Игорь Конычев – Моя НЕвеселая ферма 2 (страница 46)
— Значит, у него есть вкус, — я равнодушно пожал плечами и осушил очередную кружку пенного напитка.
Старик поднял голову со стойки и попытался что-то сказать, обдав меня крепким перегаром. Но громила отвесил ему затрещину, от которой несчастный снова приложился лбом о стойку.
— Лежи смирно! — предупредил дуболом. — Иначе господин добрый волшебник разозлится и…
— Добрый волшебник? — старик рывком выпрямился. Его пьяные глаза прояснились. — Коллега?
Громила вновь замахнулся, но седой тип небрежно взмахнул рукой, отчего огромный мужик оторвался от земли и, пролетев через весь зал, врезался в стену, где и притих.
— Позвольте представится, — заплетающимся языком произнес старик, после чего пригладил волосы и чуть склонил голову. — Архимаг Понтиус. С кем имею честь?
— Злой, — коротко представился я.
— Это поправимо, — улыбнулся архимаг и щелкнул пальцами, подзывая местного бармена. — Два пива мне и моему новому другу-магу.
Я вопросительно вскинул бровь:
— Вот так просто? Два пива и никаких расспросов?
— Если прожитые годы чему-то меня и научили, — седовласый волшебник улыбнулся, — так это тому, что для всего есть свое время. Хотя, не могу удержаться и не спросить: сколько мерзавец Тарос заплатил вашему другу-менестрелю за воспевания его наверняка сильно преувеличенных заслуг?
— Ты знаешь Тароса?
— К сожалению, — Понтиус наморщил крючковатый нос. — Он должен мне денег, которые, как я понимаю, уже не вернет.
— Понимаю, — принесли пиво, и я отсалютовал неожиданному собеседнику кружкой. — Нам он обещал светлокрыла в обмен на помощь. Мы жизнями рисковали, но остались ни с чем.
— Любопытно, — Понтиус придвинулся ближе и понизил голос. — Возможно, у меня получится помочь вам. Но сначала поведаете мне свою историю. Разумеется, я угощаю. — Он жестом попросил принести нам еще выпивки.
— Спасибо, конечно, но меня жизнь научила не доверять волшебникам, которые появляются из ниоткуда в самый нужный момент.
— Почему же из ниоткуда? — удивился Понтиус. — Я прибыл из столицы. Там сейчас весьма неспокойно. Ну, понимаете, дракон жжет город, все дела. Эти шум и дым ужасно раздражают, поэтому я и решил скоротать время в захолустье.
— Ты еще скажи, что это все судьба, — несмотря на врожденную неприязнь к окружающим, старый маг вызывал у меня некую симпатию. Он сильно походил на Корвуса с тем лишь отличием, что пребывал в своем уме.
По крайней мере, пока.
А еще он мог помочь…
— Мне не очень нравится слово судьба, — покачал головой Понтиус. — Предпочитаю термин «стечение обстоятельств» и предлагаю за это выпить. — Маг поднял кружку.
— Ну, — я повторил его жест, — за стечение обстоятельств.
22. Дела волшебные
Мы проговорили с Понтиусом до глубокой ночи. Как мне и показалось при первом знакомстве, он был вполне вменяемым и трезвомыслящим человеком… По крайней мере, для этого мира. Выяснилось, что они с Корвусом и Загридом знакомы, причем Понтиус был весьма высокого мнения об их магических способностях. А его мнение, между прочим, довольно авторитетное, так как Понтиус долгое время служил во дворце, но потом устал и ушел на пенсию.
Тароса он знал постольку-поскольку и абсолютно не расстроился, узнав о его гибели. А вот о неуплаченном долге рыцаря немного погоревал, а кроме того посетовал на не слишком уж значительное денежное довольствие волшебников в отставке и на то, что раньше трава была зеленее, а волшебство волшебнее.
Классические истории стариков. Хотя, у меня тоже такие имелись.
К иномирцам Понтиус относился нормально, но немного настороженно. А еще он признался, что «прочитал» мое происхождение по особым магическим колебаниям вокруг моей особы. Уж не знаю насчет магии, но меня обычно легко можно заколебать и без нее.
Но Понтиус, на удивление, оказался вполне терпим. Кроме того он, как и я, не питал особой любви к бардовским песням и идиотам.
Так что общий язык мы нашли и обозначили некую договоренность. Прежде чем разойтись по комнатам, мы условились встретиться в полдень на заднем дворе таверны. Вот тут-то мы с Люцианом и поджидали моего нового знакомца.
Менестрель Лесных Далей выглядел помятым и отчаянно зевал, не забывая раз за разом прикладываться к бурдюку с вином, который купил сразу же, как только спустился со второго этажа.
— Ты же ее видел, так? — в очередной раз спросил меня Люциан.
— Да ее сложно было не заметить, — усмехнулся я, смекнув, что речь идет о вчерашнем объекте воздыханий барда.
— И почему не остановил меня?
— Тебя вчера ничего бы не остановило.
— Мы же друзья… — протянул Люциан, качая головой. — Ты должен желать мне добра.
— Так и есть, — я утвердительно кивнул. В отличие от спутника, которого грызло чувство вины и боль во всем помятом теле, меня мучили лишь похмелье и недосып. Вполне терпимо.
— Тогда почему⁈ — волком взвыл Люциан.
— Не перекладывай с больной головы на здоровую.
— Мы же близкие люди…
— С людьми вообще беда, — вздохнул я, взял у спутника бурдюк и отпил терпкого, но приятного вина. — Близкие далеко, далекие близко, а недалекие вообще повсюду.
— Ты переводишь тему.
— Так и есть, — не стал я отрицать очевидного. — Да и толку говорить о том, что было? Вчера ты повеселился…
— А сегодня она хочет познакомить меня с родителями, — Люциан жалобно посмотрел на меня.
— Буратино, ты сам себе враг, — мне оставалось лишь развести руками. — Зачем ты на это согласился?
— Она была весьма настойчивой, а я не обладаю бессмертием. У меня не оставалось выбора. Теперь она ждет меня у ворот таверны. Вот бы открыть портал и…
— Это легко, — заспанный Понтиус вышел из двери на задний двор и, коротко кивнув нам в знак приветствия, пошел в сторону забора шаркая ногами.
Не успели мы с Люцианом переглянуться, как на пути волшебника открылась искрящаяся воронка, в которой он и исчез.
— Да благословят боги всех магов! — бард вскочил и без раздумий бросился в открытый портал, даже не зная, куда тот ведет.
Впрочем, для Люциана любое место сейчас оказалось бы лучше, нежели объятия его недавней музы. Ведь в них он имел точно такие же шансы умереть, как и, например, в Подземье. Мне же ничего не оставалось, кроме как отправиться следом.
Портал привел нас в просторное, заваленное всяким хламом круглое помещение. Имелись тут и всякого рода склянки, пучки трав, оружие разной степени негодности, причудливые посохи, разноцветные тряпки и черт знает что еще. Повсюду возвышались массивные шкафы, доверху набитые старыми пыльными книгами и свитками.
Типичное обиталище мага. По крайней мере, башня Корвуса немногим отличалось от этого зала. Разве что единственное окно вело не в сад, а в город. С открывающейся высоты хорошо было видно извилистые уютные улочки, замысловатые домишки с разноцветными крышами, впечатляющий, но поломанный и почерневший от сажи и копоти дворец и ряд здоровенных статуй, часть из которых превратились в горы обломков. Судя по следам когтей, это было дело лап дракона.
— Добро пожаловать в мой дом, — поприветствовал нас Понтиус, с кряхтением опускаясь в пыльное кресло. — И не переживайте насчет вазы.
— Какой? — глазевший по сторонам Люциан резко обернулся и задел небольшой постамент, на котором как раз и стояла злосчастная ваза, расписанная всеми цветами радуги.
— Этой, — сухо произнес Понтиус, когда стих звон скачущих по полу осколков.
— У тебя есть дар предвидения⁈ — оживился бард.
— Нет, — маг покачал головой, — я просто хорошо соотношу размеры, а также анализирую ситуацию.
— Так это волшебство или нет? — не понял Люциан.
— Кому как, — развел руками Понтиус.
Раздался звук шагов, дверь распахнулась, и в нее заглянула немолодая женщина. Она окинула нас подозрительным взглядом, потом покосилась на Понтиуса, который повелительным жестом отправил ее прочь.
Лицо женщины стало суровым. Мне даже показалось, что сейчас она устроит скандал. Но та подняла сморщенную руку к глазам, посмотрела на кольцо с массивным драгоценным камнем, улыбнулась и была такова.
— Это Фелиция, — сказал нам маг, когда дверь снова закрылась, — моя жена. Купил ей кольцо с блестящим драгоценным камнем, и она уже семь дней, как молчит.
— Обиделась? — удивился Люциан.
— Нет, таково было мое условие, — Понтиус улыбнулся в усы.
— Вы несчастны в любви? — поинтересовался бард, явно уже придумывая новый сюжет о несчастном маге и объекте его былых воздыханий.
— Молодой человек, — улыбка волшебника стала еще шире, — в моем возрасте уже не страдают от любви.