горем души. По наслуху переходили они в течение веков из одного поколения в другое, несмотря на запрещения церковных пастырей творить языческие плачи над христианскими телами…
Нигде так не сбереглись эти отголоски старины, как в лесах Заволжья и вообще на Севере, где по недостатку церквей народ меньше, чем в других местностях, подвергся влиянию духовенства. Плачеи и вопленицы — эти истолковательницы чужой печали — прямые преемницы тех вещих жен, что «великими плачами» справляли тризны над нашими предками. Погребальные обряды совершаются ими чинно и стройно, по уставу, изустно передаваемому из рода в род. На богатых похоронах вопленицы справляют плачи в виде драмы: главная — «заводит плач», другие, — составляя хор, отвечают ей… Особые бывают плачи при выносе покойника из дому, особые — на только что зарытой могиле, особые — за похоронным столом, особые — при раздаче даров, если помрет молодая девушка. Одни плачи поются от лица мужа или жены, другие — от лица матери или отца, брата или сестры, и обращаются то к покойнику, то к родным, то к знакомым и соседям… И на все свой порядок, на все свой устав… Таким образом, одновременно справляется двое похорон: одни — церковные, другие — древние старорусские, веющие той стариной, когда предки наши еще поклонялись Облаку ходячему, потом Солнцу высокому, потом Грому Гремучему и Матери Сырой Земле.
Проводы покойника
Покойника обмывают непременно вдовы, в Кадникове мужчину обмывают мужчины же. Солому, на которой обмывали покойника, уносят за хлебные магазины или сжигают. Образ, стоявший перед покойником, опускается в воду. Местами щепки и стружки от гроба сжигают, местами же кладут в гроб, а что останется, зарывают в землю или бросают в реку. Если стружки от гроба принесли в дом, то будет новый покойник. Если гроб велик не в меру или если, кладя покойника в гроб, заметят, что он еще не совсем окостенел, это есть признак близости другого покойника.
При последнем прощании с покойником один из родственников обходит гроб с топором в руках, держа лезвие вперед; при последнем разе ударяет обухом по гробу, и тогда уже гроб поднимают и несут в церковь.
Покойника обмывают и одевают, как должно, но вместо верхнего платья надевают холщевую рубаху, разрезанную спереди и подпоясанную, а на голову шапку. В гроб кладут листья от веника, и в головы вместо подушки куделю. Гроб делают на улице под окном, и все орудия кладут в гроб. Когда гроб внесут в избу и покойника опускают в гроб, то орудия вынимают. Щепки от гроба сгребают и сжигают, а вес обмывавшие и одевавшие покойника греют у этого огня руки, для того чтобы руки потом не боялись холода. Когда покойника везут в церковь, хозяин дома должен, наклонившись к земле, взглянуть из-под саней на ноги лошади для того, чтобы лошадь потом не спотыкалась, или же в хомут втыкают иглу без ушей. Во время похорон на могиле раздают милостыню нищим, при этом бабы голосят. Есть поверье, что ангел покойника живет в доме сорок дней, и потому в это время никто не садится под божницу. Тут же на гвозде висит полотенце, до которого никто не смеет дотрагиваться. В сороковой день одна или две бабы провожают ангела с хлебом, солью, пивом и голосят.
Когда тело зароют, родные, провожавшие покойника, садятся на могилу, едят и пьют водку. Затем, уходя, берут с собой земли с могилы, чтобы не бояться покойника. Вернувшись, открывают заслонку и смотрят в печь, а землю кладут в рукомойник и водою с этой земли умываются.
В Кадникове, чтобы не бояться покойника, когда гроб опущен в могилу, на него кидают платок.
Кому случается проходить мимо кладбища, где лежат его родные, тот останавливается и кланяется трижды. После каждой церковной службы считают долгом «привернуть» к покойнику на могилу и поклониться ему.
О самоубийцах
На могилу самоубийцы сыплют несколько пшеничных зерен и наблюдают издали: если птица не клюет, то не надо и поминать покойника, исключая Дмитриевой субботы да праздника Всех Святых. Если же видят, что птица клюет зерна, то кидают их потом на могилу в продолжение года и даже двух, «сколько не напостынет». Рассказывает, что один самоубийца являлся во сне и просил не поминать его, потому что он от этого опускается глубже, говорил, что их шестеро носят сатану на голове…
О душах самоубийц думают, что они идут к дьяволу. «Душу дьяволу отдал». Есть поговорка о самоубийце: «черту баран».
Поминовение в Олонецкой губернии
В Олонецкой губернии поминовение совершается иногда целой деревней: для этого назначается день и налагают на себя пост. За два или три дня до срока собираются к кому-нибудь из соседей, у кого больше изба, и начинают стряпню сами гости. Хозяева только выдают припасы и ходят по углам избы с плачем и причитанием. В назначенный день накрывают столы: один — на крыльце, другой — в сенях, третий — в комнате, и толпою выходят навстречу воображаемым покойникам, приветствуя их: «Вы устали, родные, покушайте чего-нибудь». После угощения на крыльце идут тем же порядком в сени и, наконец, в избу. Тут хозяин, обращаясь к покойникам, предполагая их присутствующими невидимо, говорит: «Чай, вы зазябли в сырой земле, да и в дороге-то, может быть, не тепло. Погрейтесь, родные, на печке». Живые садятся между тем за стол и кушают. Перед киселем же, когда по обыкновению поют «Вечную память», хозяин открывает окно, спускает из него на улицу холст, на косм опускают в могилу, и начинает провожать с печки невидимых покойников. «Теперь вам пора бы домой, да ножки у вас устали: не близко ведь было идти. Вот тут помягче, ступайте с Богом!»
Огоньки на кладбищах
Это суть знаки, даваемые от Бога, что те лица, на могилах которых они видятся, скоро будут прославлены. В пашей местности явление огоньков, особенно на раскольническом кладбище в Кургоминском приходе, заставляет раскольников ожидать скорого явления мощей своих собратьев. Они, сели услышат, что такой-то крестьянин видел огонь на кладбище, то непременно придут к нему, подробно расспросят о месте, на котором показался огонек. И в заключение всех своих суждений выведут, что огонек показался на могиле такого-то старца-раскольника, всю свою жизнь не бывшего в еретической церкви, т. е. в нашей, и никогда не принимавшего еретического причастия.