Игорь Колесников – Ставропольский протокол: Зов Архонта (страница 12)
Все возможные претензии со стороны третьих лиц, международных корпораций или надгосударственных организаций должны в первоочередном порядке направляться в Верховный арбитражный суд Москвы. В случае его отказа или затягивания – в специальный трибунал при Совете Безопасности РФ».
Она отложила планшет. Её холодные глаза обвели Совет.
– Фактически эти земли стали экстерриториальными анклавами Руссинской Неореспублики под формальным, исключительно картографическим суверенитетом России. Мы прикрыты всеми мыслимыми и немыслимыми правовыми щитами, какие только могла выковать дипломатия и… иные методы. Остаётся единственный вопрос: что именно мы будем этими щитами прикрывать?
В зале повисло тяжёлое, густое молчание. Мастер Кругов, главный стратег, нервно постукивал костяшками пальцев по полированной поверхности стола из чёрного африканского дерева.
– Он не сообщил точку назначения. Взял с собой всю свою новую «стальную гвардию». И этих… Т-700. Мы о них не знаем практически ничего, кроме того, что они на порядки превосходят Т-600 по всем параметрам. Что он задумал, Игорь Петрович? Какую игру ведёт?
Анастасия Вольская, отвечавшая за научный комплекс, тихо, почти шёпотом произнесла:
– Он оставил не инструкцию. Он оставил понимание.
Она смотрела в пустоту, цитируя по памяти:
– «Происходящее связано не с нами. И даже не с Россией в её нынешнем понимании. Это касается всего мира. Это касается будущего человечества как биологического и социального вида. Доверьтесь. И приготовьтесь к удивлению, которое перевернёт ваше представление о возможном».
Часть 2: Пять дней, которые потрясут мир
То, что происходило в следующие четверо суток на отрогах Кавказа и в глухих, безлюдных сибирских чащобах, не поддавалось описанию в терминах привычной строительной механики.
Это была не стройка.
Это было материальное воплощение чистой, сфокусированной воли. Подобное божественному акту творения.
На Кавказе, у подножия Эльбруса, где веками лежали лишь скалы и снега, Т-600 начали работу. Управляемые безошибочными расчётами Т-700, они не рыли котлованы и не закладывали фундаменты. Сначала они стабилизировали саму тектоническую плиту под выбранными площадками. Тонкими, направленными резонансными импульсами они гасили сейсмическую активность на столетия вперёд.
Затем из трюмов транспортных кораблей выгрузили не стройматериалы. Оттуда извлекли генераторы поля направленной квантовой сборки. Колоссальные устройства, сияющие голубоватым квантовым свечением, начали творить из окружающей среды – из горной породы, из воздуха, из тепловой энергии земных недр – атом за атомом, молекулу за молекулой. Они создавали заранее запрограммированные структуры.
За первую ночь из земли и воздуха «выросли» скелеты циклопических сооружений. Их стилизовали под причудливый синтез нордской крепости и двемерского техномагического комплекса: грубая, первозданная мощь камня, опоясанная и пронизанная текучими, светящимися изнутри линиями энергопроводов.
К утру второго дня на них уже завершили фасады, покрытые резьбой, похожей на древние заклинательные руны. Но при ближайшем рассмотрении резьба оказывалась сложнейшим нанопокрытием, регулирующим тепловой и световой режим каждого помещения.
К концу третьих суток по широким проспектам будущего города-государства уже текли искусственные, самоочищающиеся реки. В куполах «био-энерготеплиц» созревали первые урожаи генномодифицированных, невиданных ранее плодов и злаков.
В Сибири, в местах, отмеченных только на криптографических картах Архонта, процесс был ещё более сюрреалистичным и масштабным. Здесь возводились не просто города, а индустриальные и научные хребты грядущей цивилизации.
Из земли, подчиняясь управляющим импульсам, «вырастали» целые заводские комплексы. Они создавались из самоформирующегося, программируемого метаматериала, способного менять свойства по команде. Мосты протягивались через бурные реки, как живые, разумные существа, находя оптимальную форму.
А в самом сердце зоны, в условиях абсолютного радиомолчания и невидимости, начали подниматься сооружения, чьё истинное назначение не было прописано даже в памяти Т-700. Гигантские колонны-опоры, уходящие на километры вглубь литосферы. Обширные платформы, похожие на стартовые площадки для чего-то невероятно массивного. Ряды странных башен, напоминающих ретрансляторы или гравитационные генераторы.
Работа кипела четыре дня и четыре ночи без единой остановки. Арктические дирижабли, летящие в режиме полного радиомолчания и стелс-режима, доставляли лишь специфические, невозобновляемые на месте компоненты. Ядра для компактных термоядерных реакторов. Матрицы для центральных ИИ. Зародыши замкнутых биосфер. Всё остальное рождалось на месте из преобразованной материи.
Часть 3: Шок в Невинномысске
На пятый день, ранним туманным утром, в ситуационном центре загородного особняка «Семёрки» в Невинномысске раздался пронзительный, тревожный сигнал системы мониторинга. Элита собралась для планового обсуждения хода «официальных», публичных проектов с РССН.
– Что случилось? – вздрогнул Станислав Строгов, отрываясь от голограммы с финансовыми потоками.
На главном экране, во всю стену, один за другим, с нарастающей скоростью начали всплывать спутниковые снимки. Сначала – Кавказ. Затем – Сибирь.
Дмитрий Аристократов, хмурый и не выспавшийся, тяжело поднялся и подошёл вплотную к мерцающему изображению.
– Это… галлюцинация. Этого не может быть. Мы подписали документы о намерениях неделю назад. Это монтаж? Кино?
Но это не был монтаж. Это были данные в реальном времени, наложенные на архивные снимки за последние сто двадцать часов. Они показывали чудо, граничащее с кощунством против законов физики.
На месте дикого горного плато теперь стоял город-крепость. В его очертаниях угадывалось смешение древней скандинавской твердыни и футуристичного технополиса из далёкого будущего.
В сибирской тайге, там, где по всем картам и отчётам ещё вчера бушевала непролазная, нетронутая чащоба, под лучами утреннего солнца сверкали купола и устремлённые в небо шпили десяти мегаполисов. Их соединяли между собой идеально прямые, словно прочерченные по линейке, магнитолевитационные магистрали. Отчётливо просматривались порты с причальными комплексами, сухие доки, а также сооружения, недвусмысленно напоминавшие стартовые площадки космодромов.
– Разрешение… увеличьте максимально, – сдавленно, почти без голоса произнесла Алина Чумаченко.
Изображение, дрогнув, выдало невероятную детализацию. Они увидели не просто здания. Они увидели движение.
По улицам и проспектам новых городов уже ходили, ездили на странных бесшумных транспортах, работали на открытых площадках десятки, сотни тысяч фигур. Они выглядели абсолютно реальными, живыми. Одни были одеты в одежды, словно сошедшие со страниц исторических фолиантов или фэнтези-саг. Другие – в эргономичные комбинезоны футуристичного дизайна. Третьи – в простую, но качественную униформу.
– Это… те самые «населения»? – прошептал Виктор Громов. В его голосе впервые за много лет прозвучал надлом. – Сто пятьдесят тысяч отборных переселенцев и два миллиона клонов-«легионеров»? За пять дней? Их что, клонировали и воспитали прямо на месте? И построили для них такие города… из ничего?
Артем Петров, конструктор и инженер до мозга костей, молчал дольше всех. Его глаза лихорадочно бегали по изображению, выискивая и анализируя структурные элементы, линии обороны, логистические узлы, потенциальные уязвимости и признаки технологий.
– Это не строительство, – наконец выдавил он. Лицо его было пепельно-серым. – Это прямая материализация по шаблону. Трансмутация локального пространства в запрограммированную форму. Технологии, опережающие наше понимание на сотни, если не на тысячи лет. И он… Игорь Петрович… он это скрывал. От всех. От нас. Зачем? Чтобы продемонстрировать мощь? Или потому, что мы… мы просто не готовы были это увидеть?
Вопрос повис в воздухе – густой и тяжёлый, как свинцовые пары. Первородный страх, смешанный с леденящим восхищением, глубочайший шок и жгучее, почти болезненное любопытство висели над каждым. Они отчётливо чувствовали, что лишь прикоснулись к краю тайны. Истинный масштаб этой тайны был способен сломать любое, даже самое подготовленное мировоззрение.
Часть 4: Возвращение домой и странные импульсы
Архонт Игорь Соколов вернулся в Ледяную Цитадель на рассвете шестого дня. Его «Дракон Судьбы» приземлился в главном ангаре без помпы и церемоний. Он вышел из кабины, и даже непроницаемые Т-600, стоявшие в карауле, зафиксировали своими сенсорами: повелитель до предела истощён.
Не физически – его изменённая геном «Арктики» физиология справлялась с нагрузками. Истощён психически, волей, нейронно. Провести пять дней в состоянии непрерывного, глубинного нейроинтерфейса с одиннадцатью гиперразвитыми ИИ Т-700. Управлять через них тысячными армадами Т-600 и тончайшими процессами квантовой сборки на двух удалённых театрах действий одновременно. Это было равноценно многодневному сражению на выживание – не на поле боя, а в самом эпицентре информационного урагана.
Он молча, игнорируя приветствия, прошёл в свои личные покои, в искусственный «оазис» – зону, имитирующую солнечный свет, зелень и пение птиц. Там, не раздеваясь, он рухнул на широкое ложе из полированного камня и погрузился в сон, больше похожий на отключение системы.