Игорь Конычев – Моя НЕвеселая ферма 2 (страница 40)

Но я, помня старый анекдот про русского, который в пустой каменной комнате из четырех стену умудрился один стальной шарик сломать, а другой потерять, все же обращался с яйцом осторожно. Ну, как, осторожно… Я просто не дал его нести Люциану и не пытался им жонглировать, что уже лучше, чем ничего.

Мы со спутником выбрались из небольшой пещеры и оказались в низине. Со всех сторон лес, столицей и не пахнет. Даже захудалой деревушки поблизости не видать. Но Люциан отчего-то лыбился во весь рот.

— Ты у себя в кармане конфетку нашел что ли? — поинтересовался я, поправляя сумку и проверяя, как там яйцо тенекрыла.

— Просто радуюсь свежему воздуху, — ничуть не смутился бард. — Как же он чист и прекрасен. Вдохни полной грудью. Чувствуешь?

Что сказать, отчасти Люциан оказался полностью прав. Дышалось на поверхности куда лучше, чем в Подземье. Да и толща земли над головой не давила морально…

Над головой.

Точно! Предупреждение Исандоры.

Я придирчиво оглядел светлое небо. Ничего особенного. Все те же два солнца, синева и редкие пушистые облачка. Дует легкий ветерок, который несет свежесть и… едва уловимый запах гари.

— Костер кто-то жжет? — Люциан почувствовал то же, что и я.

— Если так, то с размахом…

Бард проследил за моим взглядом и увидел поднимающийся далеко за холмом столп дыма. Рядом с первым начал появляться второй. И третий…

— Думаю, нам в другую сторону, — идти туда, откуда отчетливо пахнет неприятностями мне совсем не хотелось.

— Увы, — покачал головой мой спутник. — Именно туда.

— Уверен? — без особой надежды спросил я, понимая, что Люциан ориентируется тут куда лучше меня.

— Безусловно. Запах столицы невозможно спутать ни с чем другим. Оттуда веет роскошью, утонченностью и величием.

— Прямо сейчас оттуда веет так, будто все, что ты перечислил, залили напалмом. — Я продолжал с сомнением наблюдать за поднимающимися в небо клубами густого черного дыма. — Ты уверен, что нам именно в ту сторону?

— Да, — кивнул бард и ткнул пальцем, указывая куда-то за дым. — Видишь, там пять горных вершин?

— Ага, — несмотря на плохую видимость, пять острых снежных шапок все же проглядывались за темной завесой.

— Других таких гор на континенте нет. — Как и во всех случая, когда ему удавалось хоть чем-то помочь, Люциан начинал выглядеть, как довольный кот. — Это Королевская гряда. Столица прямо под ней.

— Ну, хоть какая-то хорошая новость, — вздохнул я, оценивая, сколько придется топать на своих двоих — явно больше дня. — Будем надеяться, что она не сгорит дотла к тому моменту, когда мы до нее доберемся.

— Не переживай. — Люциан вновь покосился на разрастающееся облако дыма. — Это просто какое-то недоразумение. Уверен, королевские маги быстро все исправят.

— Если они учились вместе с Корвусом в одной волшебной шараге, то не удивлюсь, что они во всем и виноваты.

— Не исключено, — с кислой миной согласился Люциан. — Но, в любом случае, теперь мы хотя бы знаем, куда идти. — Он выразительно посмотрел мне в глаза. — Так чего же мы ждем⁈ Вперед, навстречу…

— … неприятностям, — закончил я за спутника и первым зашагал в нужном направлении.

— Да брось, — Люциан быстро догнал меня. — Не может же все постоянно быть плохо.

— Может.

— Знаешь, как говорят моряки?

— Нет. И не хочу…

Не дав мне договорить, Люциан нарочито понизил голос, явно копируя чью-то манеру речи, и процитировал:

— В любой парус рано или поздно подует попутный ветер.

— А знаешь, как говорили мои сослуживцы? — не остался в долгу я. — Если птица летит жопой вперед, значит, ветер очень сильный.

— Это ты к чему? — не понял бард.

— К тому, что ураган — тоже ветер и тоже может быть попутным, но ничего хорошего от него ждать не приходится.

Люциан замолчал, переваривая услышанное. Вновь он заговорил лишь когда мы спустились с невысокой горы и подошли к границе леса.

— Ты такой злой и нервный из-за того, что тебе недостает человеческого тепла. Жениться бы тебе!

Я даже остановился и удивленно уставился на спутника.

— Вот, к примеру, — невозмутимо продолжал Люциан, — на нашей жрице. Они и собой хороша, и умна, и хозяйством занимается, и готовить умеет. Как бы сказал Бранн, которого ты слушаешь явно лучше, чем меня: «Хорошая баба!» — эти слова бард произнес раскатистым басом дворфа, который сумел скопировать лишь по мере сил.

— Я тоже не урод, не дурак, хозяйством занимаюсь и готовить умею. Выходит, я тоже «хорошая баба»?

— Разговор же не о том! — не сдавался Люциан. — Все видят, как ты на нее смотришь. Нужно просто взять и сказать ей все, что ты о ней думаешь.

— Просто так?

— Естественно! — четко кивнул Люциан, продолжая путь. — Ты когда-нибудь пробовал так делать?

— Говорить женщине то, что о ней думаешь? — я криво усмехнулся. — Конечно. Хочешь, шрам покажу?

— Да я не про это! — бард даже ногой топнул. — О чувствах надо говорить. О прекрасном!

— Это не ко мне.

— Ты себя недооцениваешь. Просто попробуй…

— Мой друг детства тоже так говорил.

— И ты его послушал? — с надеждой спросил бард.

— Ага, потом со сломанной рукой в больнице лежал.

— Снова ты уходишь от ответа. — Насупился Люциан. — Я же хочу, как лучше.

— Тогда завали хлеборезку и шевели поршнями. Быстрее придем в столицу — быстрее вернемся домой.

На этом наш разговор прервался. Бард дулся и сопел, демонстративно не глядя в мою сторону, а я наслаждался звуками леса. Все же хорошо иногда просто помолчать и подумать о своем. Правда теперь, благодаря стараниям Люциана, думал я о Тисанси. Но что толку от таких мыслей, когда понятия не имеешь, получится ли вернуться обратно?

Шли мы с Люцианом довольно долго. Благо перед тем, как отправить нас восвояси, Исандора позволила как следует поесть. Иначе сейчас прогулка не казалось бы нам такой легкой. Но все равно, ближе к вечеру, когда усталость начала брать свое, урчание в животе моего спутника начало пугать местных птиц.

Какое-то время Люциан старался игнорировать позывы организма, но вскоре сдался и нарушил свой обет молчания.

— Поесть бы… — печально произнес он в никуда и, не дождавшись моей реакции, добавил. — У тебя ничего в сумке не завалялось?

— Яйцо тенекрыла, — буркнул я. — Можем омлет сделать.

Бард устало улыбнулся.

— А больше ничего нет?

— Неа, — я демонстративно запустил руку в сумку и достал оттуда лишь горсть пыли, которую тут же развеял по ветру. — Пытался прихватить со стола Исандоры припасов, но, как видишь, они действительно исчезают на поверхности.

— А что насчет трав? — плотоядный взгляд Люциана заскользил по лесной растительности. — Знаешь, какие из них съедобны?

— Теоретически — все, — я пожал плечами. — Но лучше не рисковать. Постарайся поменьше шуметь, и может нам удастся приметить какую-нибудь дичь.

— У нас даже лука нет, — посетовал бард.

— У нас есть я, — на моем указательном пальце вспыхнул небольшой огонек.

Немного приободрившийся Люциан кивнул и действительно перестал топать как мамонт. Он даже дышал через раз. Но это не помогло. Звери на то и звери, что лес им дом родной. О нашем присутствии они узнавали куда раньше, чем нам удавалось заметить хоть какую-то живность. Чирикающие над головами птички не в счет — там и есть-то нечего.

Нужна дичь покрупнее…

…вот и гибрид медведя с лосем и совой тоже так думал.