Игорь Кузнецов – Легенды древнего Крыма (страница 11)
Тяжело было жить, нелегко было трудиться, а жили и трудились. Упорно расчищали люди дремучие леса, освобождали от камней горные склоны, открывали источники, разводили сады, виноградники. Отступили перед человеком лесные дебри, покорились горы. Все лучше, легче и богаче становилась жизнь. Люди поверили в себя, в свои силы и перестали покоряться своему божеству.
Узнал Аллах о том, что жители побережья больше не признают его, и страшно разгневался. Три дня и три ночи над побережьем клубились черные тучи, гремел гром, бушевало море. Но не испугались люди. Чего им бояться, когда они на своем веку и не такое видели. Разве рыбака не заставала буря в открытом море? Разве пастуху не приходилось в непогоду бывать в горах? Разве бурные дождевые потоки не смывали поле пахаря? Но человек всегда побеждал. Рыбак на своей утлой лодчонке достигал берега, пастух спасал стадо и себя, а пахарь снова наносил землю на свое поле.
Человек победил и на этот раз. Миновала гроза, выглянуло солнце, успокоилось море. Жизнь пошла своим чередом.
Еще пуще разгневался Аллах. Знал он, видать, что власть из его рук уходит.
– Меня не станет – и жизни на этой земле не будет, – гремел он. – Сотру все в порошок!
Полетел он немедля на север, где лежал Великий медведь, огромными льдами и крепкими цепями скованный. Раздвинул Аллах огромные льды, снял с него крепкие цепи и велел плыть в южную страну, чтобы наказать непокорных.
Обрадовался медведь свободе и поплыл по морям и океанам. В том месте, где лежала деревня Форос, приблизился он к крымскому берегу, вышел из глубоких вод и поднялся на сушу. И был он так громаден, тяжел и страшен, будто необъятная грозная гора, а густая шерсть на нем была как дремучий лес, ребра вздымались, как утесы, морская вода сбегала по телу, как горные ручьи и водопады в лесу.
Могучие тяжелые лапы медведя ступили грузно на крымскую землю, и мощная спина его достигла облаков. И поднялись от выхода медведя из воды такие великие волны, что несколько деревень было начисто смыто.
Вышел из воды Великий медведь и двинулся вдоль берега. Своей грузной тяжестью он все разрушал на своем пути. Страшные лапы его раздавливали все, что под них попадало. Острые могучие когти взрывали землю огромными бороздами, оставляя после себя ряды глубоких оврагов и ущелий. Под тяжестью медвежьего тела поползла земля со склонов Крымских гор, обнажились, как кости из-под мяса, твердые каменные недра. Но и камень не устоял перед небывалым грузом, и рушились с грохотом скалы и целые горы, рассыпая далеко вокруг себя груды осколков.
На том месте, где ныне простирается город Ялта, Великий медведь пустил в ход всю свою силу. Он нажимал могучими боками, ударял и напирал тяжелыми лапами, разъяренно рыл и ломал неумолимыми когтями. И отодвинулись высокие горы дальше от берега, образовались глубокие долины и широкие котловины там, где прежде стояли высокие холмы и пологие скаты.
Так добрался Великий медведь до того места, где глазам его открылась цветущая и приветливая Партенитская долина, ласкающая взор миловидными холмами, роскошными садами, сочной зеленью лугов, тяжелыми гроздьями виноградников.
Поглядел медведь на красивую долину и увидел, что нет лучшего места в Крыму, а может быть, и на всей земле.
И дрогнуло свирепое сердце медведя. Нет, не станет он больше разрушать тот чудесный край. Он сам останется здесь жить, чтобы вечно любоваться прекрасной природой, дышать горным воздухом, купаться в теплых водах Черного моря. Он не желает больше возвращаться на север, где его ждет неволя в ледовом логове.
Вид на Аю-Даг в Крыму со стороны моря. Художник Н. Г. Чернецов
Зевнул медведь пересохшей пастью так, что горы задрожали, и сполз к морю воды напиться. Опустился он на колени, погрузил в голубую влагу свою страшную пасть и стал долго жадно пить. Грозно бурлило море у жаждущей пасти, высокие волны ходили по всему побережью от тяжкого дыхания зверя.
Увидел Аллах, что не слушает его больше медведь, и понял, что пришел ему конец, что человек победил.
– Оставайся же навеки на этом месте! – произнес он свое последнее заклинание.
И стало каменеть огромное тело медведя. Могучие бока превратились в страшные отвесные пропасти, высокая спине стала округлой вершиной горы, медвежья его голова над морской пучиной сделалась острой скалой, густая шерсть обратилась в непроходимую дубовую чащу.
