Игорь Корнилов – Империя Русь (страница 34)

Как и первое, это путешествие не отличалось разнообразием или приключениями. Тот же унылый пустынный пейзаж, такое же отсутствие населенных пунктов. Только вблизи Евфрата пейзаж несколько оживили оазисы и обработанные поля. Прежде чем переправиться через Евфрат, помощники Корнелия связались с канцелярией халифа и договорились о встрече. Багдад встретил делегацию Руси торжественно и пышно еще на восточном берегу Тигра. Сам город практически не пострадал, цунами сюда не дошло, а основные разрушения были вызваны землетрясениями. Но за годы, прошедшие после Катастрофы, города и инфраструктура халифата были восстановлены. Единственное, что не подлежало быстрому восстановлению, – это плодородие земли. Поэтому страна, по численности населения лишь немного уступающая Руси, испытывала определенные трудности с пищевыми продуктами. Зато в халифате очень быстро восстановили добычу нефти и нефтеперерабатывающую промышленность. А это как раз представляло интерес для экономики Руси. В общем, поговорить было о чем.

Новый Багдад, перестроенный после разрушений, поражал широкими магистралями и обилием зелени. Старый город, очень бережно восстановленный, напоминал иллюстрацию к старинным арабским сказкам. Корнелий незаметно для спутников пытался найти знакомые места в Старом городе. Наконец, кавалькада прибыла к Регистану, резиденции халифа Абу аль-Аббаса. Сердце Корнелия дрогнуло. Перед мысленным взором пронеслись картины прошлого: откровенная беседа с халифом, знакомство с Марьям… Задумавшись, он чуть было не прозевал приветствие халифа! Как водится на Востоке, переговоры были назначены на следующий день, а пока гостям предложили на выбор либо отдых, либо экскурсию по дворцу. Корнелий, естественно, отправился на экскурсию. Он даже не особенно удивился тому, что дворец оставался без изменений более тысячи лет. И снова ему вспомнилась принцесса Марьям, его Машенька, с которой он прожил самые счастливые годы своей долгой-предолгой жизни. А вот действительно серьезным отличием современного дворца были портреты правителей Халифата, начиная с Али І. Корнелий с интересом скользнул взглядом по галерее портретов, и вдруг его как молния поразила: с одного из портретов на него смотрел его сын Велемир, ставший халифом в 1237 году после смерти деда, халифа Абу-Али ан-Насир аль-Аббаса.

Переговоры с халифом об экономическом сотрудничестве не потребовали много сил и времени. Уж очень большой была обоюдная заинтересованность высоких договаривающихся сторон. Больше времени потребовалось Корнелию на то, чтобы уговорить халифа обдумать идею создания международной организации, которая в идеале должна была бы координировать действия всех стран при решении общепланетарных задач. Халиф в свойственной восточным правителям манере постоянно уходил от прямых ответов, но Корнелий нет-нет и ловил на себе пристальный изучающий взгляд собеседника. Наконец во время очередного перерыва в переговорах халиф предложил Корнелию прогуляться по дворцу. Но прогулка не состоялась – халиф прямиком направился в портретную галерею и (ожидаемо!) остановился у изображения Велима ас-Сармата аль-Аббаса. Ломать комедию, изображая непонимание, Корнелий не стал:

– Да, светлейший, это мой предок, – просто признался он. – И если ты потомок того самого аль-Аббаса, то мы с тобой хоть и дальние, но кровные родичи.

Лицо халифа расплылось в улыбке:

– Так что же ты молчал, брат? Конечно, халиф Велим – один из моих славных предков, а его отца, эмира Лакмат аль-Сабаха, мы до сих пор почитаем как великого воина и государственного деятеля! Кстати, мне доложили, что ты взялся восстанавливать Храм Всех Богов. Сознаюсь, я виню себя за то, что не догадался сделать это сам. Но теперь я обязательно подключусь к этому богоугодному делу. А теперь пойдем подпишем наши соглашения. Наше родство – крепче всех печатей.

Как ни пытался Корнелий поскорей вырваться из братских объятий новоявленного родственника, пришлось ему участвовать в народных гуляниях по полной программе целую неделю.

Глава 4

И снова дорога. Теперь уже еще дальше на восток, к другим, но не менее знакомым, до боли знакомым местам – Мавераннахр. Нужно отдать справедливость халифу, дороги в его государстве были отменными. Вездеходы русичей мягко катились по ровному покрытию, глотая версту за верстой. Даже по горным дорогам Персидского нагорья машины ехали, почти не сбавляя скорости.

Первая остановка была в древнем Герате. Естественно, от большого города, стоящего на перепутье торговых маршрутов, мало что осталось. Да и землетрясения во времена Катастрофы не пощадили город. Но люди устали, а техника требовала обслуживания. Хоть Корнелий и не торопил спутников, но душа его рвалась дальше, в Бухару, где он когда-то окончательно и бесповоротно изменил ход Истории в этой Ветви Времени.

Но вот еще несколько дней пути, и на горизонте замаячили зеленые равнины и полноводная, могучая, как встарь, Амударья. Переправившись на восточный берег реки по огромному мосту (честь и хвала халифу!), путешественники попали в средневековую сказку! Глиняные дувалы закрывали уютные дворики-сады, по узеньким улицам – в стороне от основной широкой магистрали – чинно передвигались мужчины в полосатых халатах и тюбетейках и женщины в пестреньких платьях и платках. Спутники Корнелия, не скрывая удивления и восхищения, глазели по сторонам, а его самого охватил очередной приступ ностальгии. На выезде из поселка их уже ждали посланцы местного сатрапа, эмира Бухарского Фарида Навои, которые проводили русичей до Бухары, поселили в шикарную, недавно построенную гостиницу и, как водится, оставили до завтра.

Ночь для Корнелия выдалась бессонной. Нет, не жара, не духота – кондиционер справлялся с задачей – что-то другое, подсознательное не давало уснуть. Корнелий подошел к окну. С высоты двадцать второго этажа открывался чудесный вид на старый город, мало пострадавший от Катастрофы, но потерявший почти всех жителей от эпидемии чумы. Сейчас Бухара была центром сельскохозяйственного региона, большим по нынешним меркам и благополучным городом. Налюбовавшись, Корнелий решил было прилечь и попробовать уснуть, как услышал странный, на уровне подсознания, призыв. Теперь он знал, что делать! Быстро распаковав свои нехитрые пожитки, Корнелий достал ножны с мечом. Огромный рубин, вделанный в навершие меча, тускло светился. Почему-то очень осторожно Корнелий вытащил меч из ножен. Лезвие тускло блеснуло знакомым ртутным светом, а рубин тотчас же ослепительно вспыхнул, осветив комнату призрачным кроваво-красным светом. Постепенно свет сгустился в марево, марево приняло форму человека с неясными очертаниями. Это был один из Вечных, Великих Бессмертных.

«Ты сделал лишь первый шаг, Посланник, – прозвучали в голове беззвучные слова, – но тебе предстоят еще немалые испытания. Отправляйся дальше на Восток – там ты получишь основное задание и дополнительные возможности. Мы верим в тебя…»

Свет померк, рубин перестал светиться, только лезвие меча тускло отблескивало в темноте комнаты. Корнелий спрятал меч, улегся и моментально уснул.

Следующий день прошел для Корнелия весьма напряженно. Во-первых, встречали его и делегацию как дорогих гостей – родственник халифа как-никак, и, во‑вторых, русичи очень тщательно готовились к продолжению своего путешествия, ведь путь предстоял далекий и весьма сложный. Пока его коллеги собирали все необходимое для путешествия, Корнелий в сопровождении эмира прошелся по Бухаре, узнавая и не узнавая; посетил и, так сказать, филиал Храма Всех Богов, построенный им вместе с шах-ин-шахом Джелаль ад-Дином после разгрома монголов как оплот мира в Азии. Вспомнив о своем давно умершем друге-ученике Джелаль ад-Дине, Корнелий спросил о нем у эмира и был приятно удивлен тем, что, оказывается, шах Джелаль является национальным героем эмирата и у его памятника всегда возложены живые цветы. Гость немедленно возжелал почтить память героя, не называя, естественно, причин. Памятник очень понравился Корнелию. Особенно восхитила портретная схожесть скульптуры и оригинала – как выяснилось, лицо Джелаля восстанавливали по его черепу, взятому из гробницы. Возложив цветы и проглотив комок в горле, Корнелий откланялся и, поблагодарив эмира, отправился к своим, готовиться к походу. Для дорогих гостей эмир выделил два грузовых геликоптера, вездеходы и нескольких роботов-носильщиков, разработанных специально для преодоления горных троп.

Старт назначили на утро. Корнелий с чувством выполненного долга отправился в гостиницу, надеясь отдохнуть перед дальней дорогой.

С завтрашнего дня он перестанет быть Лакмат аль-Сабахом!

Глава 5

Путь неблизкий – русичам предстояло преодолеть три тысячи верст над пустыней, горами Гиндукуш до долины Инда, а оттуда, вверх по течению притока Инда с труднопроизносимым названием Сатледж, они направятся на северо-восток. На границе Буддадесы, в городке Самсанг, им предстоит остановиться, дожидаясь разрешения на въезд в страну от Далай-ламы Нарайяны.

Геликоптеры летели на высоте двух тысяч саженей, поэтому земли под сплошным слоем облаков видно не было. Да, собственно говоря, и смотреть-то было не на что – каменистая, безжизненная равнина, постепенно переходящая в такие же безжизненные горы. Через два часа полета геликоптеры пошли на снижение и вырвались из-за облаков. Здесь путешественников ждало роскошное зрелище – долина одной из легендарных рек индуистов и буддистов, Инда. Долину заполняли густые джунгли, разросшиеся почти сразу после Катастрофы совершенно самостоятельно. А вот миллионы людей, населявших долину, погибли все до одного. Местные религиозные традиции категорически запрещали верующим уходить в подземные города, и они предпочли встретить смерть с цветами в руках и гимнами на устах.