Игорь Колесников – Ставропольский протокол: Зов Архонта (страница 9)

Он стоял, вглядываясь в кромешную, звездную тьму, за которой угадывались очертания верфей, заводов и новых куполов. Тишину зала нарушало лишь ровное гудение квантовых серверов и далекий, приглушенный льдами гул вечной стройки. Цивилизация, рожденная из тайны и отточенная в войне, готовилась не просто к прыжку, а к преображению. И ее лидер, Архонт Игорь, уже видел очертания этого нового мира – мира, где даже созданные в лаборатории жизни обретали свое достойное место под холодным и ясным солнцем Севера.

Глава 2.1: Геология по Воле Разума

Зал заседаний в новом офисе Ставрополя, через час после первой дискуссии.

Воздух в помещении изменился. Теперь в нём витало не просто напряжение, а заряженное, почти физически ощутимое любопытство. Проектор показывал уже не схемы городов, а нечто иное – трёхмерную модель геологического разреза Сибирской платформы, но с аномальными, пульсирующими вкраплениями.

– Коллеги, – голос Виктора Громова, обычно хриплый и циничный, теперь звучал с непривычной сдержанностью. – Мы пропустили самый важный слайд. Вернее, нам его не показали, пока мы спорили о клонах и этике. Я запросил детализацию по их энергетическому балансу у наших друзей из РССН. И получил… это.

Он нажал кнопку. Модель ожила. Вместо привычных нефтяных и газовых месторождений, отмеченных условными значками, в толще земной коры, на глубинах от двух до семи километров, пульсировали странные, правильной геометрической формы структуры – гигантские шестигранники, похожие на пчелиные соты, но масштабом с мегаполис. От них, как корни от дерева, расходились тончайшие, мерцающие синим нити.

– Красиво, – прокомментировал Артем Петров, разглядывая голограмму. – Похоже на инсталляцию в музее современного искусства. Только масштаб побольше. Что это? Новый метод сейсморазведки?

– Это, Артем, и есть их «нефтегазовый сектор», – пояснил Строгов, вставая и подходя к голограмме. Его палец пронзил одну из «сот». – Точнее, то, что они называют «Биогенными Реакторами Арктического Типа». БРАТы. Звучит по-свойски, не находите?

– БРАТы? – переспросила Алина, прищурившись. – Они там, в Арктике, решили, что мы теперь одна семья?

– Судя по тому, что я сейчас увидел, они вполне могут позволить себе фамильярность, – усмехнулся Громов. – Стас, давай уже, не томи. Что это за хрень такая?

Принцип работы БРАТа, объяснение для «Семёрки» (упрощённое)

Строгов, блестяще переработав полученные от РССН материалы, излагал суть с педантичностью лектора и легкой иронией человека, который только что обнаружил, что всю жизнь играл в песочнице, пока соседи строят космодром.

– Итак, господа, краткий ликбез по геологии будущего. Забудьте про скважины, вышки и геологоразведку. Это вчерашний день. Наши партнеры с Севера не добывают нефть и газ. Они их… ну, скажем так, культивируют. Как помидоры на гидропонике, только в промышленных масштабах и на глубине пять километров.

– Стас, ты хочешь сказать, что у них там подземные фермы? – Громов хмыкнул. – Нефтяные грядки? Удобряют, поливают, сорняки полют?

– Ближе к правде, чем ты думаешь, Виктор, – кивнул Строгов. – Только вместо почвы – базальтовые пласты, вместо воды – минерализованные рассолы, а вместо семян – бактерии, которым триста миллионов лет. Их нашли в вечной мерзлоте. Называются «криптобионты Арктики». Звучит как название рок-группы, но работают серьезно.

Он увеличил фрагмент голограммы, показывая микромир.

– Механизм такой. Эти бактерии умеют делать обратный фотосинтез: жрут углекислый газ, воду и минералы, а выдают готовые углеводороды. Сами по себе они квелые, работают медленно. Но тут в дело вступают технологии от «Соседей» – помните, те ребята с Луны? – Генераторы гравитационно-магнитного поля разгоняют их метаболизм в тысячи раз. Для бактерии это как пересесть с велосипеда на истребитель.

– И сколько времени занимает такое… выращивание? – спросил Аристократов, внимательно слушавший.

– Шесть-восемь месяцев. За это время в подготовленной полости формируется месторождение нефти – по качеству лучше западносибирской, между прочим. Или газа, если запрограммировать реактор на метан. Конструктор, блин, «собери свое месторождение сам».

В зале повисла пауза. Даже Громов, обычно находивший повод для сарказма, молчал, переваривая информацию.

– То есть, – медленно начала Алина, её взгляд метался по пульсирующим голограммам «сот», – вся мировая экономика, вся политика XX и XXI веков, войны за ресурсы, нефтедоллар, ОПЕК, сланцевая революция – всё это…

– Всё это для них – архаика уровня паровой машины, Алина Васильевна, – закончил за неё Строгов. – Мы тут спорили, чья скважина глубже, а они просто построили двести подземных реакторов, каждый из которых штампует по пятьдесят миллионов тонн в год. В сумме это уже больше, чем у Саудовской Аравии. И они могут построить ещё.

– И поэтому они так легко соглашаются отдать нам девяносто семь процентов своей добычи? – уточнил Петров. – Потому что для них это… как для нас – песок в карьере?

– Именно. Они не теряют ресурс – они его создают. Для них нефть – это не конечный запас, а продукт производства. Себестоимость – энергия на генераторы и питательный раствор для бактерий. И время. Которого у них, судя по темпам строительства, тоже достаточно.

Аристократов, до этого молчавший, подал голос:

– И теперь вопрос цены. Они предлагают нам нефть и газ в обмен на право поставить свои реакторы на наших землях. Те самые «неперспективные участки», которые мы уже почти согласовали. Выходит, ценность этих скал и болот для них выше, чем бесконечная нефть?

– Выходит так, Дмитрий Сергеевич, – кивнул Строгов. – Значит, там что-то есть. Либо уникальные геофизические параметры, нужные для работы БРАТов, либо что-то ещё, о чём они молчат. Но молчат они профессионально – даже их переговорщики, кажется, не в курсе деталей. Просто выполняют инструкцию.

– А инструкция, надо полагать, подписана лично Архонтом, – добавил Громов. – И знаете, что меня больше всего веселит? Они даже не скрывают, что играют с нами в открытую. «Вот вам технология, вот вам нефть, вот вам города – а мы пока тут кое-где покопаемся, вы не против?» И мы сидим и думаем: а не кидалы ли это? А если кидалы, то почему мы всё ещё не послали их подальше, а продолжаем совещаться?

– Потому что они не кидалы, Виктор, – тихо сказала Алина. – Кидалы не предлагают города, авиацию и экологически чистую энергетику в придачу. Кидалы не показывают технологии, которые переворачивают экономику. Они предлагают сделку. Неравную – да. Но в ней есть то, чего у нас никогда не будет без них.

– И что же?

– Время, – ответил Строгов. – Они дают нам время. Пока мы будем пользоваться их нефтью и газом, мы сможем перестроить собственную экономику. Найти своё место в этом новом мире. Или не найти – но хотя бы попытаться без рывков и революций.

Голограмма погасла. В зале снова горел только свет бра над столом. Тени от сигарного дыма ползли по потолку.

– Так что решаем, коллеги? – спросил Громов, первым оправившийся от шока. В его глазах горел уже не цинизм, а холодный, стальной расчет старого волка, почуявшего добычу. – Отказаться от их предложения из принципа и дальше изображать из себя великую державу на трубе, которую завтра могут объявить музейным экспонатом? Или…

– Или шагнуть в их мир, – тихо закончила Алина. В её голосе больше не было сомнений, только решимость человека, понявшего неизбежность перемен. – Мир, где ресурсы создаются, а не исчерпываются. Где сила – не в контроле над месторождениями, а в знании, как их растить. И да, где на повестке дня клоны и этика, которые нас так пугали утром. Но, знаете, господа… После того, что мы сейчас увидели, споры о биоэтике выглядят как дискуссия о правилах этикета во время пожара в театре.

– Афористично, – одобрил Аристократов. – Значит, работаем. Стас, готовь юридическую базу под эти участки. Алина, твои фонды пусть готовят пиар-кампанию: «Россия – родина экологичных технологий», «Новая нефть – дар природы и разума». Виктор, с твоей инфраструктурой будем стыковать их логистику с нашей. Артем… – он посмотрел на Петрова, – а ты подумай, как нам свои беспилотники к их дирижаблям прикрутить. Вдруг сработаемся.

– А вы не боитесь, Дмитрий Сергеевич? – тихо спросил кто-то из младших партнеров, до сих пор молчавших.

– Боюсь, – честно ответил Аристократов. – Очень боюсь. Но страх – плохой советчик, когда на кону будущее моих детей. А им жить в этом мире. И, судя по всему, жить по правилам, которые пишут не в ООН и не в Белом доме. А там, где сейчас строят подземные реакторы и называют их БРАТами. Так что выбор у нас простой: либо мы в игре, либо мы – поле для игры. Я выбираю первое.

Он встал, давая понять, что совещание окончено.

– Работаем, господа. И да пребудет с нами… ну, вы поняли. Нефть. Или что там у них вместо неё.

Глава 3: Тайна Архонта. Проект «Синестезия»

Ледяная Цитадель погрузилась в глубокую, сосредоточенную тишину. В её самом защищённом сердце, в сферическом зале, известном как «Святилище Замысла», царил полумрак, нарушаемый лишь призрачным сиянием парящих голограмм и ледяным блеском звёзд за гигантским кристаллическим куполом. Архонт Игорь не восседал на троне. Он стоял, застыв перед панорамой, проецируемой на всю окружность стены. Но видел он не белую пустошь Арктики за бронированным стеклом. Его взгляд был обращён внутрь, в глубины собственной памяти и мечтаний, туда, где вызревал его величайший и самый сокровенный замысел.