Великий медведь стал Медведь-горой. Только Черное море продолжало бурлить
(
Гурзуфские скалы-близнецы
В тех местах, где ныне Гурзуф, в давние времена все было покрыто дремучими лесами. Много зверей водилось в тех лесах: и медведи, и олени, и барсы. Люди жили только на вершине Медведь-горы. Там стоял величественный замок. Далеко видны были его высокие башни, еще дальше разносилась слава о его владельцах – князьях Петре и Георгии. Они были близнецы. Их мать княгиня Елена, умирая, завещала им жить в мире и с честью носить отцовские доспехи. Вечно были братья в походах, на охоте. Мало жили в замке они, а когда бывали там – от подножия и до вершины звенела гора музыкой. Моряки, которым случалось в те ночи плыть мимо Медведь-горы, пугались зарева на небе от огней костров и смоляных бочек…
Жили братья дружно, в бою рядом сражались, защищая один другого. Где меч одного промахнется, там меч другого попадет в цель.
Много верных слуг было у молодых князей, но вернее всех служил им старый Нимфолис. Страшный вид имел он: борода зеленая, руки длинные, до колен; глаза суровые, исподлобья глядят. А ударит он палицей – сотни врагов валятся. Свистнет старый – трава к земле пригибается, море рябью подергивается. Любили князья Нимфолиса. Во всем слушались его.
Прошел не один год со дня смерти княгини Елены. Возмужали князья, красивее их по всему Черноморью никого не было. Кудри до плеч, глаза словно угли горящие; глянут ласково, будто осчастливят навек, грозно глянут – задрожишь. Стройные, смелые, с гордым взглядом, со смелой поступью, они были любимцами народа и грозой врагов.
Однажды в темную ночь стучит к братьям старый Нимфолис. Встают братья и спрашивают:
– Что тебе надо, дорогой?
Печально посмотрел на них старик и сказал:
– Я пришел с вами проститься. Ухожу. Не уговаривайте меня, на то не моя воля. А на прощание даю вам по подарку. Вы постигнете тайну живущего, узнаете, как устроен мир и из чего он состоит. Но помните: никогда не пользуйтесь этим даром с корыстной целью, для какого бы то ни было насилия, пусть он служит вам только для радости познания.
Поставил он на стол два перламутровых ларца и исчез. Бросились братья к ларцам, открыли их. Нашли в одном костяной жезл с надписью: «Подними его – и расступится море, опусти его – узнаешь обо всем, что есть в пучине», а в другом ларце – два серебряных крыла, тоже с надписью: «Привяжи их – и понесут тебя, куда захочешь, узнаешь там все, что пожелаешь».
Стали братья жить да поживать, часто вспоминая своего любимого Нимфолиса. Задумает Петр – и рванется в голубую высь, захочет Георгий – по дну моря с жезлом пойдет, поражая морских чудовищ твердой рукой, которая никогда не дрожала. Изумлялись гости дивным рассказам Георгия о далеких странах, содрогались самые храбрые при виде страшных чучел из морских чудовищ.
Но вот услыхали братья, что в далеком славном городе на быстрой реке есть у князя две сестры, девушки-близнецы, как и сами братья. Говорили, что сестры – красавицы отменные, такие стройные, что когда идут, будто корабли по тихому морю плывут, такие смелые, что гордый взгляд своих голубых глаз ни перед кем не опускают.
Братьям бы прийти с миром да лаской, заслужить приветливостью любовь и уважение, показать себя во всей душевной красе, а они по-другому сделали, по-плохому.
Налетели на далекий славный город, жителей побили, сестер-красавиц силой взяли. А силой взятое – не любовью взятое. Насилие и любовь никогда не уживутся.
И хотя появились женщины в замке братьев, не изменилось в их жизни ничего. Орлы встретили орлиц! Не захотели гордые сестры принять братьев, отвергли их любовь, которую не хотели подарить им в неволе. Если бы в поднебесье, паря в неоглядном просторе, нашли бы они друг друга… А в клетке тесной, стальными прутьями перевитой, омертвела душа у сестер и ничего в ней не осталось, кроме презрения и ненависти к братьям.
Дрогнули сердца братьев от боли. И захотели они любой ценой купить любовь сестер. Приходят к ним и говорят:
– Не заставляйте нас горевать, не мучайте нас… Скажите, что хотите вы за свою любовь?
Гордо отвернулись от них сестры, долго молчали, одна, с виду постарше, сказала, не глядя:
– Свободу раньше дайте нам. А потом будем говорить как равные с равными.
Переглянулись братья и покачали головами:
– Нет!
Чего только не делали молодые князья, чтобы заставить улыбнуться красавиц сестер. Они по-прежнему были холодны и молчаливы, словно камни на дне морском.
Затосковали братья. Думали в кровавых битвах забыть о девушках – не помогло: как шип железный, торчит в сердце отвергнутая любовь. Думали в попойках потушить тоску – не потушили. Перед глазами стоят красавицы, как судьи смотрят на братьев.
Говорит брат брату: